«Какой отец хотел бы, чтобы его сын ударил кого-то ножом?» Последнее слово семьи, обвиняемой в убийстве байкера в Люблино

В четверг, 18 сентября, в московском городском суде состоялась вторая часть прений сторон по делу об убийстве 24-летнего байкера Кирилла Ковалева. На скамье подсудимых оказались шесть человек. После завершения прений им предоставили последнее слово.

MSK1.RU рассказывает, как прошло слушание по резонансному делу.

Шахина и его старшего брата Шохрата обвинили в убийстве, совершенном группой лиц из хулиганских побуждений (по п. п. «ж», «и» части 2 статьи 105 УК РФ). Они участвовали в потасовке, закончившейся поножовщиной. Гособвинение запросило 17 лет лишения свободы для Шахина и 14 — для Шохрата.

Во время прений сторон защитница Шахина просила переквалифицировать дело, исключив из обвинения предварительный сговор и хулиганские побуждения. По части 1 статьи 105 УК РФ (убийство), на котором настаивала адвокат, Шахину может грозить от шести до пятнадцати лет лишения свободы.

Что касается гражданского иска на 100 миллионов рублей, который подали родители погибшего, адвокат высказалась так: «В иске о судебных расходах прошу суд отказать. Мой подзащитный готов покрыть расходы на погребение. Что касается суммы за моральный ущерб, то она завышена».

В последнем слове Шахин принес извинения семье Кирилла Ковалева. Он признал вину и отметил, что за произошедшее ответственен только он. По его словам, конфликт произошедший из-за парковочного места был спонтанным: он ни с кем заранее не сговаривался и не получал ни от кого указания.

«Приношу извинения еще раз и прошу суд вынести справедливое решение», — передал через переводчика Аббасов-младший.

Защитница его брата Шохрата запросила в отношении своего подопечного оправдательный приговор. Она отметила, что не следует подменять правосудие коллективной ответственностью. Иск Ковалевых она попросила направить в гражданский суд.

В последнем слове Шохрат также подчеркнул, что ни он, ни его брат не были в сговоре. По его словам, потасовка, в которой получил ранение Кирилл, могла закончиться иначе, если бы ему дали разнять парней.

«Если бы те двое [жители дома, во дворе которого произошло убийство] меня не удерживали, пока дрались Шахин и Кирилл, а совместно со мной помогали разнять их, то никакого убийства бы и не было. Они мне говорили: „Не вмешивайся, пускай разбираются один на один“, — сказал Шохрат.

Скрываться парням помогали их отец Низами, дядя Бахтияр и друг семьи Нахиди Гусейнов. Они следили за тем, что происходит на месте ЧП и в городе, передавали информацию и поддерживали братьев финансово. Все они проходят по делу как соучастники. Прокурор запросил для них 9,5 лет лишения свободы.

Отец парней Низами Аббасов на суде выступал и свою позицию донес через переводчика. Он принес соболезнования родственникам и друзьям погибшего. Также подсудимый заявил, что никакого предварительного сговора быть не могло, поскольку они даже не знали о Кирилле Ковалеве, а драка произошла стихийно.

«Какой отец бы хотел, чтобы его сын пошел и ударил кого-то ножом? Я всю жизнь работаю и хотел, чтобы по возможности мои дети были рядом со мной», — сказал он во время прений.

Адвокат Низами отметила, что мужчина — инвалид II группы, его правая рука парализована. В отношении своего подзащитного она запросила оправдательный приговор, а в гражданских исках призвала отказать.

«Приношу свои соболезнование семье Кирилла. Я никогда не хотел, чтобы вышло так, как вышло. К преступлению я не причастен. Я спустился из квартиры к сыну и оказался пособником. Прошу вынести суд максимально справедливое решение, рассмотреть дело в рамках закона», — передал через переводчика свое последнее слово Низами.

Аналогичное обвинение предъявили дяде парней Бахтияру. Он лично выступил в прениях. Мужчина настаивал на своей невиновности и добавил, что скрываться от следствия у него не было причин.

«В семье много бед произошло: папа умер без меня, жена болеет. Я один в семье кормилец. Я отношения к этому преступлению не имею: ни материально, ни ещё как. Я весь этот год ждал хоть одного справедливого решения. Мне 55 лет, у меня уже внуки. Получается, мы с братом, не зная Ковалева, ходили фантазировали о его смерти? Ну как так?» — возмущался Бахтияр.

Он также усмотрел в деле националистическую подоплеку.

«Мы не знали, что вся Россия против нас встанет. Ковалевы русские, а мы нет», — заявил подсудимый во время прений.

В своем последнем слове Бахтияр вспомнил обстоятельства рокового дня, когда произошла расправа над Кириллом.

«17 апреля 2024 года у меня было все хорошо: я пришел с работы, думал, что посмотрю телевизор вечером. Позвонил племянник, сказал, что подрался. Кто бы не поехал к нему после этого? Любой бы поехал. Я полтора года говорю, но наши слова, наш крик никто не слышит», — рассказал Бахтияр.

Друга семьи Нахида Гусейнова представлял адвокат. Он попросил, чтобы статью смягчили — с соучастия до укрывательства (ч.2 статьи 316 УК РФ). По ней Гусейнову может грозить не больше двух лет лишения свободы. Защитник подсудимого отметил, что гражданский иск не должен относиться к его доверителю, поскольку тот никого не убивал.

Нахид Гусейнов настаивал, что в этой истории он оказался случайно. По его словам, в тот день ему позвонил Шохрат и попросил приехать. О том, что Шахин ранил человека, он узнал, когда тот сел к нему в машину.

«Я не считаю себя виновным или как-либо причастным к преступлению. <…> Если бы в тот день мне не позвонил Шохрат, то я бы не сидел в этом зале. 17 апреля правоохранители изъяли мой телефон, но ничего подтверждающего моего пособничества и участия в преступлении не нашли», — заявил в своем последнем слове Гусейнов.

Еще одного родственника Исахана Аббасова обвинили в пособничестве, а также в двух эпизодах дачи взятки (ч. 3 ст. 291 УК РФ). Чтобы помочь братьям сбежать, он передал деньги сотрудникам ДПС. Гособвинение также запросило ему 9,5 лет лишения свободы.

Исахан отказался участвовать в прениях, его позицию привел адвокат. Он подал ходатайство о прекращении дела о взятке. По словам защитника, его доверитель сам признался в совершении преступления, активно сотрудничал со следствием, а сотрудников ДПС, которые взяли деньги, уже привлекли к ответственности. Он также запросил переквалифицировать обвинение на менее тяжкое — укрывательство.

В своем последнем слове Исохан заявил, что не знал о произошедшей в Люблино ситуации.

«Единственная причина, по которой я позвонил Шохрату в тот день — то, что мой отец не отвечал на звонки. По поводу взяток, я согласен с позицией моего адвоката: я добровольно сообщал об известных мне фактах», — пояснил он.

На слушании впервые за полтора года пришли родственники подсудимых. Когда произошла трагедия, они просили прощения за поступок Шахина. Сейчас они были вынуждены наблюдать за своими родными издалека.

Во время заседания мать Шахина и Шохрата, жена Низами пыталась с ними поговорить на азербайджанском. Эти разговоры пресекли конвоиры. Когда заседание закончилось, женщина рыдала у здания инстанции.

«Ну что вы плачете? Приговор огласят 1 октября только, еще ничего не решено», — утешала ее одна из адвокатов.