«Я пилил сейф, и меня чуть не вырвало от нервов». Как студентов отправляют в тюрьмы после звонков мошенников

Они — отличники, спортсмены, волонтеры, студенты престижных вузов. Они мечтают о будущем, поступают на «бюджеты», пишут стихи и рисуют.

Но однажды им звонит «сотрудник поликлиники» или «военкомата», просит продиктовать код из СМС — и все рушится. Доступ к «Госуслугам» оказывается у мошенников. Дальше — голос в трубке, представляющийся следователем или сотрудником ФСБ: «Вам грозит тюрьма, потому что от вашего имени оформили доверенность на террористов, а через ваши счета перевели деньги на Украину».

Есть два выхода: сесть в тюрьму или «стать внештатным сотрудником ФСБ». Все выбирают второе.

Так начинается ад. Молодых людей ставят на круглосуточный контроль, заставляют подписать бумаги о неразглашении, угрожают уголовным делом и судьбой родителей. Они верят, что спасают себя и близких. Забирают у пенсионеров и таких же запуганных студентов ключи от квартир, вскрывают сейфы, перевозят рюкзаки с миллионами, сдают золото в ломбарды и переводят деньги на криптокошельки. Они думают, что помогают следствию.

Потом их ловят уже настоящие силовики и судят по уголовным делам. Организаторы мошеннической схемы остаются в тени, а дети сидят в «Бутырке».

MSK1.RU поговорил с семьями, которые живут в этом кошмаре. Публикуем их истории.

20-летний Владислав — студент университета Петра Великого в Петербурге. Он окончил школу с одними пятерками, поступил на бюджет на факультет физики, участвовал в студенческих отрядах и волонтерских проектах. Сегодня он сидит в московском СИЗО «Бутырка», ему грозит срок за мошенничество в особо крупном размере — ущерб в деле составляет 55 миллионов рублей.

Его мать Юлия говорит, что сын попался на удочку, когда ушел в академический отпуск.

«Ему позвонили из военкомата, попросили подтвердить данные. Он назвал СНИЛС. А наутро позвонил „следователь“ и сказал, что на него открыли счет на миллион рублей и хотели перевести деньги в „недружественную страну“. Теперь ему грозит тюрьма. Ему предложили три варианта: либо сесть, либо пойти на СВО, либо „стать внештатным сотрудником ФСБ“. Он выбрал третье», — рассказывает мать бывшего студента.

Молодому человеку запретили рассказывать родителям: о ходе «сотрудничества со следствием» не должен был знать никто. Ему установили на телефон приложение для прослушки и слежки. Сначала давали мелкие задания: снять видео на улице, сфотографировать людей. Потом отправили в Москву.

«Он должен был встретиться в „Москва-Сити“ с человеком по кодовому слову „Сова“. Тот передал ему два рюкзака. Владислав не знал, что внутри. Потом подошли двое мужчин кавказской национальности, взяли его под руки и повели на 17-й этаж в криптообменник. Он открыл рюкзаки, они были полны денег. У него мелькнула мысль, что он оттуда живым не выйдет», — рассказывает Юлия.

В криптообменнике деньги забрали. Владиславу велели ехать домой в Петербург через Ярославль, сменить внешность — подстричься — и никому ничего не говорить.

«Он боялся и за свою жизнь, и за нас. Они знали, где он живет, он постоянно был под прослушкой. Если бы он пошел в полицию, его бы просто убили», — считает мать.

Владислава задержали в Петербурге, привезли в Москву. Его арестовали 24 июня, а уже 28 июля дело передали в суд — меньше, чем за месяц. При этом парень, который передавал ему рюкзаки, на очной ставке сказал, что не знает Владислава. Но следствие настаивает на сговоре. Ему вменяют мошенничество в особо крупном размере — часть 4 статьи 159 УК РФ. По версии следствия, он в составе преступной группы выманил эти деньги и хотел присвоить себе.

«Сын учился на бюджете, участвовал в студотрядах, был волонтером, помогал всем. У него куча благодарностей. Он никогда не брал рубля чужого. А сейчас сидит в СИЗО с уголовниками», — говорит Юлия.

Юлия состоит в чате родителей, детей которых судят по той же статье. Говорит, что подобных семей — сотни, они собираются в чатах поддержки. Один из таких чатов, «Дети — не мошенники», насчитывает почти 500 подписчиков.

«Некоторым детям эти мошенники потом пишут: „Что, тебя еще не посадили? Значит, посадят“. Это какой-то геноцид наших детей», — говорит Юлия.

Она сейчас летает в Москву на свидания с сыном и пытается добиться психологической экспертизы, которая бы показала, что сын действовал по чужой воле.

MSK1.RU удалось поговорить с одним из обманутых молодых людей. 18-летний Федор из Подмосковья — инвалид третьей группы. Он учится на программиста. Его заставили пилить сейф, сдавать золото в ломбард и переводить деньги на криптокошелек.

Все началось в поликлинике. Федор ждал приема у кардиолога, когда ему позвонили и попросили данные для записи на процедуру. Он продиктовал код, а также паспортные данные. На «Госуслуги» пришел документ, что он якобы доверяет распоряжаться счетами некой украинской женщине. Дальше — звонок «следователя» и угрозы.

«Они показали мне удостоверение, сказали, что надо сотрудничать со следствием. И что я теперь внештатный сотрудник ФСБ. Сказали, что если я не буду работать, меня посадят. Потом позвонил человек „из Росфинмониторинга“. Я записывал все на видео, чтобы запомнить их указания», — рассказывает Федор.

Теперь эта запись — подтверждение его слов о стороннем влиянии. Он надеется, что следствие ее учтет. Публикуем отрывок: на нем Федор уверен, что его могут посадить, и не сдерживает эмоций.

Следующие три недели его «кошмарили». В августе этого года юношу отправили на «задание». Сначала ему скинули список покупок: нужно было приобрести болгарку, очки, перчатки, лом, сумку. На эти предметы ему прислали денег. В строительном магазине он купил все по списку.

«Я спрашивал их, зачем мне болгарка. Она меня волновала больше всего. Они сказали: „Возможно, надо будет что-то вскрыть, посмотри видео, как ей пользоваться“. Я посмотрел видео, пока ехал на адрес, потому что никогда в руках ее раньше не держал», — вспоминает студент.

Молодой человек приехал в район на северо-востоке столицы. Там, как ему объяснили, живет преступник, у которого надо провести «обыск». На лестнице его встретил 17-летний парень, вероятно, родственник хозяина квартиры и такая же жертва мошенников. Он открыл дверь, молча провел Федора в жилище и спросил: «Сейф показывать?»

«Я замешкался. Я был на связи с мошенником, он „был“ в наушнике. Сказал согласиться. Потом парень хлопнул дверью и ушел. Я остался один с сейфом. Мошенник по видеосвязи сказал: „Пили“. Я начал паниковать, сказал, что не могу это сделать», — вспоминает Федор.

Он вскрыл сейф, стал показывать содержимое по видеосвязи. Ему велели забрать золото и документы — «вещественные доказательства».

«Инструменты сказали оставить в квартире, выйти и ждать указаний. Я сел на лавочку и стал плеваться черными слюнями. Защитного кожуха у болгарки не было, и я надышался этой пылью», — вспоминает Федор.

Потом его отправили на второй адрес — обыскивать еще одну квартиру. Там он ничего не взял, только показал по видеосвязи ценности. Затем — ломбард.

«В ломбарде мне дали заполнить бумаги, где я должен был указать, мои ли это деньги, нахожусь ли я под влиянием третьих лиц. Я написал мошенникам, что отвечать, ведь деньги не мои», — говорит студент.

Федор сдал золото за 430 тысяч рублей. Деньги он отвез по следующему адресу, где его встретил незнакомый бородатый мужчина. Тот забрал наличные, а Федор вписал в бланк реквизиты криптокошелька, которые продиктовали мошенники.

На следующий день Федор не выдержал и рассказал все матери, и они пошли в полицию. Через день ему снова позвонили мошенники и предложили новое задание, но молодой человек их заблокировал.

«В полиции над нами смеялись: „Как ты повелся?“. Если бы не его привычка все записывать на видео, нам бы никто не поверил. Его отпустили под подписку о невыезде, завели уголовное дело», — говорит мать молодого человека.

Федору вменяют статью 159, часть 4. Общий ущерб — около полутора миллиона рублей.

21-летняя Кристина из Перми училась в художественном училище на дизайнера, готовилась к защите диплома. Она занималась волонтерством и писала стихи. Ее отец — участник спецоперации. Сегодня Кристина «живет» в Можайском СИЗО. Она осуждена на четыре года по статье о мошенничестве в особо крупном размере (часть 4 статьи 159). Ее мать Надежда живет на два города: Пермь — Москва, летает к дочери на свидания раз в месяц.

«Ей позвонили, когда она болела, с температурой. Она готовилась к диплому, нервничала. Сказала код, потом „Госуслуги“ взломали, а дальше — „вы перевели деньги украинским террористам“. Ей сказали: чтобы снять обвинения, нужно приехать в Москву и „провести следственные действия“. Она искренне верила, что помогает, боялась, что у меня или у папы будут проблемы, если не „снять обвинения“», — рассказывает Надежда.

Кристине дали задание приехать в Москву. Здесь она пять дней ездила по заданиям: забирала деньги, отвозила их «в налоговую».

Ее задержали в аэропорту, когда она уже купила билет домой. Первый суд в Зеленограде приговорил ее к четырем годам. Второе дело с другими потерпевшими — в Красногорске, суд по нему пока предстоит.

В СИЗО Кристина не сдается. Она рисует, пишет письма маме и даже помогает другим заключенным: передает записки, просит мать позвонить родителям сокамерниц, сказать, что не доходят письма. На одно из ее стихотворений пермские барды написали песню.

«И знаете, что еще страшно? Страшно, что сейчас появились еще более изощренные способы обработки детей и молодых людей. Кристина мне пишет: „Мама, тут привезли девочку, ее заставили закинуть в окно коктейль Молотова, ей дали 11 лет“», — говорит Надежда.

Родители, чьи дети оказались в такой же ситуации, пишут коллективные письма в Верховный суд и Следственный комитет. Надежда нашла в чужих историях поддержку. Сама она прошла через отрицание, психотерапию и антидепрессанты.

«Это эпидемия. Мошенники обрабатывают детей — гипноз, страх, угрозы. И сажают самых лучших, самых ответственных. Троечники пошлют их куда подальше, потому что ничего не боятся. А отличники, дети, у которых есть уважение к авторитету взрослых, авторитету власти, — верят. Они — будущее нашей страны, а их сажают в тюрьмы».

20-летний Алексей из многодетной московской семьи — золотой медалист, студент Сеченовского университета, будущий медик. Летом 2025 года он отдыхал с мамой на Алтае, когда ему позвонили и предложили работу курьером в компании из Екатеринбурга. Вернувшись в Москву, он перезвонил «работодателю».

Это была не схема с запугиванием. Алексею, наоборот, провели собеседование по видеосвязи, скинули договор ГПХ в электронном виде, попросили паспортные данные.

«Это была деловая переписка. Он даже проявил должную осмотрительность: проверил компанию в интернете, она реально существует, причем уже 16 лет. Его работа заключалась в том, чтобы передавать посылки — одежду, какие-то запечатанные документы. Он и не смотрел, что там», — рассказывает его сестра Виктория.

Алексей проработал полтора дня: ездил по адресам, забирал и передавал посылки.

«Он верил, что работает легально», — говорит Виктория.

Только за десять минут до последней встречи ему сказали, что в посылке будут деньги.

Его задержали в Одинцово с пакетом, в котором было 2,1 миллиона рублей. Но в деле фигурирует ущерб уже 5,8 миллиона — потерпевший, как утверждает родственница задержанного, приписал Алексею и свои кредиты, и свои лизинговые платежи.

«Потерпевший сам был обманут мошенниками, продал машину, взял микрозайм, переводил деньги в Таджикистан. Но следствие вменило все это Леше. Хотя понятых на осмотре денег не было — их подделали. Мы нашли „мертвые души“, с помощью которых следователь подделала протоколы», — утверждает Виктория.

Суду было все равно. Алексея отправили в СИЗО — он находится там почти год. Адвокаты просили психологическую и лингвистическую экспертизу — суд отказал. Судья Одинцовского суда приговорила его к трем годам колонии. 27 августа предстоит апелляция в Мособлсуде.

«Он не сознался, хотя ему обещали за это послабления. В СИЗО он говорит, что половина таких же „курьеров“ сознаются, чтобы быстрее отсидеть. Они теряют веру в государство», — говорит Виктория.

22-летний Николай из Москвы в какой-то момент понял, что его используют, и обратился в полицию. Но это не помогло.

Ему позвонили из «налоговой», выведали паспортные данные, взломали «Госуслуги» и заявили, что через его счета вывели 25 миллионов на Украину. Его обрабатывали несколько часов по видеосвязи: «генерал ФСБ», «руководители Росфинмониторинга», «служба безопасности Росбанка». Ему пообещали: если он «обезопасит» деньги и «искупит вину», уголовное дело не заведут. А как еще вербуют «сотрудников ФСБ»?

Николай, как и другие, стал «внештатным сотрудником». Он забирал деньги у пенсионеров и передавал их в криптообменники, искренне веря, что помогает пожилым спасти сбережения под контролем ФСБ.

«Он начал подозревать неладное, когда заявленные 25 миллионов якобы уже были „переведены“, а ему продолжали поступать новые поручения. Это стало толчком к осознанию того, что с ним произошло на самом деле и кем в действительности были его „кураторы“», — говорит мать Николая Марина.

Николай пришел в полицию и написал заявление о том, что стал жертвой мошенников, подробно изложил все эпизоды, когда действовал по чужой воле. Но через месяц его самого обвинили по статье 159. Сейчас он под домашним арестом.

«Он забирал деньги у пожилых супругов. У них было 12 встреч с разными курьерами, они в общей сложности „добровольно“ отдали им 33 миллиона. Николай был у них всего один раз и тогда забрал 1 миллион. И мы эту сумму готовы возместить. Но остальных курьеров следствие даже не ищет! Всю сумму вменяют ему», — говорит мать Марина.

Она возмущена формальным подходом следствия: в деле Николай фигурирует как член организованной группы.

«Складывается впечатление, что им не надо ловить настоящих мошенников. Им надо поднять статистику раскрываемости. Первый попавшийся — крайний. А других можно не искать. Мы подали заявление, что сын потерпевший, но на него не обратили внимания. Экспертиза подогнала результаты под обвинение, вопросы адвоката проигнорировали», — говорит Марина.

Мать молодого человека отправила обращение уполномоченному по правам человека и надеется, что резонанс заставит пересмотреть подход. Пока дело готовится к передаче в суд, ее сыну грозит реальный срок.

MSK1.RU попросил прокомментировать ситуацию Леонида Армера — директора некоммерческой организации «Центр защиты и развития личности». Он уже более 20 лет занимается расследованиями и консультирует семьи, которые столкнулись с киберпреступлениями. В его практике были и пилящие болгаркой сейфы 15-летние подростки, и дети, которые чуть не вынесли из дома все до последней купюры.

«Если подростку еще нет 18 лет, то он во избежание таких ситуаций должен запомнить железное правило. По закону Российской Федерации несовершеннолетних нельзя привлекать к оперативно-розыскной деятельности. Никак и ни под каким предлогом. Это знание — „страховка“», — говорит Леонид Армер.

Для тех, кому уже есть 18 лет, конкретно эта «страховка» от мошенников не сработает. Но и здесь есть четкое правило: ФСБ не вербует по телефону. И никогда не выходит на связь через мессенджеры.

«Человека вызовут на беседу лично. Сотрудник представится, покажет удостоверение. А по телефону этого не бывает. Никогда. И по видеосвязи, и по мессенджерам», — подчеркивает эксперт.

Почему же молодые люди ведутся на уговоры? Леонид Армер объясняет это тотальным контролем и страхом.

«Человека помещают в своеобразное замкнутое информационное пространство, где каждый час надо отписываться, некоторые все время на видеосвязи. Плюс подписка о неразглашении. Там написано: если расскажешь — отдельная уголовная ответственность. Многие боятся этой карательной системы и молчат», — рассказывает специалист по ситуациям с подростками.

Другой важный момент — индульгенция «представителей власти». Ребенок думает: «Мне приказала ФСБ, значит, я действую в рамках закона». Даже если задание кажется странным.

«Детям кажется, что раз спецслужба так приказала, то ответственности на них нет. Вся ответственность „на ФСБ“. А на самом деле вся ответственность лежит на них», — говорит общественник.

Эксперт приводит пример из своей практики: 15-летний мальчик, спортсмен и хорошист, по указке мошенников распилил два сейфа в чужих квартирах, один сейф вынес и передал другому, наверняка, также обманутому курьеру. А в последнем случае курьер, который должен был забрать деньги у мальчика, не пришел. Вероятно, его перехватили правоохранители. Так у подростка оказалась на руках крупная сумма денег.

«Отец заметил странности: сын поздно пришел, стал замкнутым. Потом папа увидел на его счете новую карту, на ней 15 тысяч рублей. Залез в школьный рюкзак — а там пачки долларов и евро. Прижал сына, тот долго отнекивался: „Папа, я не могу говорить, я делаю это для блага семьи, поверь мне“. А когда отец показал сыну такую же схему в новостях, мальчик чуть не заплакал: „Неужели меня обманули?“, — вспоминает Леонид Армер.

Эксперт обращает внимание на главную правовую проблему: сейчас нет единого подхода к таким делам. В разных регионах одинаковые действия квалифицируют по-разному. Например, поджоги в одном регионе считают терактом, в другом — просто порчей имущества. А это совершенно разные статьи и сроки.

Леонид Армер считает, что без вмешательства Верховного суда или законодательства ситуация не изменится. Нужно четкое разъяснение: как квалифицировать действия молодых людей, которые действовали именно под психологическим давлением мошенников. Случаи, когда кто-то осознанно пошел на преступление ради «легких денег», эксперт призвал осматривать отдельно. Пока такой практики нет, судьи выносят обвинительные приговоры по шаблону.

«Сейчас ломают жизнь тем, кто сам стал жертвой. Они не получали ни копейки, не планировали преступление, их просто запугали. Это и без уголовного дела — травма. А им порой вменяют „организованную группу“ и особо крупный размер, сажают в тюрьмы», — считает специалист.

Пример изменения судебной практики — громкая история с певицей Ларисой Долиной, которая тоже стала жертвой мошенников и продала квартиру. Ее дело привлекло внимание высших инстанций, и подход к расследованию пересмотрели.

Также известен случай, когда суд признал, что в поджоге подростком автомобиля МВД не было умысла на причинение ущерба или совершения террористической атаки — подросток действовал под психологическим давлением и манипуляцией.

Леонид Армер уверен: главное в такой ситуации — не молчать.

«Если вы узнали о развивающейся ситуации вербовки и вовлечения в противоправную деятельность, не ждите. Звоните 112, сообщайте, что его вовлекли в преступную деятельность. Ищите хорошего адвоката, который сможет договориться с потерпевшими о компенсации. Инициатива со стороны семьи всегда смягчает наказание», — советует он.

Для профилактики он предлагает проводить дома и в школах постоянные разборы и обсуждение реальных случаев. Чтобы дети узнавали свои ситуации. Так они понимают, что и их «кураторы» — мошенники, а не сотрудники спецслужб.

«Нужно детям внушить: „Что бы вы ни натворили под давлением, вы можете рассказать взрослым. Тем более, если еще только собираетесь что-то сделать, но не сделали. Это лучший вариант. Мы поможем, а не осудим“. Если подросток замыкается в себе, мошенники выигрывают», — говорит специалист.