СЕЙЧАС +19°С
Все новости
Все новости

«Когда хочется жить ближе к Кремлю, исторические квартиры становятся трухой» Интервью с создателем выставки «Скрытая Москва»

Эрик Шахназарян породнил музыку и архитектуру своим айфоном

— На сайте выставки написано, что вы «солист оркестра Большого Театра, но совсем не говорится на чем играете.

— Я играю на флейте. В следующем году юбилей — 20 лет в Большом. Началось со школы при московской консерватории, потом сама консерватория, а потом сразу театр. Но я не Москвич: в 91-ом году меня 13-летнего по совету учительницы музыки родители привезли из Еревана в Москву.к выразиться

— Я правильно понимаю, что используете простой айфон для фото? Вы, если позволите выразиться, не профессиональный фотограф?

— Нет, моё, если позволите выразиться, фото-детище, проект — мое хобби. Но, вообще-то, начинал я фотографировать на пленочный фотоаппарат, поэтому есть представление о базовой технике фотографии, о технике в прямом смысле.

— Откуда у востребованного музыканта Большого Театра желание заняться фотографией архитектуры, да еще и заброшенной? Как в вашей жизни появилась архитектура?

— Конечно влияет окружение. Я с подросткового возраста гастролирую, были поездки в Италию, сами понимаете, что там история дышит на улице. Но и здание московской консерватории — памятник архитектуры: это впечатляющее здание. Опять же, я просто брожу по городу, гуляю, вижу, как он меняется.

— И когда поменялся сильнее?

— Во времена Юрия Михайловича Лужкова. Нормальная, помню, картина: контейнеры с строительным мусором, а в них выброшенные куски лепнины, ажурные старые окна. В общем, меня изменения эти затянули. Увлекся.

— Помните, с чего начался проект Hidden Moscow?

— Честно говоря, нет. У меня был простой аккаунт в соцсетях, куда я стал слишком часто выкладывать фото разных построек. Ну и чтобы не докучать никому, и для удобства, решил все перенести на отдельную страницу. Так и накопилось. Может, стоит уже фотоальбом выпустить небольшим тиражом в продажу. Пока только друзьям в подарок делал

— Расскажите веселую историю проекта «Скрытая Москва».

— Я попал однажды в дом на Остоженке, как полагается, старый, красивый и на ремонте, как полагается — фотографировать. Попал со двора через калитку, видимо, для рабочих, которую кто-то забыл прикрыть. В общем, зашел, пофотографировал, а на пути обратно, калитка была заперта и других выходом вот совсем не наблюдалось. Было немножечко тревожно.

— И что сделали?

— Все окна там были пластиковые и без возможности открыть, ручек просто не было. Повезло найти одно единственное деревянное окно, стекло в котором было пробито вандалами. Я вылез из него.

— Подождите. Куда? А этаж какой?

— Последний, 5 этаж. Я вышел в окно прямо на строительные леса, на деревянные вот эти настилы, которые вы видите снаружи при стройке здания. И спустился, как видите, успешно.

— Вернемся к проекту. У вас много фотографий непосредственно из квартир. Жители вас запускают. Как?

— Я просто представляюсь, говорю, кто я, что делаю. Честно рассказываю.

— Никто не выгонял уже после того, как запустили? Не менял никто своего мнение?

— Нет, все-таки, если тебя пустили в дом, это уже какой-то уровень доверия. Было даже наоборот. Я позвонил в очередную квартиру, представился, меня запустили. Оказалось, у людей внутри стоял уникальный камин по эскизам Коровина и Головина. Мы разговорились, даже подружились — они, вот, уже побывали на выставке.

— Предполагаю, теперь вас упрашивают прийти к кому-то домой пофотографировать? Особенно, зная, что вы солист Большого

— Скорее просто пишут, говорят, есть такая-то красота, можно сделать фото. А служебным положением я не пользуюсь. Если разговоримся с жителями, то сообщаю о месте работы.

— Что думаете о том, как Москва преображается? В будущем сохраниться исторический вид города?

— Я думаю, шансы всегда есть. Программа капитального ремонта по своему ухудшает или улучшает ситуацию. Она достаточно безжалостна. Я много что спас от демонтажа: вещи варварски выбрасывают. Но у программы нет цели восстановления, есть задача сделать чисто, стандартно. Все же много домов в Москве были сделаны исключительно по своему, не унифицировано. Те, кто выкупают старые дома или квартиры, часто не имеют цели сохранить историю, есть цель жить в 100 метрах от Кремля. А всё, что внутри, — труха.

— Многое приходилось забирать к себе?

— Да, уже приходится думать о втором гараже. Один я арендую, но он под завязку: оконные рамы, двери, куски лепнины, штукатурки и так далее.

— Расскажите грустную историю проекта «Скрытая Москва».

— Один человек приобрел квартиру в старом фонде и решил ее полностью — будем честны — выпотрошить. Человек не оставил ничего: ни паркета, ни окон, ни дверей. Мне удалось с ним договориться, что редкость, чтобы прийти до демонтажа и аккуратно, по возможности, снять и забрать кусочки. Квартира была очень интересной и редкой. Например, за все ее советское существование там не было перепланировок, а дом — 1909 года. Удалось вытащить лепнину в стиле модерн, чугунные батареи, входную дверь, еще мелочь разную, стекла чудесные старой работы.


— Хотя бы так.

— Это большая редкость. Обычно никто ни о чем не предупреждает. В один день гуляешь, стоит дом красивый, надеешься, что спасут. А в другой день проходишь мимо — дома нет. У меня довольно приличная занятость в театре, так бы я уделял больше времени проекту.

Самую оперативную информацию о жизни столицы теперь можно узнать из телеграм-канала MSK1.RU и нашей группы во «ВКонтакте».

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter