В ночлежках сдавали даже пол под кроватью. Как выглядела старинная Хитровка и что с ней сейчас

В столице задают вопрос: «А ты коренной москвич?» Как правило, ответ положительный, однако уже к концу XIX века «коренных» жителей Москвы было не больше 25 процентов. Москва — огромный миграционный магнит. А его центром была Хитровская площадь. Экскурсовод Иван Савушкин рассказал MSK1.RU историю Хитровки в своей колонке. Публикуем ее. До революции приезжих в столице называли «отходниками», так как зачастую они уезжали из родных краев навсегда. Помимо богатых купцов, которые перебирались в Москву, чтобы построить себе доходный дом и открыть свой банк, сюда ехали тысячи обычных русских крестьян. Приезжая в Москву, они попадали на Хитровку — в среду бродяг, преступников и проституток. Были случаи, когда та или иная деревня становилась «поставщиком кадров» на конкретную работу. Например, люди из Ярославской губернии очень ценились в ресторанном бизнесе в качестве официантов, а люди из Пскова слыли хорошими каменщиками. В таком случае «приказчик» из города приезжал в деревню и набирал работников в конкретный ресторан или на конкретную стройку. Еще подростками люди ехали в город, зарабатывали там деньги, получали профессию и налаживали свою жизнь, но такая судьба была далеко не у всех отходников. Чаще всего люди на последние деньги покупали билет и ехали в Москву разнорабочими с простой целью: заработать хоть какие-то деньги. Большинство мигрантов стекалось на Хитровку. Тут, на рыночной площади, которая дошла до нас практически в неизменном виде, был неофициальный «рынок труда». Мужики целый день слонялись по площади в надежде, что кто-то наймет их как разнорабочих или просто сжалится и порадует копеечкой. Второй причиной «временной дислокации» мигрантов на Хитровском рынке была непомерно низкая цена за кровать в ночлежке. На полу под кроватью стелился матрац, который и арендовывали хитрованцы — так называли обитателей Хитровки. Главный певец Хитровки Владимир Гиляровский писал, что в одном таком «нумере» могла проживать семья из 4 человек. Спали они по очереди. Хитрованцев было столько, что московский рынок труда не справлялся и не мог предоставить никакой работы даже половине из них. В конечном счете вчерашние крестьяне начали сами придумывать себе способ заработка и, как правило, он был нелегальным. Помимо стандартного воровства и проституции, хитрованцы славились своими «странниками», людьми, которые смогли превратить попрошайничество в прибыльный бизнес. Они, по словам того же Гиляровского, превращались в «монахов небывалых монастырей». Это были не простые оборванцы. Изображая монахов, принявших особую строгую схиму, они играли роль «святых» или юродивых. Иногда приходилось ходить босиком по снегу. Но эти страдания всегда окупались. Другие выбирали более цивилизованный способ заработка. На Хитровке они создавали целые артели по переработке и перепродаже краденой одежды. Вообще, качественная одежда в Москве крайне ценилась. Хитрованцы воровали верхнюю одежду, которую люди снимали и оставляли при входе в кабак. Ворованная одежда мешками относилась на специальную квартиру, где хитровские портные распускали ее по швам, а из полученного сукна сшивали что-то новое. Почему вообще надо было перешивать одежду? Дело в том, что хитровцы воровали именно качественную одежду, которой в Москве было мало, так что полиция без труда смогла бы вычислить ее в толпе и вернуть владельцу. А так: украли шубу, продали 5–6 шапок — все в безопасности. Отходники массово переезжали в Москву не ради голодной, пьяной и преступной жизни. Но чаще всего, один раз оказавшись на Хитровском рынке, домой вернуться они уже не могли. Городская жизнь засасывала деревенских жителей, в московские трущобы приезжие попадали в первый же день, а выбраться из них удавалось немногим. Оставшиеся пускали на Хитровке корни. К революции 1917 года уже львиная доля хитрованцев была рождена в этих трущобах. Они тут прижились, выросли и начали считать себя полноценными москвичами.