«У всех тут собачья работа»: медбрат из Подмосковья честно рассказал о буднях на скорой и в ковидном госпитале

Пару недель назад правительство утвердило постановление об оказании бесплатной медпомощи на 2026–2028 годы. В связи с этим мы обсудили с фельдшером из Подмосковья, какие проблемы остаются в системе и что не устраивает его лично.

Для полноты картины мы поговорили еще с одним медиком из Московской области. Александр сам работал и в скорой, и в приемном отделении больницы, и в ковидном госпитале, и даже в онкологическом отделении. По его словам, проблемы везде примерно те же. Далее от первого лица.

Я наблюдал полную разобщенность между медицинскими службами, больницей и поликлиникой. Получается игра в футбол, где мяч — это пациент. У женщины щелкает челюсть, стоматолог посылает ее к челюстно-лицевому хирургу, хирург — к ортодонту, дальше по кругу, и так со многими диагнозами.

Врачи приемного отделения откровенно враждуют со скоряками (сотрудники скорой помощи. — Прим. ред.), считают их недоврачами. Скоряки, естественно, отвечают агрессией на агрессию, хотя просто делают свою работу. Ни о каком сочувствии к коллегам речи не идет, каждый пытается спихнуть ответственность на другого, но никто не понимает, что мы в бюджетных учреждениях в одной лодке и у всех тут собачья работа.

От количества пациентов, от постоянных нагрузок, низких зарплат медики очень подвержены эмоциональному выгоранию, неврозам, склонны к зависимостям. Зачастую эти зависимости дают о себе знать прямо на смене… Выпивают, дуют или нюхают — у всех свои приколы.

Высокая забюрократизированность та еще проблема: на один кабинет в больнице положено 10 журналов. Как-то к нам привезли женщину с размозженной ногой, попала на самокате под самосвал. Нога ниже середины бедра — в труху, висит на коже и мясе, кости раздроблены. Скорая вколола ей обезболивающее, но когда ее закатывают в операционную, анестезиолог сразу сует ей бумагу на подпись, что она не имеет претензий в случае ампутации.

Бред? Конечно. Но система диктует правила, никому потом неохота отвечать на иски. Ногу, кстати, собрали наши орлы.

В приемном отделении я на всякое насмотрелся. Большое количество бомжей, а это и вши, и запах, штаны из нечистот. Суицидники, много пьяниц, и последние года четыре очень много солевых наркоманов. Большее количество ран — это не авария или травма на производстве, а банальные пьяная драка или поножовщина. Туда же домашнее насилие, алкаши частенько колотят жен.

Мы относимся к этому с горькой иронией. Но очень давит на нервы, когда видишь весь этот позор. Вдыхаешь запах крови с перекисью водорода и думаешь, куда же мы катимся? Когда это стало нашей повседневностью? Угнетает даже не вид человеческого мяса, а разложение общества.

Психиатрия — это отдельная боль. Зачастую пациентов, которых надо госпитализировать в психиатрическое отделение, везут в нейрохирургию или вообще в реанимацию, где нет необходимых препаратов и специалистов. А самое забавное, что ты человека к психиатру в открытую не пошлешь, если не хочешь скандала или иска. Психиатрическую бригаду высылают только на острые психозы.

В ковидном госпитале когда работал, в первые волны было неплохо, большая зарплата, однако потом тихий ужас. На палату в 100 человек — два санитара, две медсестры и три врача. Среднему медперсоналу ни выйти, ни поесть, ни вылезти из костюма. Пожилые люди во время коронавируса не могут встать или позвать на помощь, а четырем медикам не уследить за всеми. Так старики и умирали.

Каждый второй пожилой человек ехал домой недолеченный, лишь бы поскорее освободить койко-место. Экономили тогда на всем, в первую очередь на персонале и расходниках.

Я еще работал в онкологии, и ее главная проблема — это недоступность. Либо плати за нормальное обследование и лечение, либо жди, пока опухоль достигнет четвертой стадии. Медицина вообще всё больше становится привилегией для богатых. Как говорила наша заведующая, если бы не остатки советской системы Семашко, то COVID мы бы перенесли куда тяжелее. Людям нужна качественная и доступная медицина, но в рамках текущей политики и экономики это невозможно.

Ранее мы рассказывали, как работе скорой помощи помешали снегопады. Фельдшер из Москвы поделился с MSK1.RU опытом выезда в разгар непогоды, когда машина увязла в сугробах и пришлось вызывать МЧС.