«Если бы сказали: „Ваш муж погиб в море“, но нет же». Вдовы подводников «Курска» спустя 25 лет — о том, как годами хоронили любимых

25 лет назад произошла трагедия, которую запомнила вся Россия. 12 августа 2000 года в Баренцевом море затонула атомная подводная лодка К-141 «Курск». На ее борту находились 118 человек: 111 членов экипажа, 5 офицеров штаба дивизии, а также военпред и инженер завода «Дагдизель». Все они погибли.

На берегу у них остались семьи, боль которых не утихает и по сей день. MSK1.RU поговорил с родственниками подводников, которые были вынуждены годами хоронить своих любимых.

Антонина познакомилась с будущим мужем в Обнинске. 20-летний мичман Владимир Хивук тогда учился в местном центре военно-морского флота. Свели пару общие друзья. Антонина признается, поразил ее молодой моряк чувством юмора.

«Володя признался мне в любви, и все завертелось. Когда отношения стали серьезнее, я поняла, что он — моя опора, что с ним я как за стеной. Он всегда представлял меня: „Это моя супруга“. Для него это было очень важным. Он всегда говорил, что вот до Антонины моя семья — это родители, братья, сёстры, а теперь моя семья — это Антонина», — вспоминает Антонина Хивук.

Вскоре у пары родилась дочь Настя, и молодая семья перебралась в военный гарнизон в Видяево. Как признается Антонина, несмотря на бедственное положение, в котором находились подводники и их семьи, жили они весело. Когда моряки уходили на очередное задание, никто не плакал — подумать не могли, что может произойти трагедия.

«Я осознала себя уже рыдающей на кухне. Мы знали всё то, что и любой житель нашей страны, который смотрел телевидение. Я была как слепой котенок. Была уверена, что это какая-то техническая поломка, что их поднимут», — со слезами говорит вдова мичмана Владимира Хивука.

«Реакция дочки была детская. Когда играла заставка программы „Время“, уже осознавая, что я начну плакать, она садилась на колени ко мне, брала меня за щеки и говорила: „Мамочка, ты только не плачь!“ Настя взяла пример с папы и увлекалась рисованием. Тогда она стала часто изображать подводные лодки. Сначала они были просто с окошечками-иллюминаторами, а потом Настя стала делить лодку на отсеки», — вспоминает в разговоре с MSK1.RU Антонина.

Незадолго до аварии четырехлетняя Настя в первый и единственный раз оказалась на «Курске».

«Получилось так, что перед последним походом они нечаянно попали на корабль. Володя забыл ключи. Я была на работе, и он вынужден был взять Настю с собой. Она даже посидела на капитанском кресле. Он ей всё показал, они пофотографировались. Настя и сейчас это прекрасно помнит», — рассказывает Антонина.

Спустя год после трагедии, в октябре 2001-го, подлодку подняли со дна Баренцева моря. Начались работы по извлечению тел погибших моряков. Мужа Антонина опознала в декабре, а после отвезла в Обнинск, где и похоронила.

«Мы молодые были, планы на жизнь строили. Всегда мечтали, что как только Володя выйдет на пенсию, мы вернемся в Обнинск и будем здесь жить. Когда после „Курска“ предложили квартиру, я не сомневаясь, выбрала этот город», — говорит вдова.

Сейчас дочери мичмана Хивука 31 год. Анастасия уже окончила университет и трудится на одном из предприятий в Москве. В октябре этого года Настя выходит замуж.

«Она — копия отца. И внешне, и характером. Она со своей точкой зрения о жизни, может отстоять ее. У нее стержень очень серьезный, я восхищаюсь ею. Дома мы особо не говорим о гибели „Курска“, а если и говорим, то больше о Володе. Просто мы все живем с этой трагедией», — говорит Антонина.

Уголовное дело по статье 263 УК РФ («Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта») прекратили за отсутствием состава преступления. Это случилось спустя два года после трагедии. По версии следствия, подводники в девятом отсеке погибли не позже чем через восемь часов после взрывов. В качестве причины смерти моряков указали «отравление угарным газом».

«Это было на моей кухне, мы уже с дочкой жили в Обнинске, где нам дали квартиру. Ко мне пришел прокурор с расследованием и выводами, просил поставить подпись, что я согласна с ними. Я отказалась», — вспоминает вдова.

Когда случилась трагедия Галине было 38 лет. Полжизни она провела за спиной мужа-капитана II ранга Виктора Белогуня — с ним делила все радости и горести службы. Пара познакомилась в 1981 году в Севастополе на осеннем балу. Спустя два месяца Виктор сделал ей предложение.

«Он был тогда курсант. Заскочил и спросил: „Сколько цветов купить?“ Мелькнула мысль: „Нужно 19 штук“. Мне на тот момент было столько же, и я всю жизнь с ним собиралась прожить. Спрашивала у него потом, как жить будем потом? Он отвечал: „Как-нибудь“», — вспоминает Галина.

7 августа 2000 года супруги отметили годовщину — 19 лет брака. А спустя три дня Виктор ушел в свой последний поход. На берегу у него остались 18-летняя дочь и 16-летний сын.

«Утром он зашел, посмотрел на детей, на меня, поправил шапку и ушел. Живу теперь „как-нибудь“ эти 25 лет», — тяжело вздыхает вдова.

Как только командование флотом признало аварию, по телевидению и радио стали говорить только про «Курск». Галина признается, находиться в этом потоке информации было невыносимо, ведь речь идет о близких.

«Психологи говорили: „Когда приходит горе к человеку, он должен в первые сутки справиться сам. А потом ему должны помогать люди“. А у нас было так, что каждый день как первый. Нас то спасали каждые 20 минут, говорили, что воздух есть, то через 20 минут на другом канале утверждали, что воздуха нет. Телевидение, радио, там всё по кругу шло», — вспоминает Галина Белогунь.

На «Курск» Виктор был командирован от штаба, отвечал за ядерную обстановку. Документы о его повышении уже направили в Москву, впереди — служба и старость в окружении детей и внуков. Но все оборвалось…

Белогуня нашли в противогазе, но угарный газ в легкие все же проник. В заключении сообщили, что после взрыва он был жив пять–десять минут. Похоронили капитана II ранга в Санкт-Петербурге на Серафимовском кладбище.

«У моего сына как-то спросили: „Какой у тебя папа был?“ Он ответил: „Скромный“. По сам по себе человек такой был, в письмах к родителям обращался: „Дорогие мамочка и папочка“. Ему тогда было уже под 40 лет. Я все время над ним подтрунивала из-за этого. В основном, конечно, я письма писала. Он все время был занят службой, для него это важно было», — вздыхает Галина.

Галина признается, даже спустя 25 лет эта боль не утихает. По ее словам, все жены погибших подводников «борются за живучесть». Как когда-то моряки в 9-м отсеке.

«Мы не вспоминаем дома. Дети тогда сказали: „Мама, не надо вешать папины фотографии. Убери все“. У нас только после 20-й годовщины они появились. И то, повесила их у себя в комнате и на кухне. Детям очень тяжело», — рассказывает Белогунь.

На берегу Виктора ждали 18-летняя дочь и 16-летний сын. Анна стала филологом, а Артем — пожарным.

Татьяна Гелетина и ее будущий супруг были знакомы со школьной скамьи, оба учились в Североморске. После выпуска разъехались: она — в Могилев, а Борис — в военное училище в Калининград. Свела пару вновь встреча выпускников, тогда курсант и сделал ей предложение. В августе 1995-го Гелетины поженились.

Летом 2000 года на долю Татьяны выпало сразу два испытания. В июле от опухоли головного мозга скончался ее четырехлетний сын, а в августе на подлодке «Курск» оборвалась жизнь ее супруга Бориса.

«Просыпалась от того, что задыхаюсь от собственных слез. Понимала, что у меня родители, сестра, бабушка. Что надо держать себя в руках. Что надо быть», — признавалась вдова «Комсомольской правде».

Спустя время, Татьяна встретила своего гражданского мужа. Он тоже подводник, служил в Видяево и выходил в море до 2008 года.

«Мы 15 лет вместе, и всё равно иногда ловлю себя на том, что начинаю звать его Борисом. Хотя он и внимания не обратит, я знаю. Он понимает…», — признавалась в 2018 году она.

Сейчас у пары подрастает дочь Мария. Но о «своих мальчишках» Гелетина не забывает.

«Я уезжаю на север. Мои мальчишки похоронены в Росляково, и каждый год я езжу к ним на машине», — рассказала MSK1.RU она.

Именно в Росляково разбирали поднятый со дна «Курск». Борис — единственный, кого похоронили на Севере.