«Она стояла как сигарета — сверху дым». Хроника пожара в Останкинской башне, который оставил страну без телеэфира, а семьи — без близких

«Я спросил, где он. Сказали: „В лифте“. „Сколько [он там]?“ — „Уже больше трех часов“. А противогаз, который у него был, столько времени не может держать. Поэтому уже было все понятно», — вспоминает Денис Арсюков, сын погибшего в Останкино полковника МЧС.

Ровно 25 лет назад, 27 августа 2000 года, в Москве произошла одна из крупнейших техногенных катастроф в истории постсоветской России. Останкинская телебашня, или, как ее называл Никита Хрущев, «иголочка», которую мы «воткнули капиталистам», загорелась. Вещание федеральных телеканалов прервалось для всей страны. Заложниками горящего бетонного гиганта стали трое: один — по долгу службы, двое других — по воле случая.

Как тушили пожар, который распространялся «вопреки законам физики», помнят ли москвичи дни без телевидения и удалась ли «работа над ошибками», попытался разобраться MSK1.RU.

27 августа 2000 года в ресторане «Седьмое небо» (три его зала расположились на отметке 328–334 метра) была как обычно полная посадка. Сюда поднимаются после смотровой площадки — поесть и полюбоваться столицей сверху. Круговая платформа медленно вращается, совершая полный оборот за 40 минут — ровно столько в среднем длится обед.

Около трех часов дня на высоте около 460 метров, в «сердцевине» башни, произошло короткое замыкание. Загорелись фидеры — кабели связи.

Погода в то воскресенье выдалась спокойной и безветренной. Её позже назовут подарком судьбы — именно штиль спас от худшего сценария. Несколько дней перед этим стояла августовская прохлада, а накануне в столице был небольшой дождь.

Страшнее огня была лишь одна перспектива: падение многотонного полукилометрового исполина на жилые кварталы у его подножия. Все следующие сутки зеваки и журналисты, не отрывая глаз, будут всматриваться в клубы дыма, пытаясь уловить, не кренится ли громадина.

По некоторым свидетельствам дым заметили еще до трех часов дня. Журналист Первого канала Татьяна Бодрова вспоминает об охраннике стоянки, который рассказал ей свою версию.

«У нас там была стоянка около 17-го подъезда. Там сидел парень, охранял эту стоянку с машинами и он мне рассказывает потом: „Я, говорит, сижу и вижу — дымок идет из башни“. Я отвечаю: „Так ты бы позвонил“. Он: „Я позвонил пожарным. Они сказали: ‚Хватит уже, сколько уже таких звонков‘. Я еще раз набрал. Говорю, мол, у нас башня горит. Они говорят: „Мы не будем слушать, все время анонимные звонки приходят, там пожар, тут пожар, мы едем, а ничего нет, одни ложные вызовы“. А сама я ничего не знаю, я села в машину и уехала», — рассказала Татьяна Бодрова.

По версии «Московского комсомольца», сигнал о бедствии поступил в 15:08. В диспетчерскую службу позвонила жительница дома, окна которого выходили на Останкинскую телебашню. Она сказала, что идет дым. По данным издания, диспетчер и ей сначала пригрозил наказанием за ложный вызов. Но женщина настояла на своем, и сообщение передали в пожарную часть.

Уже в 15:30 телевидение в Москве начало гаснуть. Один за другим, с интервалом в несколько минут, из эфира пропали НТВ, ТВЦ, ТВ-6, «Культура», СТС… Сотрудники телеканалов узнали о проблеме от звонков растерянных зрителей. Рожденная в тот день фраза «Горит и не показывает» мгновенно разлетелась по городу.

Спустя 15 минут в столице работали лишь несколько каналов. В эфире остались ОРТ (ныне «Первый канал»), РТР (ныне «Россия-1») и ТНТ, вещавший не из Останкино, а с Шаболовки, где стоит предшественница Останкинской телебашни — Шуховская, и кабельный телеканал «Столица».

Для миллионов москвичей исчезновение картинки поначалу не было чем-то из ряда вон. «Я подумала: наверное, антенна сломалась. Пошла поправлять ее на балконе», — вспоминает жительница соседнего района. Люди просто переключали каналы в поисках работающих. ОРТ и РТР продержались до 18:10 — и именно из их экстренных выпусков зрители узнали, что случилось на самом деле.

Пока страна гадала о причинах «белого шума», в самой башне шла спешная эвакуация. Главной задачей было вывести посетителей ресторана «Седьмое небо» и смотровой площадки — это около 350 человек. Лифты еще работали. Спуск с высоты 337 метров занимал меньше минуты. Спустить такое количество людей по узким техническим лестницам было бы практически невозможно. Уже через 20 минут (по другим сведениям, эвакуация заняла около часа) все были в безопасности на земле.

В это время к Останкинской телебашне подъехало 40 пожарных расчетов. Но они столкнулись с проблемой, к которой никто не был готов: как тушить огонь на высоте в полкилометра? Стандартные методы были бесполезны.

Незадолго до возгорания 21-летний Денис Арсюков поговорил со своим отцом в последний раз. Они служили в одной пожарной части. Сейчас Денису столько же лет, как было его папе в дни трагедии. Мужчина вспоминает: ничего не предвещало беды — они просто пожали друг другу руки и разошлись. Денис — домой, а его отец, 46-летний полковник внутренней службы Владимир Арсюков — на дежурство.

Полковник Арсюков был заместителем начальника управления пожарной охраны Северо-Восточного округа и курировал башню. Именно он возглавил разведгруппу. Обстановка к тому моменту уже была катастрофической. Горящие фидеры — кабели связи в полиэтиленовой оболочке — буквально раскидывали пламя вокруг. Расплавленный пластик кусками падал вниз, поджигая все на своем пути. Сверху вниз, а не наоборот.

«Уникальный пожар… его распространение как бы противоречило законам физики», — рассказал Денис Арсюков — уже не как сын погибшего, а как сотрудник пожарной охраны.

Около 16:45 над башней появился пожарный вертолет. У ее подножия собралась толпа: зеваки, журналисты и десятки огнеборцев, которые могли лишь оттуда наблюдать за происходящим наверху.

Стояла задача локализовать огонь, сдержать его распространение вниз. Остановить на отметке 440 метров не смогли — порошковые огнетушители оказались бесполезны против горящего изнутри бетонного «котла».

Было решено создать рубеж обороны на отметке в 350 метров, проложив шахту асбестовой кошмой (противопожарным невоспламеняемым полотном ткани, — Прим.ред.). Выбор места был не случайным: на 13 метров ниже располагался технический бассейн и мощные насосы для системы пожаротушения. Но они, по неизвестной причине, так и не включились.

С кошмой тоже все пошло не гладко: устройство шахты не позволило натянуть полотно сплошняком. Огонь продолжал «капать» вниз. Температура поднялась выше 1000 градусов, вниз полетела не только оболочка, но и сами кабели.

В 18:10 почти всю башню обесточили. Тогда вещание остановили и продержавшиеся до этого времени в эфире ОРТ и РТР.

А внутри башни полковник Владимир Арсюков принял роковое решение. Версии о том, что им двигало, расходятся. По одной — он получил приказ проверить отказавшую систему пожаротушения на отметке 350 метров и доставить туда асбестовое полотно. По другой — вызвался самостоятельно проложить кошму.

Его сын, Денис Арсюков, уверен: лезть в огонь самому, а не бросать туда своих бойцов, всегда было в духе отца.

«Он пошел туда сам, а не послал подчиненных. В этом был весь он. Это его характер», — рассказывает Денис Арсюков.

Вместе с полковником в подъемник зашли 24-летняя лифтер Светлана Лосева и 56-летний слесарь-ремонтник Александр Шипилин.

За несколько дней до пожара Светлана Лосева вышла замуж. 27 августа у нее был выходной — она взяла несколько отгулов из-за свадьбы. Но по какой-то причине в этот день ей пришлось выйти на работу.

Выходной был и у слесаря-ремонтника Александра Шипилина. Но его жена, увидев пожар из окна их квартиры, разбудила мужа — и он пошел помогать.

Доставить негорючее полотно нужно было как можно быстрее, а пеший подъем занял бы два часа. Находящийся рядом начальник лифтовой службы Василий Гольцов настаивал: движение лифтов нужно срочно прекратить — слишком опасно. Но Арсюков решил рискнуть.

Лифт с тремя людьми «завис» на высоте около 300 метров. Арсюков передал по рации, что они застряли, и их «душит дым». Противогаз был только у спасателя. Заблокированные в лифте по очереди пытались вдохнуть хоть немного кислорода. Последнее сообщение от них поступило в 19:22.

«Противогаз столько времени не может держать. Поэтому было все понятно. Но оставалась надежда, что где-то все-таки он вышел в какую-нибудь техническую комнату», — делится воспоминаниями Денис Арсюков.

К вечеру, когда огонь продолжал бушевать, возник главный страх: а устоит ли башня? Тень сомнения, отброшенная еще при ее проектировании, накрыла Останкино с новой силой.

Всех увели на расстояние в 700 метров, башню огородили, маршруты троллейбусов и автобусов поменяли.

Параллельно возникла вторая угроза — коллапс экстренных служб. Связь милиции и скорой помощи тогда держалась на радиочастотах, которые ретранслировались через башню. В 20:40 журналистам неофициально сообщили: работа спасателей и правоохранителей не пострадает.

Всю ночь огонь стремительно «падал». В пять утра понедельника, 28 августа, его удалось остановить на высоте примерно 80 метров. В 12:30 пожарные отрапортовали о локализации пожара. Полностью его удалось потушить (на отметке 69 метров) лишь к 17:30. К тому моменту прошло уже больше суток: 120 из 149 тросов, которые с силой 70 тонн изнутри «стягивают» башню и обеспечивают ее устойчивость, лопнули под воздействием температуры.

Уже после ликвидации пожара в башню запустили первую группу спасателей. Как вспоминает фотокорреспондент «Комсомольской правды» Владимир Веленгурин, он случайно оказался на совещании без прессы, где глава МЧС Сергей Шойгу отметил, что снимать «внутренности» башни некому. Так Веленгурин попал в число первых увидевших место катастрофы.

«Наверх еще никто не поднимался. Лифты не работали — мы шли пешком по лестнице», — вспоминает фотограф. По пути валялись кучи пустых огнетушителей — ими тушили и тут же бросали. Через них очень сложно было пробираться.

Добравшись до знаменитого ресторана «Седьмое небо», группа обнаружила сюрреалистичную картину: нарытые столы с практически нетронутой едой, только все под толстым слоем копоти.

Тела погибших в лифте удалось извлечь лишь утром 29 августа. Кабина подъемника, в которой застряли Арсюков, Лосева и Шипилин, сорвалась вниз с огромной высоты. Удар был чудовищной силы: лифт пробил бетонный пол и ушел на семиметровую глубину в затопленный подвал телебашни. Сверху на смятый, как консервная банка, металл рухнули километровый трос и четырехтонные противовесы.

Опознание шло тяжело. За несколько часов до процедуры матери Светланы Лосевой стало плохо, и ее госпитализировали. Тела удалось идентифицировать лишь по найденной рации с позывным полковника Арсюкова и обрывкам его формы.

Всех троих посмертно наградили орденом Мужества. Сначала награду «выписали» полковнику Арсюкову, позже — Светлане Лосевой и Александру Шипилину. Для семилетней дочери Светланы, оставшейся сиротой как раз перед первым школьным звонком, была назначена ежемесячная выплата в размере 5 тысяч рублей — вплоть до совершеннолетия.

Единственным погибшим, чья память увековечена, стал полковник пожарной службы. 73-ю часть, где он служил, переименовали в его честь. В районе Северный, где он родился и жил, два проектируемых проезда объединили в одну улицу Арсюкова. В школе, где герой учился, сделали небольшой музей его памяти.

В Останкинской телебашне установили памятную табличку.

Пока пожарные боролись с огнем, телевизионщики — с эфирной тишиной. Конкурирующие телеканалы объединились, чтобы вернуться в эфир.

Еще в день пожара НТВ стало выходить на ТНТ. Канал, чей передатчик находился на Шуховской башне, предоставил свою частоту для новостных программ коллег. В углу экрана мелькали то один, то другой логотип — зрители стали свидетелями уникального совместного вещания.

Через два дня, 30 августа, в эфир на чистоте РТР вышел совместный канал ОРТ и РТР (нынешние «Первый канал» и «Россия»). В его эфире шли выпуски новостей «Время» и «Вести». Появился и канал НТВ+«Культура», где показывали культурные программы и сериалы.

Все временные каналы просуществовали до 3 сентября. К 4 сентября инженерам удалось частично восстановить вещание с резервных передатчиков, и основные каналы начали возвращаться на свои частоты, хотя и с пониженной мощностью.

Полностью эфирная мощность Москвы нормализовалась только к январю 2002 года.

А полная реконструкция самой башни заняла 8 лет — лишь только после многочисленных пожарных проверок сюда вновь стали водить экскурсии.

Уголовное дело прокуратура возбудила в тот же день. С причиной возгорания определились сразу — из-за перенапряжения сети загорелись фидеры. Построенная в 1967 году башня не была рассчитана на телевизионный бум. К исходным мощностям добавились пейджинговые компании, операторы связи. Считается, что один из арендаторов установил усилитель, что и создало перегрузку сети.

Но найти конкретных виновных так и не удалось. Как писала в 2001 году газета «Аргументы и Факты» со ссылкой на свои источники, следствие пришло к парадоксальному выводу.

Первым «виновным» стал погибший полковник Владимир Арсюков — за то, что «проигнорировал запрет на использование лифтов» и «не воспрепятствовал использованию лифта гражданскими лицами». Издание задалось вопросом: как можно посмертно наградить человека орденом Мужества и одновременно вменить ему те же действия?

Вторым «повинным» назначили умершего еще в 1980 году главного инженера проекта Злобина — за «халатное отношение к обязанностям» при проектировании.

Третьим виновным стал 61-летний инженер-проектировщик. Именно он долгие годы отвечал за техническое переоснащение башни. Его дело прекратили в связи с истечением срока давности, амнистией и недееспособностью: он был инвалидом первой группы и, по данным издания, находился в отделении интенсивной терапии.

В итоге дело, как пишет «АиФ», было закрыто и сдано в архив.

Следователь Юрий Мартышин, руководивший расследованием, дал в комментарии для «МК» емкую оценку этой ситуации: «Если мы будем друг другу врать, ни в чем не разберемся. А если не разберемся, будет новый пожар».

Среди создателей легендарной башни сегодня остался, пожалуй, лишь один ключевой свидетель — 89-летний Владимир Травуш, ученик и соратник главного конструктора Николая Никитина. Он, как соавтор оригинального проекта, руководил процессом восстановления башни после пожара. На прямой вопрос о том, в чем же причина возгорания — в уникальности конструкции или в халатной эксплуатации, — он отвечает уклончиво.

«Вы хотите, чтобы я кого-то покритиковал? Нет, я не могу. Ведь было же расследование, — сказал MSK1 Владимир Травуш. — Мне трудно сказать, какая была причина того, что вдруг возник пожар. Возможно, там что-то было во время эксплуатации. Не могу вам ответить на этот вопрос».

Для него, как для инженера, важнее был не поиск виноватых, то, что их с учителем творение выстояло в немыслимых условиях. Он тогда прилетел из командировки в Москву и тут же занялся проектом восстановления телебашни.

Спустя 25 лет после пожара в Останкино Москва только ушла ввысь. Там, где раньше были пятиэтажки, вырастают небоскребы. Но готовы ли пожарные к новым вызовам?

Это слова действующего пожарного из Москвы, который согласился поговорить с нами на условиях анонимности.

По его признаниям, техника далеко не так всемогуща, как ее представляют гражданские. Современные автоцистерны могут эффективно подавать воду только до 12-го этажа. Выше никак — физика становится безжалостным противником и тянет воду вниз, какие мощности ни подключай.

В башнях «Москва-Сити», по данным нашего собеседника, пытаются решить проблему сложными системами «переливов»: вода с улицы закачивается в промежуточные емкости каждые 10 этажей, откуда специальными помпами перекачивается выше.

«Вы представляете, сколько времени это занимает? Пока одна емкость заполнится, другая».

Уникальность конструкции высотного здания, как считает пожарный, может стоить чьей-то жизни. Но даже это — не самая главная проблема. Современные системы безопасности в обычных домах превращаются в смертельные ловушки. Магнитные ключи, без которых нельзя попасть в подъезд или на лестничную клетку, пожарным не выдают, и драгоценные минуты тратятся не на спасение людей, а на взлом дверей или поиск кода домофона.