СЕЙЧАС +24°С
Все новости
Все новости

Вопрос. Почему книжка сейчас, зачем сейчас книжка? Ну, то есть, это что такое? Созрело. Это пенсия, когда… ну, вот, время ностальгировать и писать книжки.

Ответ. Пенсия у меня уже давно, я уже на пенсии…

Вопрос. Сколько?

Ответ. Сейчас я скажу. Мне сейчас, если в июне будет 64, в 61 с половиной я вышел на пенсию. Смотри, идея книжки возникла давно. У нас был такой случай. Мы должны привезти Малёнкина в суд, Верх-Исетский, это вот нашенский, где Дом пионеров, я там всё детство провел, раньше был Дом пионеров, сейчас суд. Это лето. И я подъезжаю к суду, стоят куча корреспондентов. А он сорвал. У меня была договоренность с большими людьми, что Малёнкина должны условно дать и отпустить. Ну, проговорили мы, нормально проговорили. Он там делает многоходовку, всё полетело в тартарары. То есть, он один персонаж, мэр. Женька. И я подхожу, вот, к суду. И подвезли Женьку, и он бежит. Я говорю: «Стой, иди сюда». Он меня не видит, бежит, он же такой. Журналисты все там всполошились. Я говорю: «Иди сюда, что ты бегаешь, как это». Он остановился. Ну, мы с ним разговариваем. И я говорю: «Ты дождешься. Я напишу книгу, которая будет называться «Антифонд»». Он вообще с ума сошел. Потому что смотри. Вот, когда был фонд, прямо…

Вопрос. Подождите, так эта книга посвящение Ройзману? Посвящение…

Ответ. Нет, что ты. Давай скажем так. Вот это миф, что Ройзман организатор фонда. Он существует до сих пор. Во-первых, истинные создатели фонда – это Кученков, Белоглазов, ныне покойный. В 98-м году создавали его под выборы Белоглазова, в городскую думу. Потом, в 99-м, нарисовался я. «Камотак», фирма, а я к ней имел отношение. И я пришел к Сергею, я говорю: «Слышь, давай-ка мы начнем собирать родителей, наркоманов, и тому подобное». И, вот, началось, с 98-го, мы собирали детей наркоманов, родителей. Я приглашал Шахрина Вовку, дай Бог ему здоровья. Он приходил, мы с ними общались, с родителями, кого в монастырь, кого куда. А потом уже, в 99-м, сидели там Варов, Ройзман в кафе «Монетка», на Плотинке, и я говорю: вот, у нас есть такой фонд. Они говорят: мы за. И погнали. Вот, с того момента пошел фонд, то есть, я их позвал, все нормально.

Вопрос. Еще раз, книга попытка переубедить людей, что фонд – это не Ройзман?

Ответ. Да ни в коем случае. Он, в том числе, он очень много сделал для фонда, как и Варов, как и все другие, Санников, и другие. У нас был фонд – это город, не личность. Это весь город встал, и победили эту гадость. Но, когда я пришел в 14-м году, когда мы забрали у него фонд, когда он развалился, куча долгов, и всё, и всё, и всё, для меня открылись многие вещи, о которых я не знал. Я никогда не знал, что наши опера могли подкинуть наркотики. Я бы за это оторвал башку. И многие вещи – они всплыли. И, я это скажу страшную вещь, по тем вещам, которые происходили в фонде, Ройзман бы о них знал, и все знали, кто с ним был. У мусоров, те, которые, ну, не милиционэры, мусора, и у ментов, нормальных ментов. Зная вот эти все факты, у них могло сложиться, что фонд именно та структура, о которой они говорят. И то, и то, и пятое, и десятое. И я чуть с ума не сошел.

Но это меня не освобождает от ответственности. Я всегда всем говорю, когда с близкими разговариваю: то, что я не знал, этой мой минус, я обязан был вникнуть. Там же было несколько таких случаев, когда мне один из олигархов, я сижу, с ним разговариваю, он мне говорит: а чего, вы не подбрасываете? И я с ним разругался, я говорю: ты чего метешь? Он говорит: да ты мне не расска… А он-то знал. Или мы сидим в «Шако». Сидит вот этот Женька, сидит второй Женька, Малёнкин. И он мне начинает, Малёнкин, говорит: а чего такого, подбросить? Я говорю: ты чего, пес… Я резче сказал: еще раз услышу – я тебя порву на хрен. И он так смотрит на этого экземпляра, а тот сидит, уткнулся, и чего-то жрет. Он слова не сказал. То есть, потом-то я анализирую, что это в порядке вещей.

А я всем объяснял, и нашим операм объяснял, что … а, вот, объяснение. Я заходил в камеру к Малёнкину. Он сидел в тюрьме. Мне сделали к нему доступ, я прямо зашел к нему в камеру. Причем, я говорю: «Малёнкин, ты же сидишь за свое, ну, че ты начинаешь». Я говорю: «Ты сидишь за свое». Там случай таков. …быраги опера, … район, барыгу спиникрючили, привозят в Верх-Исетский, а он спуливает героин, по дороге, спуливает, у него с собой нет героина. И ему привозят героин, засовывают это… материал, уголовное дело, ему засунули в карман. Всё, изъяли. И он даже не сопротивляется. Всё, его отправили, дали срок. Но потом, когда уже по Малёнкину начали работать, чтобы достать вот этого экземпляра Женьку, там находились гаишники, и гаишники видели это всё.

Там было так. Когда я его привезли, где, раз, нету, он спулил. Наш говорит там опер: у тебя есть? Он говорит: есть, привезу. Привозит. И заталкивает ему в карман, изымает, и всё, все поехали. Он даже, этот барыга, не стал сопротивляться, потому что, на самом деле, было, что у него был героин. Но… Когда уже по новой возбудили дело, нашли, он говорит: да, я спулил. Всех собрали – есть показания свидетелей. И всё, и того, и того. Оперу-то дали что-то большой срок, потому что откуда героин, и всё, и всё, и всё. А ему, Малёнкину, говорю: Жень, вот, на хрена было подкидывать? – Ну, как, он же там барыга. Я говорю: смотри… я ему в камере говорю: не подкинули, что нужно делать? Он говорит: отпускать его. Совершенно верно. Отпустили. Я говорю: через сколько он начнет торговать? Малёнкин говорит: ну, через неделю. Я говорю: возьмем его? – Да, конечно. Я говорю: а если не будет торговать? Он говорит: еще лучше, человек бросил. Я говорю: ты сам на всё ответил.

Поэтому все эти подбросы заканчиваются более серьезными преступлениями. Сначала ты подкинул наркотик барыги, который торгует, а потом ты убрал с пробегам: он бандит, давай ему в от это засунем, это, это, это. Полная лажа. Потом я узнаю, что у нас там, когда у нас было 450 человек народу, в фонде, да, там зарабатывались бешеные деньги. Ну, мы всегда, кто руководил, всегда говорит: не хватает. Там каждый вывозили на работу 50 человек по 500 рублей. Зарабатывались бешеные деньги.

Женя об этом … я узнал позже уже, когда мы зашли второй раз. Когда мы зашли в фонд, заняли его, тут была бухгалтер. Она мне и говорит: вы не представляете, что здесь творилось. Я говорю: дашь показания? – Никогда в жизни, я хочу жить. Потом эти 15 миллионов прохоровских, которые он дал, Прохоров, Ройзману, закрыть долги. У фонда был долг. Причем, он возник с ровного места. Там было как. Когда пришел губернатор Куйвашев, у нас … Кстати, сначала пришел Мишарин, он его закрыл, этот долг, там было что-то пять миллионов. И всё, нам дали безвозмездку. Но потом пришел губернатор Куйвашев. У них были отличные отношения. Они вместе там сидели за столом, пили кофе, и вино. Потом он его начала оскорблять, в эфире, там обзывать последними словами. А он дал команду: там подняли, что, во-первых, всё было не по закону. Мишарин… Он всё вернул, долг растет, там семь уже или пять миллионов, или семь миллионов долга. И с нас каждый месяц пум-пум-пум.

Прохоров ему дает денежки, 15 миллионов. Эти 15 миллионов долги не закрываются, они там, это уже мы выяснили, когда пришли … Кстати, это есть в книге, да, что мы делали аудит, и выяснили, куда, что, зачем. Но, за сроком давности … мимо кассы. Потом вот эта земля, у нас было 50 машин выходило. Сейчас у Ройзмана две квартиры, шесть место гаражей там, какая-то мастерская. Музей построили. Вот это музей на месте земля фонда. Там у нас здание было, снесли, и построили музей, стоимостью 200 долларов квадратный метр. То есть, … вот так. То есть, это всё отдавали фонду, те люди, которые ставили дом, они отдавали. Он всё забрал себе. И таких вещей очень много, и они всё тук-тук-тук-тук. И я решил это как-кто озвучить, и рассказать. А потом, знаешь, что, я смотрю, вышла книга там… какой-то бандитский, я читаю, ну, фуфло полное. Причем, там все ссылаются на оперативные данные. А что такое оперданные. Это пишут на тебя всё что угодно. Там 90%...

Вопрос. Что за книга?

Ответ. Ну, «Бандитский Екатеринбург», или … ну, вот это, Плахотин написал.

Вопрос. «Банды …»

Ответ. Ну, фуфло полное. Я этих людей всех знаю, я с ними вырос там. И мы смеемся. Они, вот, недавно, позавчера приезжал человек, позапозавчера. Мы смеемся, и говорим: фуфло. То есть, они там все книги по… менты дают оперативные данные. Или какой-то там есть спикер, который говорит: вот это, это. Но он же не может знать всё. И у меня давно решил, вот эта мысль была, как бы это всё немножко рассказать. И мои друзья, Женя Фатеев, вот, Дима Павлов, и всё, и мы потихоньку начали, начали обговаривать. И вот.

Вопрос. А какой там период, с какого, условно, там рассказываете?

Ответ. Ну, начинается с меня там, от моего рождения… откуда я такой взялся, почему и зачем. И для чего всё это было. Допустим, я же всем сразу говорю… а что это фонд. Я говорю: да мне надо как-то реабилитироваться перед обществом. Если мне это как-то … был такой случай, мы занимались вместе в Адмиральском, с замом Генпрокурора Юрий Александрович Пономарев. Вот, там несколько интересных случаев было, их в книге нет. И он как-то раз, выходит статья, у него берут интервью: вот, там Кабанов, неоднократно судимый, туда-сюда. И я его… он пришел на тренировку, я говорю: Юрий Александрович, че врешь? Он говорит: в смысле? Я говорю: но я никогда не сидел, это не моя заслуга, ваша недоработка. Подставили, гады. То есть, вот… И я решил показать, почему, зачем это, зачем это, вот, зачем это. Потом интересный с ним случай был. Ройзман мне звонит по телефону. У меня отличные отношения с ним, он меня познакомил с Бородиным, тоже ходит занимается. Там много ментов, человек 10 занималось. И Ройзман мне звонит, орет: там этот … матом на зам генпрокурора, там он это, это. И я возьми и вякни: там, да, да, там, знаешь… Ну, человека уволили, мы тогда еще с ним были в хороших … И что-то вякнул я. Ну, и всё. Я захожу на тренировку. Пономарев подходит, говорит: здорово, Андрюха. Я говорю: здорово, Юрий Александрович. Он говорит: а что с пидором здороваешься? Я такой … Он слушает, понимаешь. Ему, естественно, донесли. Я такой стою, на него смотрю. А он говорит: было такое? Я говорю: было, извини, вот, так вот, вырвалось, я не считаю тебя там… Он говорит: всё, забыли. То есть, вот так. Я, вот, решил написать. И знаешь еще что. У нас до сих пор, вот, ко мне недавно подходит человек и говорит: как Женька там? Я говорю: слушай, какой Женька? Пес актерский, пудель дискотечный. И у людей вот это мнение, всё. А он ведь не говорил, что мы уже это. Ему начинают задавать вопросы там: а что это? А он говорит: я про бывших товарищей плохо не говорю. Я уже всем сказал: ему говорить про меня нечего, про меня две книжки вышли. И я там три … там самый лучший в мире. Первую открываешь – я там вообще герой. А вторую тоже. Поэтому … А я-то еще своего слова не сказал. И вот, мы сейчас сидели разговаривали. Но у меня основная идея там, не то что там про него, да на хрен он мне нужен, я за него молюсь как за болящего. Но у людей многое мнение вот такое. И хотя бы рассказать, как оно было. Не то что он … Я тебе скажу, у него удивительные вещи. Если он чем-то занимался, вот, он же больной на голову, на самом деле, он больной, и он перевоплощается, он суперактер. Его когда хотели проверить на детекторе, тогдашняя пресс-секретарь, тетенька-то, как у нее фамилия, хорошая … вот, забыл, хорошая тетка, полковник, она говорит: вы не вздумайте Ройзмана на детекторе проверять.

Вопрос. Да, Пелевина.

Ответ. Пелевина. Хорошая женщина. Вы, говорит, не вздумайте его проверять. Все говорят: почему? – Да он мошенник, вы что, он вас… На самом деле, он вживается настолько, он говорит те вещи, которые были не с ним. Я ему, допустим, рассказываю там какой-то факт из жизни, а это всё переносит, пишет рассказ, как это он… И он верит в это. И, вот, моя задача была – хоть немножко пока … сделал хорошее – хорошее, сделал плохое – плохое. Но вообще – осторожно, Ройзман. Одна из тем. Но это не основная. Основная – почему вот это, почему вот это. Показать жизнь тех лет, великолепный Советский Союз, потом страшные эти 90-е. Когда на улицах шла война. Я вообще не понимаю, я, может, поэтому и… Нет, ну, конечно, не из-за этого, но одно… не страшно, ты там упоролся, и ходишь, тебе насрать на всё. То есть, такого страха не было. Там стреляли, убивали там…

Вопрос. Вы «Слово пацана» читали, вот это…

Ответ. Нет. Смотрите, да, я полетел как раз в Стамбул, и можно было скачать «Слово пацана». Я посмотрел в Ютюбе, и я понял, что мне это не интересно. Я это всё прошел. У нас это немножко было по-другому. У нас это было гораздо раньше. У нас уже ходили драться там район на район человек 150, это 71-й… А, еще раньше, 70-й, нас старшие парни не брали. Но у нас не было подоплеки вот этой материальной, просто ходили и дрались. И у нас…

Вопрос. В смысле, ни за что?

Ответ. Ну, смотри. Город делился на районы.

Вопрос. Так.

Ответ. Были дружественные районы, были недружественные районы. Самое простое. Ты идешь по городу. Я жил … приезжаю в центр. Допустим, ЦУМ, Пассаж, туалет, вот здесь всё было. Там ресторан, как же он был, «Ермак». Всё вот этот «пятачок». Ты приезжаешь, к тебе подходят оборванцы, такие же как ты: откуда, кого знаешь, деньги есть, попрыгай. Всё. У тебя были дружественные районы, ты говоришь. О, … А, это кенты, давай. Недружественный: попрыгай, деньги дай. Драка, всё. Не было такого, что там убивать. И у нас, уже потом, когда появилась организованная … я парням объяснял, никакого бандитского Екатеринбурга не существовало. Никогда не существовало. Появились… сначала появились эти наперсточники, потом … там выхлапывали, ломали, в карты играли, и всё, и всё, в советское время. А потом, уже когда перстройка, цеховики, предприниматели. И вот, уже пошла организованная преступность. Чем отличается организованная преступность от банд. Потому что она организованная. Это слияние власти силовиков с криминалом. Силовики власть контролируют криминал, а криминал контролирует власть и силовиков. Взаимообразно. Сначала те думают, что они рулят, а потом тихо… они выполняют уже за какие-то дивиденды поручения. Причем, серьезные поручения. Я тебе скажу…

Вопрос. Например.

Ответ. Ну, например, допустим, Федулёва не могли посадить. Потому что он общался с этим … Вася, Вася… начальник УБОП этот, Руденко. А Руденко общался в Москве с министром, Рушайло. И его невозможно было посадить. Его невозможно было посадить. А потом, когда Рушайло нет… Я не давно смотрел про бандитскую … ну, я это и раньше знал, там показывали, кто такой Рушайло, в то время был. Ужасно там. Генерал Орлов, который свалил в Израиль. Там страшные вещи. И потом уже, когда его не стало, его … иди сюда. Там столько убийств было. Он у меня близкого завалил, Андрюху Якушева. Про это в книге есть. Это маньяк. Он же сейчас выйти должен уже, Федулёв. Маньячило. Он там первых убил еще в 90-е года. Такой…

Вопрос. Когда он должен? Надо же его ловить, надо же…

Ответ. Еще раз.

Вопрос. Когда он выйти должен? Это же…

Ответ. Да он уже, если не вышел, он должен был…

Вопрос. Вышел?

Ответ. Уже выходит. Вот. И вот эти все вещи – это наш город, мы это знаем, и мы решили всё это вот взять, и показать. Я решил. Но у меня же много, как бы сказать, я со многими разговариваю, это же город наш, мы друг друга знаем, там это всё, общаемся, узнаёшь там, чего не знаешь, там узнаёшь. В принципе, в нашем городе известно всё. Кто кого убил, когда убил, зачем убил. Но это следующие книги. А в этой книге мы такую подводку делаем, откуда я взялся, зачем, зачем мне фонд. Фонд – это же детище, это же явление. Это же, на самом деле, когда мы начинали, меня дергает один мент, по фамилии Дудко, потом был осужден за покушение на генерала, полковник Дудко, мент. И он говорит: найми себе охрану. Я говорю: да, отдыхай, на хрен, наш город. И нам, на самом деле, повезло. Потому что и Уралмаш с нами был, и Синий. У нас … в фонде заходила куча. Мы с ними общались. Поэтому…

Вопрос. А как так получилось? То есть, фонд был с разными группировками, с разными ОПГ?

Ответ. Подожди, подожди. Мы и есть группировки. Мы просто все из разных группировок. И мы решили себя посвятить…

Вопрос. Так, объединились…

Ответ. Я был всегда…

Вопрос. Вы с кем были?

Ответ. Я с Хорьковым был, вор в законе, Саша Хорек. Я знал воров очень много, и меня знали.

Вопрос. А это какая группировка? Простите меня, мое…

Ответ. Ну, это Синие.

Вопрос. Синие.

Ответ. Ну, это воровская… Нет, были Синие еще там Саня Беляй, Царство Небесное. И там … вот эти парни были, ВИЗовские. А это была отдельная. Это когда пришел сюда Тимур, вор Тимур, мы его встречали. И вот, они короновали. Тимур, дедушка Хасан приехал. Мы ездили к нему в 12…

Вопрос. Хасан, это уже что-то знакомое, да.

Ответ. Да, ну, это один из ведущих был. Мы к нему чуть ли не каждый день ездили. И все воры, которые приезжали, они шли к Сане Хорьку, это мой близкий был, его застрелили, Центровые застрелили. И вот, вот так. То есть, жизнь была известна изнутри, и воровское, и не воровское. И всё, вот она, вся жизнь. И об этом надо написать.

Вопрос. А короновали, это как? Вот, он вышел…

Ответ. Короновали – это когда собирается несколько воров, и человек становится вором. То они говорят свое мнение, что человек достоин, и попер. Прешь вором. Так же и оставляют не вором. Если человек совершил какой-то поступок, неблаговидный.

Вопрос. Например.

Ответ. Но есть такие, когда там и убить могут, а есть просто сделал что-то не то. Я такого знал, в книге есть там, Джексон. Вор прошляк. Так называется «вор прошляк». В Сочи. Так он ворам вставлял там. Такие все воры авторитетные. Он им мог зубы показывать там, над ними шутил, и всё, и всё. То есть, всякое бывает в жизни. Стал не вором, там за какой-то… Или могут убить. Да, могут убить.

Вопрос. А авторитет на чем вообще делался в…

Ответ. Ну, авторитет держится на авторитете. Допустим, дедушка Хасан – он с 14-ти лет уже воровал. С 14-ти лет уже воровал. И жил с ворами. То есть, он в Тбилиси, воровал, всё. Так же и эти. Хорек отсидел на «двойке», большой срок. И заложников там брал, в «двойке». И вышел, начал вести такую криминальную… Но он удивительный, он был похож на Есенина, и внешне, и внутренне, он такой поэт. Очень такой интересный парень, своеобразный. Он практически не матерился, очень много читал, очень умный был. И таких много было. Таких много. Сюда приезжали такие звезды воровского мира. Там и Валера Татарин, Вова Черный, Царство Небесное. Они либо умирали сами, кто-то от наркотиков. Большинство – их, конечно, поубивали. Конечно, поубивали. Ну, дедушка Хасан был индивидуум. Я тоже … он редко матерился, очень гладко стелил, жестко спать. Ну, такой, интересный, очень интересный собеседник. Фантастика. Вот, и всё…

Вопрос. А если вот так начнем, попытаемся схематически обрисовать расклад по группировкам, вот, тогда, в 90-е. Вот, вы говорите, есть Синие, есть ВИЗовские, это разные.

Ответ. Нет, это Синие, ВИЗовские, это одно и то же.

Вопрос. Так.

Ответ. Синие – это и есть ВИЗовские. Ну, их так называли. Для меня они были … какие Синие. Там Саня Беляй, Валера Черепан, которых уже нет, там и многие-многие другие.

Вопрос. Из них кто-то сейчас остался?

Ответ. Конечно. Ну, много кто остался. Много остался. Давай на эту тему… я же…

Вопрос. А это очень интересно. Вот, как вообще легализовались все…

Ответ. Смотри, если я буду об этом говорить – это ко мне уже претензии. Я же … ты что… И, вот, смотри. Открываешь любой сайт, и смотришь там … там всё есть. Там всё есть. Мы же с тобой должны сделать так, чтобы мне не подошли, не сказали: что ты метешь. Они остались, они все есть, они всё знают. У них сейчас основная деятельность – это стоянки, улица. Сейчас же всё легализовалось.

Вопрос. Там всё легализовалось.

Ответ. Улица, стоянки, управляющие компании, это-это, это-это… Ну, вот, вот так. А в то время получалово, получалово. Там уже грабежа-то не было. Причем, я тебе скажу такую вещь, что, когда, вот, организованная преступность, она уже вошла в свои права – в городе было спокойно. Появлялись там банды такие, как Короткова там, Димы Безума. Да, вот эта проблема. Они вначале … взрывать, грабить. Взрывали воров. То есть, им воровская идея до лампы. Но их быстро убирали, либо убивали, либо загоняли в тюрьму, и там убивали. То есть, у нас город-то такой цивилизованный. То есть, и между собой всегда встречались, когда надо было. Когда, вон, у нас зашли группировки с Чечни, это, вот, ну, конец 80-х – начало 90-х, 89-й, 90-й, Барабанщиков всех вызывал, по очереди, и сказал: останетесь здесь…

Вопрос. Кто вызывал?

Ответ. Барабанщиков, Валерий, ныне покойный, полковник, начальник. Замечательный дядька был. Он сказал всем: если только они здесь останутся – буду крепить всех. И в Тагиле, это известный случай, это 93-й год, у них стрелка с чехами в Тагиле на площади. Там один парень тагильский угоняет с полигона Т-90… или Т-80, или Т-90, танк. Приезжает на стрелку на танке. Ну, в общем, там всё закончилось благополучно для… кого-то убили одного, из чеченов. Ну, и так, всё, тишина. То есть, они здесь были, но такого как на севере, или где-то… Сейчас другое время, все уже нормально со всеми разговаривают. Тогда нет, тогда всё было жестко. И вот, эти вот группировки… А, еще афганцы, обязательно нужно добавить, афганцы – это очень серьезная группа. Обезбашенные, с кучей оружия. Которые умеют воевать, которые видели смерть, которых ничем не напугать. Тоже серьезная группировка была. Это Трансагентство, это еще там в нескольких местах. Потом уже появился Таганский ряд. Это и афганцы, и пограничники бывшие. Такая очень серьезная. И вот, они одни из первых, Таганский ряд, кто легализовался, начал зарабатывать. Ну, и так потихонечку все. Все уже легализовались. А самые первые начали легализовываться, самые умные был Уралмаш. Они все деньги вкладывали сразу в бизнес куда-то … Допустим, Центровые были по-другому. Они до конца там как бы получалово, поэтому…

Вопрос. А с какого бизнеса Уралмаш начинал легализацию свою?

Ответ. Подожди-подожди, там у них куча коммерческих фирм. Они всё вкладывали в бизнес, в коммерцию. Ну, сейчас посмотри, это куча гостиниц, это куча ресторанов. Это же всё оттуда идет. Ну, что … зайди на сайт и посмотри. … У них всё по-настоящему. У них всё легально, всё… Вот. Поэтому это самое главное. Самое главное – люди работают честно, всё. Я помню, что это вызов был, когда она назвали ОПС «Уралмаш». Общественно-политический союз. Во многом-то, это, конечно, для них… и в Москве сказали: давайте, погнали. Что не должно быть такого, они … ну, такой, да, стёб. Что организованное преступное сообщество, а это… И как бы вызов такой, и, вот, немножко себе, конечно, поднагадили. А так-то всё нормально. И политический союз был нормальный. И, если бы не они, нас бы порвали на хрен. Это известная передача, когда «Земля Санникова», и мы в прямом эфире, у нас выходят люди, и начинают говорить: этот мент торгует, этот торгует, это это… генерал берет, это всё. Такой кипешь поднялся. На нас было возбуждено 11 уголовных дел. Но это был прямой эфир. Это был прямой эфир, да. И первый, кто позвонил, Саня Хабаров звонит, Царство Небесное, говорит: Андрюха, называй в прямом эфире, что мы с вами. Я говорю: зачем? Он говорит: да вас порвут на хрен. И мы объявляем … поддержали фонд. Фух, и они такой… А возбудить дела возбудили, но прямой эфир… Я тебе открою одну страшную тайну: никакого прямого эфира не было, у нас запись была. Мы, как звонок был, это Санников придумал. Ну, сейчас, столько времени пришел. Как бы звонок в эфире. И именно сделали для того, чтобы нам не было… Ну, эфир и эфир, позвонили, иди, разберись, кто. То есть, это грамотно Андрюха придумал, красавец. И это нам проперло. Было возбуждено очень много уголовных дел, все были прикрыты. И, я тебе скажу, и менты к нам, честно, приходили. Это был известный случай, когда Варов в эфире орет: все мусора продажные, все козлы там, всё. И приходит утром такой дядька, полковник, по фамилии Узбеков, такая машина под два метра, в кабинет, всё: я не предатель, я не пидорас. Один-единственный пришел. И мы с ним работали, такой нормальный дядька. Вот, и об этом вся книга. О работе, что такое фонд, что было и так, и так.

Вопрос. Погодите, давайте всех посчитаем. Синие, афганцы. Мне просто страшно интересно. Ну, это сейчас такая…

Ответ. Синие, афганцы.

Вопрос. Уралмаш.

Ответ. Уралмаш.

Вопрос. Центровые.

Ответ. Центровые.

Вопрос. Про Центровых расскажите.

Ответ. Да все, с Центровыми я со всеми практически … Это парни все раньше играющие. Ну, как бы … Центровые – потому что собирались в центре. Что мы, допустим, приезжали с Широкой речки, а там первое заведение было – это «Молодежка», кафе. Это конец 70-х, там 76-й, 77-й. Дворец молодежи, было сбоку кафе «Молодежка», популярное. Потом уже «Космос», потом «Киев», «Малахит». Ну, а основное, вот, Центровые все в «Космосе» были. Это не обязательно, что… Ну, в основном парни, которые жили там Ленина, 5, Попова, Вайнера, вот это всё-всё-всё. Ну, и мы со всех там концов приезжали, и с ними дружили. Это считалось, вот, ну, с 70-х идет Центровые. Я никогда не забуду, что Мишка Кучин приезжал, Саня Дуев, Яша Рахман. Это вот конец 70-х, потом начало 80-х. И там собирались, на Главпочтамте. Это было место сбора «Космос», и Главпочтамт. «Кадра». Эта … называлась «Кадра», у Совкино, по Ленина идет. Вот там все собирались. И что-то терли. С девчонками там знакомились. И всё, и всё. Вот, это было всё… А потом уже сформировались Центровые. Это Вагин, Кучин, Казарян. Потом Паша Траланов. Многих уже нет. Витька Киселев. Вот это был Центр. Потом уже многие там помоложе пришли. Это был Центр. Ну, мозгом у Центра, конечно же, это был Казарян. Он сейчас живой, он сейчас в Москве, да. Мы его встретили, нам было по 14. Мы ездили каждое воскресенье с Широкой речки в Совкино, либо в «Октябрь». И пили кофе, жрали пончики. Пышечная была «Снежинка», потом «Пингвин». И вот, в «Снежинке» уже Казарян, он старше лет на пять, и он нам казался таким серьезным взрослым дядькой. И там они уже собирались, в «Снежинке». Сидели мурчали. Для нас они казались взрослыми, такими серьезными. А потом мы уже подросли, уже «Космос», это уже 80-е. И всё, вот, Центр. А потом сформировался, когда уже пошли колпачки, когда Шувакиш… Шувакиш же это просто…

Вопрос. Что такое колпачки?

Ответ. Ну, колпачки. Обманывали людей. Колпачки … разводили, да. Это сначала Шувакиш. Шувакиш же это всесоюзная барахолка, где крутились миллионы в советское время. Мы ходили ломали, ходили отбирали. Кто-то спекулировал. И мы начинали там … что-то продали, что-то отняли, это ж всё продавать надо. То есть, вот так вот, другого рода. Там же и в карты играли. То есть, там, представляешь, тысяч пять народу со всего Советского Союза. И там просто денег немеряно, на фиг. И вот оттуда начались колпачки, потом пошло-пошло-пошло, а потом уже получалово. Потом уже получалово, цеха. Кстати, у нас цех был с Лехой Арбузовым, это 80-е. Была такая «форма 2». То есть, мы платили фиксированную выручку в Гор…быт. У нас был официальный договор. Мы платили полторы тысячи в месяц. И всё остальное зарабатывали на себя. Это «форма 2» называлось.

Вопрос. Так, интересно.

Ответ. Так цеховики все и работали.

Вопрос. А цеха, это что, цеховики?

Ответ. Это вот и есть. Вот, «форма 2». У нас было это «форма 2». Вот, мы делали шелкографию. У нас … мы ставили Вове Дудину. У него был самый крупный … Они в день шили по 400 изделий. Там брюки, рубашки. У него 32 швеи было, на машинной. И вот, мы в этом цеху ставили ему на всё, там на рубашки, на брюки. В брюках с нашей резинкой Малинин на первом конкурсе выступал. Из карманки брюки, из карманки. И вот, с нашим … «АМО». И мы в день с Арбузом, у нас был один рабочий, и мы два начальника, дольщики, мы зарабатывали в день пять тысяч. А тогда машина стоила восемь. Ну, не каждый день, но зарабатывали очень большие деньги. Но я знал людей, которые сотку в день делили. Когда квартира трешку стоила, три тысячи. Это вот 80-е.

Вопрос. Обалдеть.

Ответ. Это цеха. Это цеха. 100 тысяч в день.

Вопрос. Подождите, еще раз, на чем, в день 100 тысяч.

Ответ. Это, вот, смотри. Они выпускали, это в Пышме у них был станок, они выпускали колготки. Вязал колготки, там капроновый станок. А второй станок делал мыльницы, такие тапочки, они и сейчас модные. И они на этом порвали, они сотку в день делили. А оттуда первые деньги пошли… А потом, мы ж как скупали, выкупали Пышминский комбинат там, и всё, и всё. Вот, как раз 80-е, застой – это было время накопления. Там цеха … у Вовы … Дудина, у него 32 швеи. Он всё, что не продавал, он приходил на Вайнера, там не успевали доставать. Там ничего не было… У нас Дима Павлов был первый, кто заработал, из наших друзей, миллион долларов.

Вопрос. Обалдеть.

Ответ. Ты знаешь Диму Павлова?

Вопрос. Да, он был у Тимохина на днюхе.

Ответ. Вот, Дима Павлов заработал первый миллион долларов. Он скупал индийское белье, ну, трикотаж, и из них делал шапочки. Эти шапочки разлетались. Он сначала, вот, сколько скупал… по всему Союзу скупали это белье. Он с этими шапочками сначала здесь их накормил, потом накормил Москву, потом уехал в Лондон. Он в Лондоне очень богатый человек был. Он в неделю зарабатывал 500 тысяч фунтов стерлингов. У него был дом очень дорогой. Но потом всё пронюхал. Начал баловаться, и всё. Приехал уже в Москву пустой. Но это … и у меня так же, ничего особенного. И он сейчас… он в совершенстве знает английский, он очень умный, это мой близкий друг. И он и сейчас не без дела. Он удивительный парень. Ну, вот, он был… из моих друзей, он был первый, нажил, и очень быстро нажил, этот миллион долларов. То есть, тогда крутились очень бешеные деньги. А потом уже перестройка, эти бешеные 90-е, страшные. Как вспомню, вот. У меня любимый фильм, два фильма, я могу смотреть бесконечно. Это «Остров», вообще я его … буду смотреть. А второй фильм – «Жмурки». Меня сын как-то спрашивает: что ты в этом фильме нашел? Я говорю: так это взяли кусок жизни, и, вот… я вот это всё… Это черная комедия, но это так было. Ты вот его смотришь, а оно так и было. Всё, что там показано – прямо кусок жизни. А это всё было. Это было страшно. Стреляли, убивали. Встречались все на похоронах. То есть, ну, жизнь такая. Может, многие и кололись, и нюхали, и там всё-всё-всё, пили, именно, вот, что оно так проще было перейти. Потом появился лесник, и разогнал всех на хрен. Владимир Владимирович Путин. Пришел, и всех разогнал. По первому сроку, я у него был в оппозиции. А только второй срок я понял, что он делает. Я увидел. Кстати, я тебе скажу, мое личное субъективное мнение, что имели место, когда он пришел только к власти, конечно, когда человек добирается, и по себе сужу, было и то, и пятое, и десяток. Я говорю, если меня взять лет 30 назад, меня можно без суда и следствия посадить, и всё. Так, я думаю, любой человек, если бы он не менялся, он был бы скотиной. А еще в то время, когда пришел к власти… Причем, я тебе открою страшную вещь, я это знаю лучше всех. Когда Путин пришел к власти – это был государственный бескровный переворот. Возглавлял его Примаков. Они … это чекисты, это спецслужбы, это разведка. Они собрались, обговорили. Потому что ГКЧП обосрались, обоссались, и не смогли сделать, то что нужно. Нужно было страну спасать, а они не смогли, духу им не хватило. А эти пришли к Ельцину, сказали: у тебя шанс, ты спокойненькой уходишь. Вот, есть список, который … всегда мне говорят: что Чубайс? Я говорю: нет, он в списке. То есть, есть список, который прописан, подписал Путин, что эти люди неприкосновенны. А это человек, который свое слово сдерживает всегда. И Ельцин поверил, сдал власть без крови. Поэтому у меня к нему куча претензий, но то, что он отдал вот так власть – дай Бог ему, упокой Господи. А это был бескровный переворот. Причем, идеальный. И он потихонечку, потихонечку … навел порядок. Первых, он улицу успокоил. Имеется в виду, всю … криминал. Его не изжить. Потому что это жизнь. Но так, как было, я тебе скажу, что … мама не горюй. У нас как-то ввели в наш город ОМОН, ввели как бы чрезвычайное положение. У нас было четыре ОМОНа. Рижский ОМОН, как раз, вот, кипешь был, ввели. Потом был Челябинский, Свердловский и Тюменский. У нас на всех улицах, как в Ольстере, стояли броневики. Стояли вооруженные люди. И всех тормозили, перетрясали, и тому подобное. И я помню, от Сани Хорька выезжаю, он жил за «Кристаллом». И там во дворе, я на Ленина выезжаю, и у них стоит броневик, они так раз, меня тормозят. А я ездил же без прав. А это 89-й, или 90-й. А у меня в подголовнике был пистолет, ТТ я возил. Прямо никто никогда не мог понять, что там может быть пистолет. Они меня тормозят, и он мне говорит, вот так, с автоматом стоит: оружие, наркотики, запрещенные предметы. Я говорю: 15 минут – и я привезу всё, если тебе надою – Пошел отсюда! Я говорю: понял… Вот так меня проперло. А так, они вытаскивали. У меня что-то один друг, Серега Лятов, что-то вякнул, он говорит: они его забили в снег, он лежал там минут 30, поднять башку не давали. То есть, вот так, такая была ситуация. Загнали. Но криминал разгулялся. По улице стреляют, везде стреляют. По Белому дому, по Заксобранию с гранатомета шмякнули. Там Анатолию Ивановичу гранату закинули там.

Вопрос. Но это получается что. Если мы возвращаемся к вашей формуле, что ОПГ, что отличает нас. Что это, ну, вот, условные бандиты, силовики и власть.

Ответ. Не бандиты, криминал.

Вопрос. Ну, криминал, да-да-да. Давайте назовем криминалом. И получается, когда случается разгул, значит, вот в этой связке, вот в этом триумвирате силовики и власть остаются не способны, то есть, они типа…

Ответ. Смотри. Это я тебе сказал самое начало.

Вопрос. Да.

Ответ. А потом всех привели к нормальной жизни, сказали: ну-ка, сюда, или будем мы… И так же садили. Допустим, когда там убийства, людей же находили. То есть, там ты криминальный бизнес получалово, когда получали. Причем, ты, когда с кого-то получаешь, ты же этого человека…

Вопрос. «Получалово» расшифруйте мне термин.

Ответ. Ну, когда, допустим, бизнесмен платит кому-то дань. Ну, образно, платит, «крыше». Он ведь не просто так платит. Смотри, формула обыкновенная. Если у человека бизнес чистый – он не будет никуда платить, он скажет: а я не нуждаюсь в ваших условиях. Ну, да, там начнешь его что-то поддавливать. Он ломанется к ментам, менты его прикроют. Но, когда у человека криминальный бизнес, там он что-то налоги не платит, где-то подворовывает, где-то что-то делает, это у всех, 99,9%, им нужно, чтобы кто-то не пришел, не отнял. Или даже тебя посадили, а у тебя в зоне всё нормально. Тебе обеспечат, что ты будешь нормально сидеть, тебя будут греть, у тебя будет какое-то там свое место в этой блатной жизни. Я тебе более того скажу. Ты чего думаешь, Ходорковский никому не платил? Платил. Поэтому он в тюрьме и в зоне выжил, потому что платил. Ты что думаешь, все наши олигархи никому не платили? Они и сейчас платят. Потому что от тюрьмы и от сумы не зарекайся. То есть, они и туда выделяют, и туда выделяют, везде выделяют. Ну, у нас такая жизнь.

Вопрос. Ну, ладно Ходорковский, у нас есть Хабаров свой. Почему Хабаров не вышел из тюрьмы?

Ответ. Смотри, это отдельная тема. Хабаров, во-первых, попал туда, в эту тюрьму, я считаю, что в этом виноват Вараксин. Он их затянул в эту… я думаю, и награду потом получил. Он их затянул в эту аферу, когда они начали против банка 24.ru, они там через одно предприятие хотели зайти в этот банк. А этот банк был менты и чекисты. Московские и наши. Это ихний банк. Им как дали, дали. Потому что, когда его арестовывали, его предупредили, предупредил мой товарищ, большой чин, он ему позвонил, говорит: тебя придут арестовывать утром. И он сидел и ждал. Он сидел, а вот у него квартира, вот здесь, из нашего офиса видно.

Вопрос. На Белинского?

Ответ. Вот, из нашего кабинета, вот там, сзади, через двор, вот там, сзади у него квартира была. Там и арестовывали. Он пришел, дождался. И я думаю, мое субъективное сопливое мнение, что это было самоубийство. Потому что, поверь мне, такого человека убить нереально. Первые, кто позвонили им, парням, когда его… Причем, там ведь было интересно, его когда арестовали, мы с Ройзманом писали прошение, в прокуратуру, что берем, отвечаем, что он никуда не денется. И это прошение у нас подписал владыка Викентий. Мы пришли к владыке, и говорим: владыка … А он был депутат Госдумы, я депутат гордумы, мы говорим: владыка, давай с нами. А он говорит: а что, почему? Я говорю: он не выйдет оттуда. Он говорит: да ладно. Я говорю: не выйдет оттуда. И… он подписал с нами. Ну, понятно, там была команда, судья ничего не мог сделать. Ему дали команду – он должен в тюрьму прийти. Но, я думаю, его довели, до самоубийства. Потому что убить в тюрьме, чтобы никто об этом не знал, нереально. И на этот бы шаг… Первые, кто позвонили, были оппонента, там два вора позвонили, говорят: это не мы. Хотя был кипешь, и им бы, наоборот, если это они, на кого там говорили, они бы сказали: так будет с каждым. Они говорят: это не мы. Это не они, на самом деле. Потому что он там за какое-то время, у нас был Клюкин, адвокат, мы с ним дружили, такой дядька очень хороший, Царство ему Небесное, он мне пришел… это он сказал: скорее всего, может, какие-то транквилизаторы добавляли, какие-то препараты добавляли, там в чай, куда-то. Потому что, говорит, он последние две недели начал вызывать там, он несколько раз женатый, писать завещание, и тому подобное. Вот такая фигня.

Вопрос. То есть, это…

Ответ. Ну, готовился. Я думаю, что довели. Способов довести очень много. А эти люди, там кто задействован, у них … они такие жестокие. По слухам, в этом банке 24.ru два миллиона долларов, чуть больше, было у полковника Салимова, которого посадили. И он прямо там был такой как бы озвучен вслух, что разрешил пользоваться там одному негодяю, по нам работать. Вплоть до устранения. То есть, там время такое было. Такое время было.

Вопрос. Ну, это же удивительно. Я это только по рассказам знаю, что Хабарова хоронили, я не знаю, как Высоцкого в Москве. Что там огромная толпа людей шла…

Ответ. Я был на похоронах, ты что. Саня – это был мой друг. Мы с ним дружили года с 82-го. Это был близкий моего, блин, самого ближайшего. У меня есть друг Славка. Это его близкий. И они так и до смерти дружили. И сейчас мы его поминаем, Саню. И они были очень близки. Саня – я с ним, когда уже начали более… он играть потом в карты начал. Он уже закончил пединститут, он по профессии тренер, лыжник хороший был, и всё, и всё. Он очень такой интеллектуальный парень. И потом уже, когда уже Уралмаш, он … у меня вот здесь кабинет был, он постоянно ко мне приезжал сюда, мы сидели с ним там, дурачились. То есть, мы… у меня с ним из всего Уралмаша были самые близкие отношения. Мы с ним очень, ну, дружили по-настоящему. Кучу вопросов решали. Уже когда я в фонде был. Такой был. Очень жалко его, очень жалко. Поэтому, ну, вот так. Это Саня Хабаров. Он такой непререкаемый авторитет. Я и Гришу Цыганова хорошо знал. Как раз через Славку, своего вот этого друга. Он был в друзьях с Гришей Цыгановым, Царство Небесное. И с Широковым. И с Алексеичем, Царство Небесное. То есть, вот с тех времен еще.

Вопрос. Интересно, если бы эти люди тогда выжили, они бы сейчас чего, как?

Ответ. Ты знаешь, как тебе объяснить. Это бы то же самое всё и было. Там же это известный случай, в книге у меня есть. Там про политику, про всё-всё. Они немножко, когда, вот, ОПС «Уралмаш», когда их начали прижимать, мы же пошли в Госдуму, это в книге есть, Ройзман в камере сидел, я говорю: чеши. Их дернул начальник УБОПа Васильев, и говорит… И они тоже собрались в Госдуму, гордума. А они уже в Госдуму. Их дергают и говорят: никуда не пойдете, и еврею скажите, чтобы не ходил. Ну, Ройзман. … нам Дима Карасюк приехал, и говорит: там так-так-так. Мы Диме говорим: пошел на фиг. Ну, мы с ним дружили. Говорим: мы пойдем, всё. Могут… Мне самое главное сказать. Всё. А они не пошли, они схавали. А если бы пошли, нормально бы всё было. Ну, не знаю, как было. У них там немножко по-другому. У нас фонд, а у них-то там целая империя. Она и сейчас никуда не делась. Просто легализовались. Но другие … живет город по-другому. Слава Богу, что уже нет ни стрельбы, всем проще договориться. Есть что терять, есть возможность договариваться, все друг с другом договариваются. Есть Гордума, есть Заксобрание, есть Госдума. Это вот, вот, оно вот так вот всё. И, вот, я всегда говорю: ну, эти же люди не с Луны. Мы с кем-то учились, с кем-то работали, там всё-всё. У меня когда выборы в Гордуму были, я приехал, я работал что-то годишко, наверное, на заводе автоматики. Территория, которая там на ВИЗе. У нас там встреча, это мой округ, я приехал. О-о. А там многие меня еще помнят. Это уже 2005-й. А мне еще с … сейчас я тебе скажу, с 76-го года меня люди там помнят. Говорят: братан, мы же тебя знаем, там всё-всё. И у меня там вопрос такой. А мы были я, Дима Павлов, Ройзман, Новиков … Новикова не было. Дима Уткин. И я. У меня команда такая. На ура прошло. И человек встает из зала, и мне задает вопрос: а правда, что вы пересидок? Я говорю: я нет, они все пересидки. Все до одного сидевшие. Я говорю: я не, это вот они пересидки, все мои друзья. То есть, вот так.

Вопрос. Как так получилось, что вы не посидели?

Ответ. Недоработка правоохранительных органов. Недоработка правоохранительных органов. Так и получилось, а чего особенного. Ну, честно скажу, убийств у меня не было. Получать – получали, шурять – шуряли. Воровать в хаты не лазил, не мое, мне страшно. А там сломать на Шувакиш…

Вопрос. Страшно в хату залезть?

Ответ. Конечно. Это надо дух иметь, чтобы хаты обносить. Дима Павлов – он был «домушник». У него первый срок был – с Ройзманом они по одному делу шли. А Дима был «домушником». Ему не страшно было лазить. А хата – это не мое. А вот, там сломать, или… Знаешь, что такое ломка, нет?

Вопрос. Нет.

Ответ. Ну, вот, когда, считая деньги, там раз, два, три, четыре, всё, я тебе даю, держи. Всё, это забираешь, это остается. Это ломка. И так рассчитывались на Шувакиш. Подходили, сколько там – триста. Раз-раз-раз – там не хватает 100 рублей там, или 20, 50. Ну, мелкими. Ищешь пока – а, вот, всё, отдал. На, держи. Там забирает – там уже половина только. Всё, уходят. Все так работали. Ломка, швырялово. Там швыряли через камеру хранения, статья 147. Там много было вариантов. Или самое простое, допустим, с кем-то договариваешься, спекулянты приезжают. Там у «Космоса» в основном, покупаешь пять, десять пар джинсов. Всё. Человек приносит джинсы. Ну, что, поехали за деньгами. Там машину ловишь, такси там были. Ну, машину ловишь, в основном там рубль, в любой конец. Всё, садимся в машину, едем за деньгами. Человек с сумкой, садится в машину. Машина глохнет. Шофер говорит: толкните, парни. Мы выходим, толкаем. А он уезжает, вместе с сумкой. И всё. И, вот, стоишь, как бы. Всё. Идти писать заявление – ты не пойдешь. Ты не напишешь, что у тебя там пять джинсов, что-то там.

Вопрос. Нет, ну, по-пацански, найти его.

Ответ. Спекулянт, какой пацан, кто ему чего даст. Он не пойдет никуда. Он куда пойдет? Он спекулянт, к нему отношение уже как к спекулянту. Он всё, уехал. Козел… Ну, это такие мелочи. Таких вещей было хрен знает сколько.

Вопрос. Про наркотики расскажите, как… Была же у вас история с наркотой. Как победили.

Ответ. Она очень простая. Я в жизни не любил… Я первый раз выпил в 18 лет. Выпил на свой день рождения. Мне налили полстакана водки, полстакана томатного сока. 2-го июня я выпил, на Широкой речке, упал в канаву… И думаю: как это может нравиться, говно такое. А вот девушка у меня работала медсестрой. И она как-то притащила промедол, и упорола. Мне так понравилось. Но это был первый опыт. Потом, в армии, я попробовал план. Все курили план, в Хабаровске, там план такой – мам не горюй. Причем, я когда приехал, там часть, нас 50 человек, 52, из Свердловска привезли, 78-й год. Хабаровск. Там первый увидел я плакат, такой стенд там – мужик с дубиной и наркоман: «Бей наркоманов, как тараканов». Я думаю: куда нас привезли, всё. А потом уже там план, всё чих-чих. А потом пришел сюда, встретился с другом с одним, Толик … сейчас не колется, и не употребляет. У него на Хохрякова хата была. И там тихонько мы … Малейко потом предложили, попробовал. Если тебе понравилось, ты в сумке. Все говорят там привыкание. Никакого привыкания нет. Нравится – не нравится. Если человек … вот, ты куришь, сигареты?

Вопрос. Ну, я так, да…

Ответ. Многие курят, и не могут бросить. Вот, самый страшный наркотик – сигарета. Потому что все не считают за наркотик. И все считают нормальным, могу курить, могу не курить. Это самый страшный наркотик. Матершина. Вранье, тоже наркотик. А эти наркотики – там нравится, не нравится. Я знал людей, которых я уколол, слава Богу, им не понравилось: говно какое. Человеку понравится – всё, он в сумке будет, вот, никуда не денешься. Есть такие наркотики, что с ума сойдешь. Всё, и всё, и я попробовал, и попер. 10—11 лет там, как один день, всё. Но у нас-то ладно, у нас и деньги были, и всё, и всё. А я ни одного наркомана не знаю не преступник, их не существует. Грабежи, убийства, воровство, и тому подобное. Ну, у нас тоже было, мы с Кешей, Царство Небесное, мастер спорта по борьбе, вольник. Муха. Легчайший вес. Он такой, надежды подавал. Такой маленький. Он как школьник был, пионэр. И мы как-то с ним решили переболеть, это 80-е. Что-то легли, сутки пролежали. Нас кумарит, как собак. Сентябрь месяц. Я говорю: поехали в сад, на Широкую речку, на высоковольную. Я говорю: там, может, найдем головы какие-нибудь сухие там, или чего, сваримся. Поехали, мы такие, раз, у нас сопли такие. А у меня, я взял с собой обрез. У нас машина 13-я, 82-й год. Модель. Мы через забор перелезли, идем по саду. День. И мы смотрим – такая плантация, и головы зеленые, в сентябре. Нас аж передернуло… А рядом сидят люди, у них какое-то торжество. В саду-то никого нет. Уже осень, сентябрь. Ну, среди недели. И человек 15, они сидят за столом, выпивают, что-то разговаривают. Кеша говорит: я пошел, если че… Я говорю: да я вальну на хрен, даже не сомневайся. И он так берет, эту грядку собирает, кладет, собирает, вырывает. А я так стою, на них смотрю. И они повернулись, так посмотрели, и такая тишина, они даже больше не поворачивались. Там чего стрелять, кому он на хрен. Там два таких зверюги. Вот, всё собрали. Потом приехали к одной девочке, красивая была. Ну, к Тусе. У нее сварились. Там такой деготь получился. А мы че, накумарили, такие жадные. И я говорю: Кеша, нас с тобой не выживем на хрен. Он говорит: давай, всё мне давай. Я ему поставил. Он как стоял, вот так об плиту как башкой ударился, и лежит, мычит, вообще ужас. Так было.

Вопрос. И сколько это лет, когда это закончилось? Это с фондом не соприкасалось?

Ответ. Нет, я сначала бросил. Я бросил в 94-м году. Я поехал… я три раза был в клинике, в наркологической, в Москве, за деньги. Первый раз не в коня корм. Второй раз не в коня корм. А третий раз я вышел оттуда в апреле месяце, 2-го апреля. Ко мне приехала семья, жена с … Вовка, сын. И меня на Канары, первые … поехали на Канары, и меня, вот, на Канары вывезли. И всё, я больше не прикасался, с 94-го года. И отвязал. Ну, если начал, ну, уже бы и не было, сдох, да и всё. То есть, бросать легко. Нужно понять, что тебе это на хрен не надо. Там … что невозможно, да хера нет, нравится и нравится. Только выбрал себе. Ну, у меня же сейчас каждый день в зале в WordClass. Я позанимался – эндорфин меня прет, как собаку. То есть, для меня сейчас наркотик занятия. Если я не позанимаюсь – меня начинает ломать, недомогание. Это уже … Всё, что нравится – это наркота. Вот, хоть что возьми. Если тебе нравится --- это вид наркоты. Только бывает, ну, вот, зависимость хорошая, а бывает говенная. Алкоголь тоже. Но алкоголь – его можно в маленьких дозах, ну, он полезен. Я, допустим, уже 10 лет не пью. Я, когда уже, ну, последнее время у меня была доза, я в бане любил выпить, у меня была такая рюмка, 15 грамм. И я выписал 75 грамм, пять рюмок этих, перед парилочкой. Но мне нравился вкус. Мне кайф никогда не нравился, спиртной. А вот вкус там вина. Если, допустим, я мог стать алкоголиком там с кагора, порто мне нравится, сладкий. Мне водка холодная, из морозилки, до сих пор. Есть же анекдот на эту тему там. Жираф смотрит на бегемота, и говорит: ты же урод. Он говорит: почему? – У тебя шеи нет. Так, а на хрен мне твоя шея? Жираф говорит: а как, я коньяк пью, а он катится, глоточек, обжигает, обжигает. А бегемот смотрит, говорит: а блевать? Вот. Мне нравилось. И, когда я пил много, я себя поймал на мысли, почему мне нравится пить. Удивительное для меня было открытие: мне нравилось опохмеляться. Вот, глаза открываешь, тебе жить неохота. Фух, фух – и у тебя всё нормально, ты опять там закурил. Фу, ламбада, погнал. Но я больше трех суток… Нет, мы как-то с товарищем выпили, Сашка Овечкин, спортсмен, с 27-го числа, у него день рождения, декабря, по Новый год включительно, мы с ним выпили 14 литров «Хеннеси». Вдвоем выжрали. Тем более, я потом после этого лет пять коньяк не пил. И он меня долго отпаивал, отпаивал, отходил. Это советское время. Отходил я настойкой боярышника. В аптеках, вот, советских. Он удивительный. Он 70 градусов, но он стабилизирует давление. Вот, он меня им отпаивал. А, вот, нравилось опохмеляться, и всё. Фух-фух. Ну, а чего, у меня стоянка была своя. Ну-ка, коньяк. Они … Опа, нормально. Вот это, я когда бросил колоться, там побухал. Но наркота – это страшная вещь. Потому что здесь ты взял купил. А там надо тебе куда-то съездить, или по деревням собрать соломку маковую… Или уже пошел когда ханка, это надо взять, купить. Там же были случаи, мы приезжаем там, с Федей Рыжим, на Уралмаш, это уже когда торговали ханкой. Там человек 20 народу стоят, наркоманов, и барыга появляется. Мы: иди сюда. Он подошел, мы у него всё, что есть, забрали, купили. Купили. А эти стоят все, ну, там, по-моему, приносит грамм 30, нафасует, мы 30 грамм заберем. А эти стоят там такие: а мы? Идите сдохните, гады. И всё, и мы уехали, и нам по хрен на них. Вообще по хрен.

Вопрос. В ОПГшках великолепных много наркоты было, много наркоманов было?

Ответ. Да. Это случай известный. Мы, когда, ну, начали цыган крепить, мама не горюй. И Саня приезжает, Алексеич, и говорит: Дюша, ты не представляешь, приехали цыгане, привезли вот такую сумку денег, и говорят: Саня, мы всё поняли, ты наша «крыша», скажи этим, чтобы они не щемили. Он говорит: пошли на… Говорит: Дюша, но столько денег привезли, как тяжело было отказаться. Вот. То есть, они думали, что это вот именно под то, чтобы это. Потом был другой случай там. Мы Саню дергаем. А у них дискотека была во Дворце спорта. Юла, по-моему, называлась. Дворец спорта же знаешь?

Вопрос. Да.

Ответ. Там была шаровня «Карамболь», очень хорошая, великолепная, и были дискотека. Мы приезжаем к нему. А он к нам приехал, мы говорим: Саня, твоя дискотека? Он говорит: какая? Мы говорим: Юла. Он говорит: я не знаю, что какая моя. А что надо-то? Саня, мы говорим, там наркота рекой. Он говорит: сейчас. Набирает кого-то, говорит: Юла наша? Там: наша. А что там, наркота есть? Там молчат, потом: да, Саня. – Закройте ее на хрен. Фу, закрыли, и всё, больше …

Вопрос. Обалдеть.

Ответ. Да, Саня такой был.

Вопрос. А вообще, вот, можно говорить, чем отличались Центровые от Уралмаша?

Ответ. Всем.

Вопрос. Уралмаш от Синих…

Ответ. Совсем другая идеология. Другой подход, другая идеология, другие, разные совершенно люди. Совершенно разные люди. Если… да вообще, по понятиям другие. Ну, они разные. Я тебе скажу, в зависимости от района, и воспитания, и жизни, всё. Рабочий района Уралмаш, или центр. Ну, и всё, вот отсюда все исходящие. Ну, или Широкая речка, босяки там … предприятия. Свой отпечаток. Это сейчас уже всё смешалось. А тогда всё четко было: рабочий квартал, центр. Это всё полностью, идеология, мышление, всё. Ну, Уралмаш – это были гангстеры. Они хотя бы… ну, у них там были, и приближенные с ними были воры, с кем они общались. Потому что без этого в нашей жизни уже никуда. То есть, криминал без воровской идеи – ну, не сможешь ты никак, все равно столкнешься. То есть, они общались, и сейчас, я думаю, общаются в Москве с кем-нибудь. Ну, у них были там свои представители и вот этого криминального мира, воровского. Но они общались. Общались. Я же говорю… у Казаряна встречались, у дедушки Хасана. Он и потом с ним близок был, всегда. … Башка…

Вопрос. Это Уралмаш. А Центровые?

Ответ. Это Центровые как раз. А Уралмаш – у них более по-честному. Вот, Уралмаш – у них всё по-честному. Если они договариваются, они договариваются, они говорят: так, так, так. Всё. Я говорю, вот, когда Саня был. То есть, мне достаточно было с ним переговорить – и всё. Решали кучу вопросов. Там был интересный вопрос. Там у нас был один олигарх, друг-товарищ. И он покупает клуб, на машины. Всё. Как бы вкладывает деньги, делает ресторан, открыл первый клуб. И его выставляет на торг город, чтобы выкупить. Он хочет идти покупать. За три дня мне звонят и говорят… там Игорь Князев был такой директор этого клуба, недавно умер парень, Царство Небесное. Он говорит: приедь, у нас кипешь. Я приезжаю, с Арбузовым с Лехой. Они сидят, убитые, и говорят: пришли уралмашевские, посмотрели, говорят: нам нравится. А там только ремонт сделали, всё так красиво. Ну, на самом деле, очень … картинка. Ну, готовимся выкупать. Ага, нам нравится, мы поехали. И я такой: че? Ну, давай что-то делай. Я говорю: ну, ладно. Алексеичу набираю. Саня, тут это, это, это. Он говорит: ну, да, мы сказали всем посмотреть, всё выкупить, всё, что интересно, выкупить. Я говорю: братан, но мы там вот это это, вложили. Он говорит: всё понял. Говорит, значит, свяжись с Игорехой. Там был парень, он и сейчас живой. С ним свяжись. Он будет там на торгах, в администрации, он будет в курсе. Я с ним связался, он говорит: Андрюха, я всё, от Алексеича … получил. То есть, выставили, как сейчас помню, 30 тысяч долларов, это громадное помещение, там его на торг. Первый шаг был тысяча долларов – продано. Всё, никто ничего. Мы выставили там, всё. То есть, вот так договорились. У нас с ними было ровно. Потом, уже когда Саню Хорька убили, на похоронах Саня подошел ко мне, и говорит: пойдем к нам. Я говорю: Саня, никуда я не пойду, ничего не надо, всё, закончили. Я говорю: если что-то надо будет… Он говорит: ну, если что-то надо – подходи всегда. На самом деле, он всегда помогал.

Вопрос. А какая-то иерархия была? Ну, там, не знаю, Центровые самые крутые…

Ответ. Никогда в жизни.

Вопрос. А как тогда распределялось-то вообще влияние, сферы влияния?

Ответ. Да никак. У каждого была своя кормушка. Время от времени там стреляли, там стреляли. Когда Гришу убили. Его Центровые же убили. Там на аллее-то все похоронены. Вот, когда Вагина расстреляли-то…

Вопрос. Вагина же прямо у дома расстреляли.

Ответ. Да. С ним там был человек, который Гришу застрелил. Он с ним там был. Там, ты знаешь, там было в то время интересно. Ближе двух друзей не было – Вагин и Гриша. Они были самые близкие. И удивительно, когда оттуда прилетело, для всех это было настолько удивительно. У них даже есть съемки, где они крестятся вместе.

Вопрос. То есть, несмотря на то что они в разных как бы группировках, они…

Ответ. Ну, подожди, подожди, у нас же тоже разные были. Вот, я был с Хорьком … С Вагиным у меня были очень хорошие отношения. Я с Вагиным нормально… Витька Кисель там, Вагин, Мишка Кучин. Мы как бы разные, но мы встречались, разговаривали… Потом, правда, меня отправили убивать. Миша отправил, там стреляли в меня. А так-то … такие отношения. Как говорят, ничего личного. Всё. Надо … начали. Но, вот, допустим, когда они были вообще не разлей, крестились вместе, для меня это, конечно, было непонятным вообще, как, чего. Потом уже, когда выяснилось, как, чего, зачем… А Уралмаш – ну, с ними можно было всегда. Это были, вот, не враги. И, если там, я говорю, Центровые там. Кучин на меня отправлял людей, стрелять, это да. С Вагиным я общался, мы решали вопросы, я встречался с ним. Посмеемся, он такой, в юморе. Поговорили, всё. Да и с Мишкой всегда привет-привет. А с Витькой Киселем вообще друзья. С 81-го года мы с ним, и до сих пор. То есть, да. То есть, это как бы организм-то один, город, а … И все общались, все общались.

Вопрос. А за рамками города вот это влияние наших ОПГ, оно было? Вообще, как…

Ответ. Ну, конечно. И в области так же. Там … а как. Область – это же промышленность. Там, там, там, там. Где-то эти, где-то эти, где эти. Всё правильно. Первый эшелон меди продали когда. Я же помню эту штуку. Там все вместе как бы они продали. Был такой Богданов. Получили лицензию, подписанную губернатором, того времени. И тогда медь стоила … здесь она стоила … тонна, если не вру, 310 рублей, за тонну. А отдали-то по полторы тысячи марок. Фуф, как дали, такие деньги привалили. Потом он исчез, Богданова, его не было. Головастик такой интересный. Потом он всплыл где-то в Германии. Он там нашвырял народу, и уехал. Первые-то продали, там все прямо … там все были, все, все в доле, … поделили, всё, там кого-то убили. Ну, так.

Вопрос. Вот в этом триумвирате, где криминал, силовики и власть, власть вообще не прозвучало ни разу.

Ответ. Ну, силовики – это тоже власть. Это же подразделение власти. Это я говорю власть – это и силовики, и… Это как бы одно. Потому что она же не отдельная структура. Это власть. Это механизм управления власти. Власть управляет с помощью силовиков. Они же подчиняются власти, поэтому они тоже подразделение власти.

Вопрос. А как выстроены были системы… Я понимаю, что про сейчас вы говорить не хотите.

Ответ. Давай, я понял. У всех были свои кураторы. Негласные кураторы. И тут уже не хрен скрывать, и встречались, и разговаривали, и всё, и всё, и всё. И потом одно время ходил слух, что, когда расстреляли Кучина, Царство Небесное, то он поехал на встречу с куратором. Он был без охраны, был мороз сильный, и его расстреляли. Были такие слухи. Поэтому и встречались, и разговаривали. Потому что воры встречались всегда. Я помню, когда бунт был, в Невьянске, да, зона взбунтовалась, силовики звонят Хорьку и говорят: Саша, помоги. Причем, хозяин позвонил, зоны. Говорит: вокруг зоны ОМОН. Если ОМОН заходит в зону, наводит порядок, то по шапке хозяину. Всё, вылетел. Что не смог справиться. Он говорит: пожалуйста. Мы поехали, с Хорьком, нас человек восемь было. Подъехали к зоне. Зона окружена. Всё, мы заходим. Нас встречает опер, кум, и говорит: пойдемте. Там эти … вышли, комната. И опер стоит, говорит: при мне базарить будете. Саня на него посмотрел, говорит: да отдыхай, поехали. Мы уже вышли из зоны, и хозяин бежит: да он дебил, иди, разговаривай с ними там. Всё, и тихонечко… всё, ничего не стало. Всё, бунт погасили, всё-всё-всё. А Хорьку тоже позвонил Хасан, с … Говорит: иди, помогай, разбирайся.

Вопрос. А силовики на получалове тоже были, они… или как это?

Ответ. Смотри, когда … давай так. Что такое на получалове. Допустим, когда силовики поняли, что … А, там был такой момент. Что у силовиков тоже нет ни денег, ничего, никого. У нас один полицейский, тогда не знаю, как они экономически. … налоговики, или кто-то. Андрюха, не буду фамилию говорить, нас хозяин собрал, начальник, и говорит: денег нет, идите крутитесь. И вот, они пошли там по бизнесменам, там с кого-то … там кого-то возбуждают, всё это было … У меня у девочки у знакомой папа был командир батальона танкового. Пришли какие-то приборы, они их продали, жрать нечего было. Вот такая ситуация была. А потом те посмотрели, что проще возглавить. И у них тоже своя банда была. Там был … судили одного начальника следствия, ни хрена себе у них убийства заказные были. А в Петровке, на Петровке исполняли, тоже брали заказы. То есть, такое время было. То есть, сращение было. Так я раньше заходил в мусарню, в Ленинский. Сидят, один другого допрашивает, оба сидят, чешутся, наркоманы, и думаешь, кто из них мент, а кто наркоман. Так там и передозировки были, и эти, и эти, и эти, все. Это время такое было. Люди же не с Луны, и те, и те, это всё один организм. Поэтому оно вот так всё и было. И получали, и всё. Допустим, если человек … честный бизнес, конечно, он к ментам идет: защитите. Ну, они говорят: давай попер. У нас был случай, мы с Лехой Арбузовым, нам наш коммерсант, который сам к нам пришел, говорит: давайте завтра отдам деньги вот там. Мы приезжаем туда, заходим. Там ментов сидит, человек пять ментов, действующих, и человека три бывших. Такие известные люди, и сейчас мы с ними дружим. Они меня когда увидели, говорят: блин, Дюша. … А он ему говорит: ты ничего не сказал сразу, что эти приедут? Я говорю: так это вы из-за него? И я ему говорю: так он сам к нам обратился, всё рассказывал. Я говорю: ты дурак, что ли, или чего? – ему. Ну, он заплатил, за то что он был с нами там, то что должен, он отдал. Вот такие вот моменты. Потом, ко мне еще один приезжал. Он недавно погиб на СВО, дядька хороший. А тогда играл в бандита. Глеб, фамилию я не буду. Он тоже приехал за коммерсанта. И я смотрю, такой … стрелка, мы с Лехой подъехали, Царство ему Небесное. Я так стою, он такой на меня смотрит. Здоровый-здоровый. И я говорю: а ты не мусорок, мил человек? Он говорит: да. И мне, раз, корочки показывает УБОП. Я говорю: ну, ладно, Егорка. Ты как кто приехал, как бандит, или как милиционер? Он корочки прячет, говорит: как бандит. И я ему нарассказывал … пошел, козел. Он чуть с ума не сошел. Но он за мной пригонял, пару раз они ко мне домой. У меня у дочери кровать, и там такой ящик. Они хотели дверь взрывать. И меня жена туда запихала, в этот ящик, в белье. Они пробежали, всё. Но его потом угомонили, ему сказали: слышь, ты давай. Потому что это же он за коммерсанта… Причем, бред. То есть, они, да, получали, и до сих пор получают, ничего особенного. Но будут платить те, кто либо замешан в криминальном бизнесе. Потому что честному … Ну, допустим. Всегда страхуются от посадки. В нашей стране, я не знаю, честно … он нереален. Нереален. Не потому что страна плохая. У нас самые маленькие налоги. Но, вот, как-то оно уже изначально идет. А если у человека изначально бизнес криминален, он уже не отойдет от него. Ну, будет где-то там, что-то где-то с налогами, где-то с это. И вероятность попасть в зону, ну, всегда велика. От тюрьмы и от сумы. И, чтобы человек там чувствовал себя нормально, он должен поддерживать криминальный мир. Это вот страховка твоя, что ты пришел в зону – и у тебя будет всё нормально. В тюрьму, будет всё нормально. То есть, это нормальный …

Вопрос. Есть риск, что выходит книга – и приходят ребята, там из вот этих всех ОПГ, и начинают предъявлять?

Ответ. Смотри, мы, во-первых, эту книгу выверяем. Допустим, там кто-то где-то может пострадать, там будет без имен, без фамилий … Мы это выверяем. Поэтому здесь никто не должен. Там за слова же нужно отвечать. Так, так, так. А потом, у нас ведь называется она «Все совпадения считать случайными». Ну, конечно, там всё написано. Многие узнают себя.

Вопрос. А есть какие-то такие, я не знаю, пацанские понятия: на берегу, перед выходом поговорить с народом, сказать … вот такая тема?

Ответ. Смотрите. Это следующие книги будут, они будут участвовать. У меня же идея такая, что это первая книга. Дальше больше. Там уже у меня столько друзей, из разных ведомств, группировок. И с ними разговариваешь – и многие вещи, которые они знают от и до. Это когда мне, уже прошло там кучу лет, покушение было только Хорька убили, по-моему, 90-й, или 91-й, сейчас не помню, прошло столько лет, там года четыре назад ко мне человек подходит и говорит: а знаешь, кто на тебя покушался? Я говорю: в смысле? Он говорит: я знаю, кто на тебя. Я говорю: а мне зачем? Он говорит: ну, ты с ними здороваешься. Я говорю: да слава Богу, отстань. Иди, говорю, на хрен. Я говорю: мне зачем это надо?

Вопрос. Помнить.

Ответ. Да. Я говорю: мне не надо. Всё хорошо. Всё ушло, ушло, зачем не это надо. Поэтому там выверено. Но все равно смотрим, за что могут притянуть, за что не могут притянуть. Там этот умер, этот там … ну, чтобы не оскорбить, не опозорить, ничего. Там мы еще, более того, будем отдавать это, с юридической точки зрения будет рассматривать. Потому что обязательно, там вот, ну, много чего надо.

Вопрос. Мне просто интересно, это для чего всё. Ну, вот, «Слово пацана». Я не читала книгу. Сериал посмотрела только одну серию, мне страшно стало.

Ответ. Смотри. Я знаю, для чего. Чтобы это не повторилось.

Вопрос. Чтобы это не повторилось?

Ответ. Конечно. А они же дебилы, они не понимаю. Там это, это это, это блатная жизнь… Они дебилы, не понимают, что туда попадешь – ты обсеришься на хрен. Нет, есть духовые парни, которые всю жизнь стремятся к этому, к воровской идее. Но они выбирают себе жизнь. А эти-то насмотрятся там – и пошли, думают, это медом намазано. Ни хрена себе. Кто был на стрелках, а чем она закончится, хрен его знает, чем она закончится. Оружия у всех до хрена. У нас … пришел в советское время на переплавку, пришел вагон, на Вторчермет, пулеметы Дегтярева. Его быстро продали. … мы за три тысячи купили пулемет Дегтярева, смазочку там… Но потом изъяли, потом … Оружия было мама не горюй. Так ты идешь, и ты ни хрена … там у меня в книжке есть момент, там мы приезжаем на стрелку, а потом человека встречаем … молодежь приезжает на стрелку. Через пять лет мы встречаемся, там в клубе, вот, как раз, который мы выкупили. Он говорит: а мы же приехали вас валить. Я говорю: в смысле? Он говорит: а мы валить вас приехали. А я там повернул разговор, всё по-нормальному, по-честному … А им по 19—20 лет. Они вообще ни с кем не разговаривали. Там банда была такая, они валили налево-направо. Он мне говорит… его сейчас нету уже, Царство ему Небесное, говорит: а мы вас валить приехали. А ты, говорит, начал с нами разговаривать по-нормальному. А мы стоим, я, Хорек, там Вова Румянцев, Царство ему Небесное. Я говорю… они-то начали что-то рычать, я говорю: не-не-не, парни, она вот так, так и так. Я говорю: это жизнь, все связаны. Там у нас магазин выхлопали. Они. Я говорю: интересуйся. Никто вашу работу … конечно, можете там это, это, … Ну, интересуйтесь. Потому что с этого магазина греется то, то, то, туда, туда. Понятно, всё. А он говорит: валить приехали. Они бы завалили. У них там сидели в кустах люди, заряженные, выскочили, постреляли бы на хрен. Может, кто-нибудь из нас выжил бы. Но они, когда валили бармена, в «Космосе», вечером пришли и расстреляли его. Да не того. Там какой-то бармен у этих пацанов пытался жену изнасиловать. Ну, молодая девчонка. Пришли, застрелили. А те поменялись сменами. И всё. Да вообще там, что ты, вон, гранату бросить, застрелить – это … Да и сейчас, я думаю, что никаких проблем нет. Вообще никаких проблем нет. В то время было это прямо вот и наркотики, и жить надо было. В магазинах было пусто. Сейчас вот люди живут, и говорят: … Ни хрена, вообще. Березовый сок и какие-нибудь консервы там, и иди выживи. Ни хрена себе. Тяжело. У нас всё было. У нас всё было. Мы ходили, покупали, там, там, там. У нас же … в советское время. Еврей пишет письмо брату Абраму в Канаду: брат Абрам, в Советском Союзе ничего нет. Курица на базаре восемь рублей стоит… Его на Вайнера вызвали, говорят: козел, чего пишешь? Пиши, что всё нормально. Он говорит: понял. Пишет: дорогой брат Абрам, в Советском Союзе есть всё. Слон в магазине три рубля стоит. На хрен мне слон, пять рублей добавлю, пойду курицу куплю.

Вопрос. Хорошо. Вот, это хорошо.

Ответ. Да. Так так всё и было. Причем, Советский Союз удивительная вещь. Ни у кого ничего не было в магазинах, в холодильниках всё было. Удивительно, всё у всех было. И пожрать, и попить. И вот так вся страна крутилась. Удивительное время. А вот, был как раз перестроечный – на самом деле, ничего не было. Голод, на работах не платили. А вообще, если бы не Путин, не было бы этой страны на хрен. Не было бы, он ее из небытия достал. И я тебе скажу более того: пройдет время, и его еще к лику святых причислят. Потому что то что… мы же многого не знаем. То, что он сделал, то, что он из небытия ее достал, да мама не горюй. Понятно, это Промысел Божий там. Но большинство-то это отдать надо Примакову. Примаков красавец, как он всё просчитал. Фантастика. Вот, про это и книга.

Вопрос. Последний у меня вопрос. Года, наверное, три назад мы с Димой Карасюком разговаривали. Ну, так, за чашечкой чая.

Ответ. Димка наш товарищ, интересный парень, да.

Вопрос. Вот, да, в гостях я у него была, там вот, на Ленина. И он мне рассказывает. Я говорю: Дим, слушай, давай сделаем с тобой какую-нибудь книгу… Ну, это же как бы обычная история, написать книгу про там ОПС «Уралмаш». Ну, типа кто только не…

Ответ. Ну, он не будет…

Вопрос. Да. И он мне говорит тогда: Оксана, я не буду про них ничего писать и рассказывать. Я у них на пенсии, на дотации. Я говорю: в смысле, Дим, на какой пенсии? И Дима мне рассказывает, что у него…

Ответ. Конечно. Ну, да… Я не сомневаюсь.

Вопрос. Да. Что, короче, он потерял зрение, у него там диабет, еще что-то. Он теряет зрение, лет уже, наверное, 12 назад, и получает пенсию.

Ответ. Да, нормаль но.

Вопрос. И я такая: чего? Это как вообще?

Ответ. Вот, смотри. Он у них был не просто, он у них был политконсультант. Они многие вещи недопонимали, а он им объяснял. Он такой же журналист, неплохой. И политолог неплохой. То есть, он им подсказывал, где не накосорезить. У него связи были хорошие. То есть, он очень многие вещи знал, и подсказывал. Понятно, они принимали решения. Но он с ними был очень близко, ты чего. Он многие вещи знает.

Вопрос. Я пытаюсь понять, это же не разовая история, про Диму Карасюка.

Ответ. Нет.

Вопрос. Это есть вообще какие-то такие понятия, типа поддержки… социальные выплаты, пособия.

Ответ. Ну, вот… давай сделаем так. Здесь и чисто человеческий фактор, и чисто такой, страховочный фактор. Это человек знает очень многие вещи, которые никому не надо знать. То есть, здесь, прежде всего, это человеческий фактор. А второе – это просто какая-то страховка, все равно. Человек зависим. … по-человечески.

Вопрос. Ну, то есть, много, например, там по Екатеринбургу таких пенсионеров от ОПГ.

Ответ. Есть. Смотри, не обязательно от ОПГ. Я знаю одного человека, который всех своих друзей, с которыми он был … которые отошли даже там от дел, он всех их поддерживает, всем… Да есть такие. Не обязательно это бизнес криминальный. Просто друзья детства. Там, ну, вообще-то, у всех детство-то было такое. То есть, ну, да. Где-то криминал, где-то просто … таких людей … Ты понимаешь, как бы это объяснить. Человек добился какого-то положения. А если еще с финансами все нормально, человек начинает понимать: так куда их складывать, это говно? У меня как-то … я бросил колоться, это 94-й год, уже у меня всё нормально. 5-й – я постоянно здесь в кафе «Монетка», пробегусь, проплывусь. У меня три тренировки в день. И я такой в этом баре проседаю. И приезжает у меня парень, олигарх такой, мы с ним вместе здесь начинали. А он уже в Австрии там, всё, такой настоящий. Илюха. Он говорит: братан, здорово. Я говорю: здорово, Илья. Сидим, кофе пьем. Он говорит: что у тебя, как с бизнесом? Я говорю: да у меня нормально всё. Он говорит: что? Я говорю: да у меня десяток в месяц выходит долларов. … И что? Я говорю: да мне хватает. Он говорит: да что ты, чем… Я говорю: ну, с утра пробежался, потом … потом в теннис поиграю, вот, сижу здесь. Он говорит: ты как сенатор. Он говорит: а что, … десятки хватает? Я говорю: вот так. Он посидел, подумал, говорит: так, на самом деле, а что, два костюма не оденешь, больше там килограмма мяса не сожрешь, на двух машинах не… Всё правильно. А тогда десятка – это бешеные деньги. Они и сейчас бешеные деньги. Они и сейчас бешеные. Экономисты американские посчитали: чтобы жить как первая десятка Forbs, надо зарабатывать 50 тысяч в месяц. 50 тысяч. То есть, ты будешь позволять всё то же, там не берем 10 машин, там яхты, всё. Вот, чтобы жить в этом уровне – 50 тысяч долларов. А вот так думаю: куда ты их потратишь, эти 50 тысяч? Ты их никуда не потратишь. И десятка – это бешеные деньги. У меня сейчас пенсия там что-то … большая. И нормально всё. Там где-то бизнес еще, что-то это, это, это. Если бы не дети, не семья там, не это, не это, не храм, вообще двумя ногами … Но это и хорошо, что есть возможность там, там, там.

Вопрос. А общаки вот эти, ОПГшные, они же где-то остались?

Ответ. Смотри, общак, чтобы ты понимала. Вот, допустим, воровской общак – он был у Сани Хорька. Это те деньги, которые собирались, и которые тратились на нужды там арестантов…

Вопрос. Это …

Ответ. Ну, да. А что такое…

Вопрос. Общак ОПС…

Ответ. Да не было никакого общака. Там есть общие деньги, общий бизнес. Смотри, это … я думаю, что такое. Это не общак. Это есть какие-то деньги, которые как резервный фонд. Он в банке хранится. И оттуда в любой момент можно взять на какой-то бизнес. Можно кому-то помочь там… Это не общак. Это резервный фонд. Сейчас общак только может быть криминально-воровской. То есть, это воровская идея, где деньги тратятся на нужды арестантов, на нужды воровского мира, на нужды воровской жизни. И они тратятся. Потому что, ну, на самом деле, там … расход, приход. Там всё по копеечке, куда ушло, что купили, всё. Бухгалтерия ведется от и до. А здесь кто-то взял на бизнес – вернул. Там с какой-то прибылью вернул. Если бизнес не прогорел, там вернули, и всё. Я думаю, так. Оно так и есть. То есть, это резервный фонд, который используется для поддержания бизнеса. И у всех всё нормально. Там человеку … да не надо много человеку. Есть возможность – поехал отдохнул. Есть возможность – поехал поужинал. Ну, вот… ну, блин, я вот не понимаю, ну, сколько ты можешь потратить? Да немного. Что ты будешь, сидеть с утра до ночи жрать мраморную говядину? Тебе надоест. Капусты с картошкой пожрал там. А для этого денег много не надо. Можно жить хорошо, и в то же время всем помогать, и жить достойно. А у многих есть, да, тут складывают, складывают. И люди не понимают это… У православных есть такое, что у гроба карманов нет. Это всё не твое, тебе дали попользоваться, временно. То, что ты сделаешь хорошего – это останется. А то, что ты там жрал, пил, ходил что-то делал … мимо кассы.

Вопрос. Классно.

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter