«Я — нормально. Если не считать, что меня били». В Подмосковье бывший полицейский не может забрать 8-летнего сына у трижды судимой матери

— Ты как, сынок?

— Я — нормально. Если не считать, что меня били…

Для 44-летнего Петра Ипатьева из Подмосковья такие разговоры с сыном в последние месяцы перестали быть просто беседами — теперь это регулярная пытка. Каждый раз, глядя в глаза своему восьмилетнему Степану, он видит не просто детские обиды, а немой крик о помощи. Мальчик постоянно приходит в школу с синяками, а учителям и отцу объясняет: его калечит родная мать. Трижды судимая мать, с которой и живет ребенок.

Петр метался по кабинетам полиции и опеки, школа слала сигнал за сигналом, но всё без толку. А Степа снова пришел в школу со свежими синяками.

При этом мать мальчика отвергает все обвинения и говорит, что сын хочет и будет жить с ней. MSK1.RU выяснил, как полицейский влюбился в уголовницу, а их ребенок стал заложником бюрократии и бездействия ответственных лиц.

22 апреля Степу вызвали в Курчатовскую школу на аттестацию. Он учится дома, поэтому периодически должен приезжать к педагогам для подтверждения знаний. Ответив на вопросы преподавателей, мальчик рассказал, что его в очередной раз избила мать.

Учителя сообщили о случившемся в полицию, вызвали скорую помощь, а также родителей мальчика. Петр Ипатьев и Александра Катаева не живут вместе с тех пор, как женщину в очередной раз закрыли в СИЗО по обвинению в мошенничестве, а затем посадили в колонию. Дальнейшие события из коридоров школы лучше всего описывают записи с камер видеонаблюдения, которые оказались в распоряжении MSK1.RU.

На них видно, как у кабинета стоят сотрудница полиции и педагоги. Затем из двери выходят Петр, его сын Степан и Александра. Женщина буквально вырывает ребенка у отца и кричит: «Убери руки!»

Пока из кабинета выходят медики скорой помощи, которые зафиксировали побои на теле Степы, мать ребенка зачем-то прикладывает голову к руке отца. Позже медики найдут на этом месте следы от укуса.

Сотрудница полиции вежливо просит женщину прекратить себя так вести, но ей всё равно. С криками «Отойди!» она на глазах учителей и школьников уводит ребенка вниз по лестнице. Петр пытается остановить женщину, заслоняя ее своим туловищем, но безуспешно — Александра Катаева спускается к раздевалке.

Там она еще несколько раз кусает Петра, а затем на глазах вахтера, детей, учителей и сотрудницы полиции пролезает с сыном под турникетами и выходит на улицу.

Это далеко не первый раз, когда родителей Степана вызывают в школу, потому что он сообщил о домашнем насилии со стороны матери. Петр Ипатьев рассказал MSK1.RU, как жизнь свела его с заядлой уголовницей и почему их дети стали жить с ней.

В 2013 году Петр работал оперативником в управлении экономической безопасности и противодействия коррупции МВД. С Александрой он познакомился на улице. Предложил попить кофе, она согласилась. Так завязалось общение, а затем и романтическая связь.

Женщина представилась Петру юристом, который работает в области недвижимости. Она производила впечатление самодостаточной и в меру состоятельной женщины: тогда Александра ездила на Lexus.

Спустя непродолжительное время они начали жить вместе на съемной квартире в Красногорске. По словам Петра, всё было прекрасно, за исключением одного момента.

«Вскоре я стал замечать, что она ведет себя подозрительно. Я попытался узнать, что происходит, она лишь сказала, что находится в процессе развода по ее инициативе, но муж ее разыскивает, — вспоминает мужчина. — Он действительно преследовал ее, буквально выпрыгивал из кустов. При этом постоянно говорил, что у него есть связи в правоохранительных органах и он может отследить наше местонахождение по телефону. Так сказать, по базовым станциям. И он действительно регулярно находил нас, где бы мы ни были».

Затем вскрылись еще одни настораживающие подробности о прошлом Александры.

«Выяснилось, что она была судима за мошенничество, — рассказал Петр. — Приговор я не видел, в конкретику не вдавался. Сама Александра говорила, что она всё делала по закону, а ее попросту подставили. Я верил ей, так как считал, что многие экономические преступления находятся на грани гражданско-правовых отношений. Большинство людей с юридическим образованием знают, что это действительно так. Если бы у нее было преступление, совершённое против личности, я бы, возможно, прекратил все отношения. А так нет».

Ни подозрительный муж, ни судимость Александры не разлучили их с Петром. Пара продолжала жить душа в душу. Вскоре на свет появилась их дочь по имени Полина.

«Полина была желанным, запланированным ребенком. Свадьбу с Александрой после рождения Полины мы играть не стали, потому что ей чтобы вступить в новый брак, сначала надо было развестись, а с этим были проблемы, — вспоминает Петр. — То ее полиция искала, то она говорила, что боится мужа, мол, он угрожал, что убьет ее и нас всех. Мне однажды довелось с ним встретиться и поговорить, он мне тоже угрожал. Но на словах всё и закончилось».

На тот момент у женщины были еще трое детей от других браков — два взрослых сына и несовершеннолетняя дочь. Когда Петр и Александра узнали, что она вновь забеременела, женщина заявила, что не хочет ребенка. Но возлюбленный попросил ее не делать аборт и родить для него. Так на свет появился Степан.

По словам Петра, поскольку на момент родов Александра состояла в официальном браке, его не вписали в свидетельство о рождении детей как отца. В этой графе стояли прочерки.

«Степан родился с серьезными проблемами со здоровьем: атопический дерматит. Он не переносил белок коровьего молока, плюс были другие аллергические реакции, сын покрывался коркой моментально», — рассказал Петр Ипатьев.

Когда Степану было всего 5 месяцев, а Полине уже 4 года, Александру снова упекли в следственный изолятор. В отношении женщины возбудили третье уголовное дело за мошенничество с землей и недвижимостью. Как следует из приговора Тушинского районного суда, она переоформила права на землю в Солнечногорске по подложным документам, переписала на подельников три квартиры Департамента жилищной политики и жилищного фонда Москвы в Коптельском переулке, а также одну квартиру умершего москвича на Карамышевской набережной. Общий ущерб по делу составил более 100 миллионов рублей.

Пока женщина сидела в СИЗО, Петр лечил Степана от атопического дерматита. В отсутствие матери ему удалось купировать опасное заболевание всего за пару месяцев — отец искал дефицитные и дорогие смеси, лежал с сыном в больнице.

«Оказалось, что Александра находилась в федеральном розыске. Но я о таком вообще подумать не мог. Мы с ней неоднократно посещали общественные места, — признался Петр. — Однажды даже в отдел полиции вместе заходили, где она предъявляла на КПП паспорт, в общем, вела себя как простой и законопослушный человек. Ну уголовники как-то иначе себя ведут, согласитесь. И в полицию не ходят, будучи в розыске».

Александру приговорили к пяти годам колонии, но в срок зачли время, проведенное в СИЗО. Всё это время Петр возил передачи, приезжал на кратковременные свидания, поддерживал Александру. Чтобы Степана и Полину не забрали в детский дом, мужчина установил отцовство через суд. Там еще удивились: обычно отцы бегают от детей, а тут он сам явился.

«После очередного кратковременного свидания, я принял решение, что больше не хочу жить с Александрой, — рассказал собеседник MSK1.RU. — Я понял, что она для меня уже стала бомбой замедленного действия, которая, когда взрывается, сечет всех вокруг».

Так пара начала жить отдельно. По словам Петра, Александра периодически забирала Полину на прогулку.

«После каждой такой встречи дочь говорила мне, что больше не хочет оставаться у меня, — утверждает бывший полицейский. — При этом без влияния матери Полина неоднократно говорила мне, что хочет жить со мной. В итоге Александра забрала дочь к себе. В целом я был согласен, потому что она уже к тому времени очень сильно настроила Полину против меня. А раз ребенок не хочет со мной жить, зачем насильно заставлять. А Степан остался со мной. Судьбой сына Александра не интересовалась, никаких попыток встретиться с ним она не предпринимала, с днем рождения не поздравляла, просто не появлялась в нашей жизни».

Вскоре у Петра начались новые отношения с женщиной по имени Ольга, а в 2023 году проблемы навалились одна за другой: у мамы обострился диабет, сложности на работе, а дома — затянувшийся ремонт.

«Я попросил Александру временно забрать Степана к себе, — вспоминает мужчина. — При этом Ольга периодически ездила к ним домой, чтобы быть в курсе, как он там живет с Александрой. Так после очередной поездки Ольга вернулась и рассказала, что у Степана на теле синяки и ссадины, что в летнее время ребенок ходил в зимних сапогах и в той одежде, которую я ему покупал двумя годами ранее. Одежда уже вся была рваная, при этом новую Александра ему не купила».

Петр попросил вернуть ему сына, но Александра отказалась. Мужчина пробовал наладить диалог, установить порядок общения, но всё было без толку. Теперь уже он стал забирать детей на прогулки. Во время одной из таких Степан впервые сообщил, что его бьют дома.

«В 2024 году как-то раз нам удалось забрать Степана и Полину в торговый центр, просто погулять. И сын тогда мне рассказал, что его в семье бьют, а муж Александры и вовсе забирал его в какой-то другой дом, они там были наедине, мужчина пил при нем алкоголь, матерился, применял физическое насилие, а как-то раз пытался поцеловать, — вспоминает Петр. — Я не знаю, был ли это „отцовский поцелуй“ или что-то другое. И вообще утверждать, что всё это правда, не могу. Я этого не видел, всё лишь со слов ребенка. Но на всякий случай я написал заявление в полицию, в котором подробно всё это указал. Но проверка по данному заявлению должным образом не проводилась, обстоятельства были сокрыты сотрудниками полиции, насколько мне известно, мужчину даже не опрашивали».

Спустя неделю Петр с Ольгой снова решили забрать детей на прогулку. Сожительница Петра приехала за ними к Александре, и у них произошел необычный диалог.

«Она мне говорит: „Дети никуда не поедут, они не хотят“. Я говорю: „Как не хотят?“ Мы вот только утром договорились, что поедем гулять. Александра позвала меня внутрь дома и показала на телефоне видео, где Степан сидит и рассказывает, что якобы мы с Петром в его присутствии целовались, — рассказала MSK1.RU Ольга. — Петр якобы пил пиво, а я при нем переодевалась, ходила голая. Говорит, что я в „бюстгальтере“ ходила. Хотя он слов таких и не знал, так как на тот момент ему было 4,5 года».

За кадром Александра спрашивала у Степы: «Прямо в бюстгальтере ходила она, да?» А тот отвечал: «Да».

«И якобы мы занимались сексом, а его заставляли смотреть, — добавил Ольга. — И после окончания видео Катаева говорит: „Вот что мне с этим делать?“ Я спросила, для чего она всё это делает. Она в утвердительной форме пояснила, что всё это якобы психолог в детском саду выявил, поэтому она записала видео. Мы позже общались с руководством детского сада, ничего подобного психолог не выявлял».

Ольга сообщила Александре, что она может делать с этой записью всё, что считает нужным, вплоть до обращения в полицию.

«Я ей сказала: „Ты же понимаешь, что этого ничего не было и быть не могло“. По ее лицу было видно, что она всё это и так понимает, — отметила собеседница MSK1.RU. — Александра стала угрожать, что в полицию обратится, на что я абсолютно спокойно сказала: „Конечно обращайся, там во всём разберутся“. После этого с детьми, до декабря 2025 года, мы больше не встречались, потому что, когда вокруг нас создаются такие голословные обвинения, контакты могут усугубить ситуацию. Решили действовать в правовом поле».

По словам Петра, ни по одному из их заявлений в ОМВД России по району Щукино не была проведена должная проверка, и выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, даже по тем обстоятельствам, которые не входят в компетенцию органов внутренних дел и решения по ним должны принимать сотрудники Следственного комитета.

Как-то Петру пришел судебный приказ о взыскании алиментов на их с Александрой дочь. Хотя он и так помогал детям финансово. Мужчина вышел в суд и заявил, что раз она хочет узаконить эти выплаты, то пусть и на Степана тоже подает иск. Это решение суда он исполняет в полном объеме.

«Параллельно Александра и ее супруг везде кричат о своих связях в правоохранительных органах. Странно себя ведут, в общем, — отметил отец Степана и Полины. — Еще была такая ситуация: мне звонит какая-то женщина, которая представляется матерью одноклассника Степана. Говорит, что Степа разбил ее сыну очки и я должен компенсировать ущерб. Я сказал: „Без проблем, подтвердите степень родства свою с мальчиком, я вам всё возмещу“. После этого она пропала. Я спросил в школе, действительно ли была такая ситуация, мне подтвердили, что конфликт был, но на момент звонка он был уже исчерпан и ущерб был погашен матерью. В общем, я думаю, что мне звонили вообще не причастные к этой истории люди, а кто-то другой».

В декабре 2025 года Петра вызывали в школу. Рассказали, что Степа себя плохо ведет, дерется, кусается. Одет неопрятно, уроки не учит, часто является в школу без письменных принадлежностей, а мать не исполняет рекомендации школы и не участвует в жизни класса — не оплачивает экскурсии, так что класс уезжает на них без Степы.

Несколько детей из класса говорили родителям, что первоклассник жаловался им на избиения со стороны матери, показывал синяки.

«Через несколько дней меня снова вызвали в школу для беседы в присутствии Александры, заместителя директора школы и социального педагога, где сообщили, что Степа переодевался на физкультуре и у него нашли многочисленные следы физического насилия, — рассказал Петр. — Кроме того, социальный педагог сообщила, что в ходе общения с мальчиком с применением определенных методик было установлено, что Степа подвергается физическому насилию со стороны взрослых, и сам он неоднократно заявлял, что его постоянно избивает мать и он боится идти домой. О том, что его избивает мать, часто без повода, он это неоднократно говорил и мне лично, и сотрудникам школы, и сотрудникам полиции».

Школа, как и положено, по каждому подобному факту направляла обращения в полицию, конкретно в отдел по делам несовершеннолетних. Но за полгода ничего не изменилось — ребенок продолжал говорить про избиения в школе, а также продолжал жить с матерью.

«После этого мне удалось его забрать на некоторое время. Мы отвезли его в травмпункт, сняли побои. Медики тоже передавали информацию в полицию, — сообщил Петр. — Выяснилось, что у Степана низкий индекс массы тела — недовес. Он недоедает. При росте 128 сантиметров он весил 20 килограммов. За два месяца с нами он добрал вес до здорового значения, потому что наконец-то начал нормально питаться».

Как-то раз отцу позвонили из школы и сообщили, что на улице -17 °C, а мальчик пришел без зимних штанов.

«Одежды нормальной у него не было, телефон, который я ему подарил, мать отобрала и избила его за то, что он принял этот подарок, — добавил Петр. — Ну как так можно жить? А когда мне удалось его буквально выхватить у матери, пришлось перевести его на домашнее обучение, чтобы Александра его не забрала обратно из школы. Мы с ним занимались дома, учителя сказали, что у него улучшились оценки, успеваемость».

Параллельно Петр готовил иск об ограничении матери Степана в родительских правах.

«Мы ходатайствовали в суде, чтобы судья в качестве обеспечительных мер оставила ребенка со мной на время разбирательств, чтобы он не подвергался насилию. Но суд указанное ходатайство не удовлетворил, и Степан снова оказался у матери», — добавил отец ребенка.

Отдельного внимания заслуживает судебно-психиатрическая экспертиза, которая была назначена в ходе рассмотрения иска. В медучреждение в качестве подэкспертных лиц были вызваны Петр, Степан и Александра. Последняя зачем-то привезла с собой дочь Полину, а также своих подруг и взрослых сыновей.

«Они устроили балаган — снимали всё на видео, орали, оскорбляли меня и снова кричали о своих связях в правоохранительных органах и органах власти. Сотрудники медицинского учреждения этому никак не препятствовали, — рассказал Петр Ипатьев. — Ко всему прочему, помимо меня, Степана и Александры эксперт зачем-то проводила проверочные мероприятия с участием Полины. Без каких-либо определений и указаний суда. Это прямое нарушение процедуры экспертизы. Мы пожаловались на это, но медучреждение ограничилось лишь дисциплинарным в адрес одного из сотрудников. К экспертизе у нас по-прежнему остается много вопросов. Она проведена незаконно, с многочисленными нарушениями».

Пока Петр, подруги Александры и ее сыновья общались на повышенных тонах, мать успела поговорить со Степаном наедине.

«Я допускаю, что она могла сына запугать, заставить его говорить неправду и уговорить поехать к ней, потому что он ее боится, — отметил отец мальчика. — В итоге Степа после разговора с ней заявил, что не хочет возвращаться ко мне. После этого Александра обращалась в полицию по надуманным основаниям. Она заставила Степана рассказать, что я его якобы ударил вилкой по голове, пока мы жили вместе. Я потом как-то раз в переписке спросил у него, зачем он так сказал. Он сказал, что его заставила мама».

После этого Петр увидел Степана только 22 апреля. В тот самый день, когда мужчину в школе покусала мать мальчика. Он написал заявление в МВД, но и оно осталось без ответа.

Должная проверка и возможное наказание вновь обошли Александру Катаеву стороной: как назло, совпало так, что сотрудница полиции, которая присутствовала при всех событиях, ушла на длительный больничный.

Больше всего Петра Ипатьева возмущает бездействие полиции и опеки. Он подозревает, что, поскольку ребенок проживает на территории области, но учится в Москве, ведомства перекидывают ответственность друг на друга.

«Кроме того, непосредственные исполнители по материалу до следственной проверки мне неоднократно говорили, что в ходе проведенных проверок они однозначно усматривают в действиях Катаевой признаки уголовного преступления, однако их коллеги под различными предлогами уклоняются от принятия законного решения», — отметил Петр.

MSK1.RU связался с Александрой Катаевой, чтобы узнать ее точку зрения на ситуацию. Она открестилась от всех обвинений отца их детей и подробно описала свою позицию, но запретила ее публиковать.

Зато своим мнение с MSK1.RU поделилась глава родительского комитета Наталья Стешина, которая знакома и с матерью Степана, и с его отцом.

«Многочисленные службы, которые получают зарплату и должны реагировать, явно в этой ситуации не реагируют никак, — считает Наталья Стешина. — Нет никакого эффекта от того, что они проинформированы. Мы учимся в очень хорошей Курчатовской школе, она во все рейтинги лучших столичных школ входит. Ну если педагоги сигнализируют в органы, что ребенок подвергается насилию в семье, они должны не просто приехать и спросить у мамы, била ли она его, потому что она ответит: „Нет“. А должны провести проверку должным образом. Первый сигнал из школы был еще осенью, если я не ошибаюсь, но никаких реакций конструктивных не было».

При этом собеседница редакции настаивает: она не может обвинять мать в нанесении побоев сыну.

«Я не знаю, какая ситуация в семье, — отметила глава родительского комитета. — У меня просто сложилась коммуникация только с отцом Степана. Когда они жили вместе, мы всегда нормально всё решали: поедет ли ребенок на экскурсию, подарки к 23 Февраля и 8 Марта. Папа реагировал мгновенно. С мамой такого общения не получилось, но это не значит, что она как-то не так относится к ребенку. Но почему службы не могут разобраться до того, как мальчик сильно пострадает? Мы из новостей об этом в итоге узнаем?»

По словам Натальи Стешиной, Степа многим делился с ее ребенком. В частности, она знает, что мальчик часто просил других детей купить ему еду в столовой.

«Он не ездил в начале года с нами на экскурсии, — отметила Наталья. — Он посетил всего одну, а на вторую не поехал. Мама его никак не реагировала. А экскурсия стоит какие-то символические 700 рублей, ну тысячу. Степа сильно рыдал, потому что все уезжали, а он шел на уроки. Ну согласитесь, это обидно. Я подумала, что в семье сложная финансовая ситуация и написала маме Степана с предложением о помощи. Ну всякое бывает, мы по-разному все живем. Она мне сказала: „Это мой ребенок, и я сама буду решать, куда ему ездить, а куда нет“. Ну и больше Степа на экскурсии не ходил. Ни на одну».

MSK1.RU обращался в ГУ МВД России по Москве и Подмосковью, чтобы уточнить, какие меры были приняты по сообщениям школы и заявлениям отца мальчика. В региональном главке сообщили, что провели одну проверку, которая не подтвердила домашнего насилия: «В УМВД России по Одинцовскому городскому округу из Отдела МВД России по району Щукино г. Москвы поступил материал проверки по факту возможного ненадлежащего исполнения родительских обязанностей гражданкой 1975 г. р. в отношении ее сына 2017 г. р., проживающих в с. Немчиновка. В ходе проверки сотрудниками полиции был осуществлен выезд по адресу проживания несовершеннолетнего и проведено обследование жилищно-бытовых условий. Установлено, что ребенок проживает в частном доме, имеет отдельную комнату с условиями для отдыха и занятий, обеспечен продуктами питания и сезонной одеждой».

Видимых телесных повреждений полицейские у Степана не обнаружили.

«В присутствии законного представителя мальчик пояснил, что по указанию своего отца сообщил классному руководителю, что дома его якобы бьет мама, — сообщили в МВД по Московской области. — Фактов ненадлежащего исполнения родительских обязанностей со стороны матери не выявлено. По результатам проверки полицейскими собран процессуальный материал, который направлен в надзорное ведомство».

В ГУ МВД России по Москве сообщили MSK1.RU, что проверки по заявлениям отца мальчика продолжаются.

«Как можно так долго работать по заявлениям? Когда мы еще в 2025 году писали первое заявление в Щукино, начальником местного отдела по делам несовершеннолетних была Яна Борисова, — отметил Петр Ипатьев. — Насколько мне известно, она даже не опрашивала супруга Александры Катаевой, его нет ни в одном материале».

Поскольку мальчик фактически проживает на территории Московской области, MSK1.RU обращался в региональную опеку. На момент публикации ответа оттуда не поступало.