«Зачем мне гнить в тюрьме?» Чем московский журналист Сенькин доказывал в суде свою невиновность

19 февраля Оренбургский областной суд отклонил апелляционную жалобу московского писателя и журналиста Станислава Сенькина. Ранее Ленинский районный суд Оренбурга отправил его до 4 апреля в СИЗО по обвинению в вымогательстве в особо крупном размере, и именно меру пресечения он пытался обжаловать.

На судебном заседании Сенькин эмоционально объяснял свою позицию практически десять минут (причем отметив, что собирается написать заявление на блогера Андрея Лысенко, который тоже больше года находится в оренбургском СИЗО по обвинению в тяжких преступлениях, в том числе связанных с детской порнографией).

Показываем и рассказываем, что именно администратор «Утюга» пытался донести до судьи. Полная расшифровка речи Станислава Сенькина. Далее — от первого лица.

Основной довод, который приводит следователь, это то, что я вел телеграм-канал «Утюг». Больше у него никаких доказательств нет — вообще никаких! Хочу обратить ваше внимание, что преступление, в котором обвиняют меня, — это вымогательство по сговору в составе организованной группы. Хочу обратить ваше внимание, что я никого не знаю лично и никогда не был в городе Оренбурге. Это первое.

Во-вторых: создание телеграм-канала «Утюг»… Я объяснил, что он был создан для защиты интересов предпринимателей — это всего лишь подтверждение доказательств. В это время я находился в зоне СВО военкором. Фактически мы занимались адвокатской деятельностью. Потом мы стали развивать канал, принимать различную информацию просто для развития канала. Нашими информаторами были в том числе и коллеги, которые сидят здесь: журналисты, адвокаты, правоохранители. Мы никогда не брали денег за свои публикации.

Никто не может обвинить, что мы выставляли какие-то блоки на негатив и так далее. Мы публиковали всю информацию в соответствии с гражданской совестью. Не всю: некоторую не публиковали, некоторую — публиковали. То есть наши публикации носили очень острый характер и затрагивали, в частности, следователей из Оренбургской области, в связи с чем некоторые, разумеется, были недовольны нашей деятельностью.

Я считаю, что всё дело, которое против меня сейчас возбуждено, имеет заказной характер. Потому что предположений других у меня нет. Ни одного объективного доказательства о том, что я как-то сговорился, как-то получал денежные средства или выдвигал какие-то либо финансовые требования, нет. Ни одного доказательства! Ни одного! Единственное, что собрал следователь — материалы УВД: была прослушка, там вот такой том, вот такой! Мы не пытались, не скрывались.. Полгода прослушки — ни единого доказательства!

Прошу обратить ваше внимание, что в СИЗО № 1 я сижу в спецблоке вместе с террористами. Я завязываю вот так уши, чтобы их не съели крысы. Понимаете? За что? За что такая жестокая мера? За то, что я говорил правду? За то, что я в Оренбурге и области защищал от произвола чиновников? А теперь тут я не имею голоса.

За что со мной так жестоко расправились? Когда следователь приехал ко мне домой со следственной группой, они забрали мою супругу, ребенка, сказали, отдадут в органы опеки, несмотря на наличие родственников. Бабушке его не отдали, сказали: «Мы сейчас заберем этого ребенка, вы больше его не увидите никогда»! Когда меня привезли сюда, здесь оперативники мне сказали: «Мы тебя убьем, ты не понимаешь, сейчас 37-й год!» Могу сказать, что это 69-я камера, 7 февраля примерно в 11:40. За что такие агрессивные меры?

Также хочу отметить, что мои публикации носили характер единственного, в принципе, источника более-менее объективной информации о том негативе, что творится в области. Мой канал входил в пул каналов администрации президента. Еще хочу заметить, что меня арестовали именно в тот момент, когда из Москвы сюда приехала проверка, которую поручил провести верховный главнокомандующий Владимир Путин, просто чтобы закрыть мне голос. Да, хорошо, как бы голос мне закрыли, канал — закрыли, канал, можно сказать, уничтожен.

Но за что мне вот так сидеть и гнить здесь в этой тюрьме? Что я такого сделал? Это абсолютно не соответствует… Я руководствуюсь основной статьей Конституции РФ, что каждый имеет право на волеизъявление, на свободу слова. Я — журналист, это мой гражданский долг — говорить правду исходя из моей гражданской совести.

Я взываю к вашему гражданскому долгу. За что меня вот так жестоко взяли и сюда посадили? Моей дочери нанесли травму, моей ласковой дочурке, которая ходит там: «Папа, папа, я тебе сделала подарочек»… Приехали здоровые мужики, отобрали у бабушки, у семьи, и мне потом говорят, что если ты что-то там не сделаешь, не подпишешь, то никогда родственникам твоим не отдадим. Что это такое? Действительно 37-й год у нас на дворе, что ли, как мне говорят? Я не понимаю…

Я не хотел бы, чтобы в моей стране так было. Я люблю свою страну. Я воевал в 2014-м году, пошел сам добровольцем. Мне никто ничего не платил. А что делает следователь? Он говорит, что я участвовал чуть ли не в бандформировании, с таким акцентом… Хотя, я был добровольцем, военкором! Был в зоне СВО, имею ранение! Я — честный человек, написал 14 художественных книг. Две книги были написаны в соавторстве с моим товарищем, известным журналистом Аркадием Мамонтовым, и через студию я с ним сотрудничал.

И что получается? Меня обвинили в тяжком преступлении без доказательств? Без единого объективного доказательства, без единого! И что, это бросает тень на моего товарища Аркадия Мамонтова? На портал Life.ru, где я работал три года? Я работал журналистом-расследователем, помогал людям, которые попали в такую же ситуацию, в которой я нахожусь сейчас. Я вытаскивал людей из тюрьмы после несправедливых обвинений. А сейчас я сам попал сюда. Я взываю тоже к вашему гражданскому долгу. Никуда скрываться я вообще не собираюсь. Пусть они ищут, что хотят. Они ничего не найдут, потому что нет ничего!

Следователь говорит, что я могу скрыться. Но он мне позвонил еще в июле 2024 года! Он сказал жене, что лишит меня российского гражданства, но из-за чего? Из-за того, что вы один раз оплатили рекламу у блогера Андрея Лысенко! А мы думали, что он нормальный человек! Извините, с ним выходило большое документальное интервью, что он хороший, порядочный человек! С ним имел дела Игорь Сухарев, который был министром информационной политики, если они вымогатели… С ним общались все мои коллеги! Давайте всех сразу посадим за это общение!

Я не понимаю, почему меня сюда посадили? Вообще не понимаю. Я крайне возмущен тем, что сижу в спецблоке, говорю с террористами, имею статус подследственного. Там бегают крысы! Плесень! Я закрываю уши, чтобы крысы мне их не отгрызли! За что такое? Я просто уже не знаю, что мне делать: просто взываю к вашей гражданской совести… Я понимаю, что есть какие-то корпоративные интересы… Я понимаю, но никуда не собираюсь скрываться. Зачем такие репрессивные меры ко мне применять? Всё, канала нет, грохнули канал! Больше никто говорить не будет. Но зачем мне гнить в этой тюрьме?

В итоге судья Оренбургского областного суда Елена Щербакова отклонила ходатайство Станислава Сенькина и оставила решение Ленинского районного суда города в силе: администратор «Утюга» пробудет в СИЗО как минимум до 4 апреля.