«Умственно отсталого окунали головой в унитаз». Шокирующие истории детей, которых насильно держали в рехабе Хоботовой

Добротный трехэтажный коттедж в поселке под Екатеринбургом окружен высоким забором. Калитка заперта на амбарный замок. Из приоткрытых окон доносится ругань, но конкретных слов не разобрать.

После громкого скандала в подмосковном Дедовске, где накрыли реабилитационный центр Анны Хоботой с замученными детьми, наши коллеги из E1.RU отправились в уральский филиал рехаба. Рассказываем, какие подробности вскрылись после визита.

Гостей здесь не ждали и после стука резко погасили свет, но буквально спустя пару часов к особняку съехались десятки силовиков. Им двери открыли сразу, без скандалов.

Приехал и владелец коттеджа. Он рассказал журналистам, что дети здесь содержатся в шикарных условиях: есть сауна и бассейн, большая территория. На деле окажется, что внутри стены покрыты плесенью, школьников истязают, морят голодом и даже запрещают им смотреть в окно.

В ту же ночь платный центр покинули 22 воспитанника, заявившие об издевательствах и ужасных условиях. Каждый родитель, отправивший сюда свое чадо, платил по 90 тысяч рублей в месяц, но не догадывался, что за эти деньги трудных подростков бьют и унижают.

Журналистам E1.RU удалось пообщаться с несколькими девочками-подростками, которые пробыли в центре больше полугода. Все они заявили о жестоком отношении консультантов и добавили, что перед тем как пришли сотрудники полиции, сотрудники проводили с ними беседу. Детям объясняли, что жаловаться на условия запрещено, иначе им будет хуже. Воспитанников просили не соглашаться уезжать, но они решили быть честными. Публикуем их рассказы.

Подсела на наркотики и начала торговать в 14 лет

Оля (здесь и далее имена детей изменены. — Прим. ред.) с ужасом вспоминает, как почти год назад оказалась в рехабе. Ее сюда силой привезли родители: на тот момент 14-летняя школьница употребляла и продавала наркотики, сбежала из дома и жила с парнем, прогуливала школу, устраивала драки. В декабре 2024-го мама уговорила ее съездить в отпуск в Самару на несколько дней, а по возвращении на вокзале их уже ждал отец.

«Мне сказали, что у меня есть выбор: либо я сейчас еду, куда они скажут, либо через пару лет просто сяду в колонию с таким образом жизни. Я была в шоке, вела себя как сумасшедшая, стала орать и всех посылать матом. В итоге меня затолкали в машину», — вспоминает девочка.

Оле сразу объяснили правила, назвав их легкими: здесь много пишут, приседают, главное — во всём слушаться. В первые три дня адаптации детям позволено делать то, что они хотят: спать сколько угодно, брать сладкое, отдыхать. Примерно спустя неделю новички присоединяются в домашних обязанностях к остальным детям.

Постоянно здесь находится больше 20 детей. Они делятся на резидентов и «волонтеров». Вторая категория — привилегированная, это подростки, заслужившие доверие. Им разрешают выйти на улицу, чтобы выбросить мусор, а иногда даже дают компьютер. Резиденты находятся в доме без каких-либо средств связи, выходить им нельзя.

Следят за воспитанниками один или двое взрослых, их называют консультантами. Это бывшие зависимые, специального обучения на медиков или педагогов они не проходят.

Образование в рехабе дети не получают, как и помощь психологов. Они занимаются обеспечением собственного быта, уборкой и готовкой. Раз в неделю проходят занятия с репетитором по русскому языку и математике.

«С питанием здесь всё очень плохо. Нам закупают самые дешевые продукты, условные макароны за 19 рублей, каши. Иногда консультанты вообще забывают о закупке. Но мы всегда голодные, потому что готовим себе самостоятельно, а у многих вообще нет знаний и навыков, как это делать. Например, недавно у нас сгорела каша, половина кастрюли до углей, но нас всё равно заставили есть ее. А до этого парень вылил в кастрюлю с макаронами литр масла. Приготовить что-то другое мы не имеем права, даже если то, что получилось, есть невозможно», — делится Оля.

По вечерам в центре есть поощрение — пара конфет на каждого воспитанника. Если кто-то съест лишнюю сладость, последует наказание. Если укравший конфету сознается, его получит только он; если нет, страдать будут все.

«Чаще всего заставляют приседать на лестнице: первая ступенька — пять приседаний, следующая — десять, и так увеличивается до конца. Еще могут наказывать прописями — в последний раз из-за того, что кто-то оставил на диване файлик для документов, мы все писали 300 „своеволий“. Это такое предложение: „Своеволие — это презрение или сопротивление любым идеям, которые не согласуются с нашими собственными“. Его нужно прописать 300 раз.

Еще есть „безо“: „Пока я буду безответственно относиться к своей ответственности, это будет мешать мне выздороветь и лишать меня каждую ночь сна“. Если отказаться прописывать или выполнять другое требование — это саботаж», — описывает порядки Оля.

Единственные радости для местных детей — раз в неделю созвониться с родителями (на разговор дают пять минут под присмотром консультанта), а раз в месяц родные могут приехать в гости. Кроме того, они могут прислать постояльцам небольшие посылки с вещами и предметами гигиены. Но всё это — только за хорошее поведение.

«С родителями я не виделась уже больше четырех месяцев. За саботаж могут лишить звонка, вещей. Тебя привязывают к кровати и не дают есть, мыться и выходить из комнаты. 26 дней назад у меня был последний саботаж, и меня привязали к кровати тросом для машины. Я резала себя, а потом взяла жаропонижающие таблетки из комнаты консультанта и съела всю пачку. Жить здесь было так невыносимо, я уже ничего не хотела.

Когда консультант меня увидел, то понял всё это и сказал: „Иди блевать, иначе через сутки откажет печень, и ты умрешь“. Два дня меня полоскало, но скорую никто не вызвал», — с трясущимися руками вспоминает Оля.

По словам воспитанниц, медиков за последний год они вообще не видели. Если кто-то себя плохо чувствовал, консультант лечил на свое усмотрение (очевидно, медицинского образования у него нет). Кроме того, Оля рассказывала, как ее силой заставляли пить рецептурные успокоительные другого мальчика, когда она плакала.

«Консультанты наказывают и насилием. За то, что я „была высокомерной“, мне давали пощечины, заставляли спать в грязных садовых перчатках, примотанных скотчем, били ремнем», — добавляет она.

По словам девочек, некоторые пытались объяснить родителям, что им в центре плохо, но мамы и папы таких подростков обычно считают, что те не заслужили доверия.

«Я очень много врала, мне родители уже не поверят. А может, им и всё равно, что со мной. Но, из-за того что всем плевать, я очень злюсь, начинаю ненавидеть родителей, хотя очень скучаю по маме с папой и сестре. Раз в год на день рождения мы можем звонить по видео родным. Сестренка плакала, когда меня увидела. Говорила, что очень скучает», — вспоминает Оля.

На следующий день после того, как детей изъяли из рехаба, мы связались с родителями Оли. К счастью, сейчас девочка уже дома. Правда, кажется, она была права: родители не очень верят ее рассказам.

«Я не знаю, о каком насилии в центре вы говорите. Знаете, то, что в больницах делают с пациентами, тоже можно назвать насилием. Мы дочь забрали, она сейчас дома, с ней всё нормально. Мы не успели поговорить о том, что было в центре, я у нее спрошу, как там с ней обращались», — заявила Мария, мама Оли.

«Били ради потехи, окунали головой в унитаз»

Соседка Оли по комнате Саша была «волонтером». Благодаря привилегиям и доступу в интернет она могла пожаловаться родителям и попросить забрать ее, но ее мольбы не восприняли всерьез. Девочка говорит, что мечтает выбраться отсюда и жить нормально. В центре она оказалась девять месяцев назад.

«У меня с детства нервная анорексия. Из-за того что я тю-тю (крутит у виска), я не ем. Специально. Потом к проблемам добавились алкоголь, таблетки, наркотики. Курила я, в школу не ходила, воровала, из дома бегала. В какой-то момент просто заходят родители в комнату, говорят: „У тебя 30 минут, чтобы собраться“. Я накрасилась, выпрямила волосы, собрала тапки, два носка и зарядники. Я не знала, куда еду. Уже в машине поняла. Пыталась выпрыгнуть, но ничего не вышло», — отмечает Саша.

Она добавила, что в случае побега из центра детям угрожали отправкой на «взрослую реабилитацию».

«Вот там реальные пытки: не дают спать, бьют, заставляют часами физические упражнения делать. Об этом нам рассказывали сами консультанты, которые прошли это. Что касается тяги к наркотикам, я действительно больше не хочу употреблять — из-за страха, что окажусь в подобном месте. Я сейчас десятиклассница, надеюсь подготовиться к ЕГЭ, хорошо сдать, учиться в университете. Я говорила родителям, чтобы забрали меня, просила отправить в школу-интернат. Они этого не слышат», — объясняет девочка.

Девочки уверяют, что ни разу за всё время в центре не было проверок, поэтому нельзя было сообщить никому о том, что творится за трехметровым забором.

Саша тоже подвергалась физическому насилию со стороны консультантов. Иногда за проступки, а иногда — чтобы что-то заслужить:

«Мне сказали: „Хочешь конфетку? Десять ударов ремнем“. Я согласилась. На спине и ногах у меня были черные синяки. В баню пришлось идти в шортах, чтобы никто не видел».

В течение всего разговора Саша сильно кашляет. Болеет она уже две недели.

«Я перед сном задыхалась от кашля, ночью меня стошнило, — объясняет она. — Здесь очень сыро, у нас на десяток девочек пять крошечных полок в шкафу, вещи плесневеют. Стирать разрешают редко, моемся мы раз в два дня, дают на это 15 минут. Некоторые ребята даже трусы свои не могут постирать, из-за них антисанитария полная. Здесь крысы водятся и тараканы!»

Общаться с противоположным полом детям тоже запрещали, девочкам можно было обращаться к мальчикам только по делу. Даже сидеть рядом нельзя — всё из-за того, что между подростками, запертыми в коттедже, начали завязываться романы. Эмоционально значимые отношения тут запрещены, хотя это редко становилось преградой.

Но случались в коллективе и ссоры.

«Бывает, что мелкие дерутся, что-то не поделят. Мы с парнями тоже пару раз ссорились, они привязывали к кровати и били и меня, и Олю. Но это так, мелочи. Настоящую жесткость проявляли консультанты. У нас был умственно отсталый мальчик, реально с диагнозом. Его консультанты били ради потехи, окунали головой в унитаз», — говорит Саша.

Узнав, что сотрудники ПДН увезут их из центра, девочки с трудом сдерживали слёзы и говорили, что их молитвы наконец-то были услышаны.

«Замечательное место!»

Оказывается, не все считают реабилитационный центр пыточным. Надежда, бабушка одной из воспитанниц, утверждает, что внучка дважды проходила там курс реабилитации и каждый раз ехала с удовольствием.

Девятиклассница Даша впервые оказалась в рехабе в декабре 2024 года. Девочка отказывалась ходить в школу, сбегала из дома и проводила большую часть времени с друзьями. Родные не знали, как повлиять на школьницу, и решили отправить ее сюда.

«Даша — трудный подросток, но проблем с зависимостями у нее не было. Мы с мамой не справлялись с ней, невозможно дома обеспечить постоянный надзор. Я искала в интернете информацию и нашла этот центр Хоботовой. Чтобы платить, мы залезли в долги, но что делать? Надо было спасать ребенка», — объясняет бабушка.

В первый раз Даша провела в центре четыре месяца, с полным проживанием. Летом девочка вышла, вместе с мамой съездила в отпуск, а после семья приняла решение, что на учебный год ей стоит снова вернуться в центр.

«Внучка сейчас проводила в центре пять дней, на выходные ездила домой. Мама ее забирала, и никогда никаких жалоб не было, это замечательное место. Я вообще в шоке, что другие дети говорят о каких-то пытках. Даша каждый понедельник с удовольствием возвращалась в центр. Там она под присмотром, и всё хорошо. Надеюсь, всё проверят и разрешат туда детям вернуться.

Даша сейчас готовится к экзаменам, девятый класс, потом планирует поступать в колледж, жить уже дома с мамой. Психолог не живет в доме, но связывается с детьми и родителями. Полноценных занятий, как в школе, нет, но вроде с ними работают какие-то репетиторы. Еще они очень много пишут — у внучки даже мозоли на руках», — объяснила бабушка.

За центр вступаются и многие другие родители, и даже сами экс-воспитанники. Подросток, которому сейчас 15 лет, говорит, что сюда его отправила мама. Он уверен, что реабилитационный центр спас его от колонии.

«Попал я из-за того, что ругался с мамой, в школу не ходил, избивал других людей, употреблял алкоголь, курил, не слушался и творил всякую дичь. В дальнейшем меня могли посадить, если бы не ребцентр, — уверяет парень. — У меня есть очень родной человек. Это, так сказать, отец мой, который сидел не один раз за такое же поведение».

По словам подростка, пыток в центре не было, а жесткие методы воспитания наставники применяли с разрешения родителей детей.

«Связывали только буйных. Насилие проявлялось только к тем людям, которые пытались прыгнуть, покончить с собой или нанести ущерб другим реабилитантам, а также консультантам. Вот и всё. И то связывали их и говорили, что связывать так-то не надо, надо как-то поговорить. И в большем числе случаев разговаривали», — говорит подросток.

Кто такая Анна Хоботова

Проверки сети рехабов Анны Хоботовой начались 25 ноября в Подмосковье — там задержали администратора, 29-летнего Виталия Балабрикова. Свою карьеру консультанта он начинал как раз в реабилитационном центре под Екатеринбургом.

Виталию предъявили обвинения по нескольким статьям: об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью группой лиц, истязании несовершеннолетних, оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности и незаконном лишении свободы. От действий консультанта пострадал 16-летний мальчик — сейчас он в коме после многочисленных издевательств.

Президент и владелица сети рехабов 37-летняя Анна Хоботова до сих пор не задержана, ее официально объявили в розыск. Сама предпринимательница родом из Ростовской области. Там в 2018 году она начала свой бизнес, а сейчас центры есть в Москве, Московской области, Екатеринбурге и Ростове-на-Дону. По словам Хоботовой, у нее есть образование в области правосудия и диплом психолога-психотерапевта.

На сайте Хоботовой указано, что в ее центрах помогают детям с разными проблемами: наркоманией и алкоголизмом, расстройствами психики, бродяжничеством, беспорядочными связями, тем, кто не хочет учиться, зависит от гаджетов, ворует.

После начала своей «профессиональной» деятельности Анна Хоботова регулярно открывала фонды, центры и клиники. За непродолжительное время с 2015 года она открыла 13 компаний, трижды зарегистрировавшись как ИП. Также две компании были открыты на имя папы. Лишь одна из них до сих пор действительна и зарегистрирована в Ростове. Выручка предпринимательницы за 2024 год составила 2,3 миллиона рублей.

В Екатеринбурге бизнес не был официально зарегистрирован — Хоботова просто снимала коттедж как частное лицо. Кроме того, на сайте ее сети есть лицензия на оказание медицинских услуг, однако подлинность документа не подтверждается по поиску в едином реестре.

Сама Хоботова утверждала, что в центре строят здоровые отношения между детьми и взрослыми, а каждый ребенок — личность. Директор добавляла, что в ее рехабах дети получают качественное образование.

Что касается задержанного в Подмосковье екатеринбуржца Виталия Балабрикова, то о нём бывшие воспитанники отзываются очень по-разному. Девочки, которые находились в центре, утверждали, что хорошо его помнят, он действительно мог оказывать поддержку, но мог и избить за провинность.

А коллеги Виталия из Екатеринбурга утверждают, что его оговорили.

«Это добрый, светлый человек, который влюблен в свою работу, любит детей. Он просто оказался не в том месте не в то время», — считает сотрудница центра Елена Давыдова.

Что будет с детьми

В свердловской полиции сообщали, что в рехабе, расположенном в поселке Исеть, обнаружили детей от 10 до 18 лет из ХМАО, Кировской, Свердловской и Челябинской областей, Томска, Иркутска и Ижевска. Большую часть детей уже передали родителям, остальных отправили в социальные учреждения, за ними скоро приедут законные представители. По предварительным данным, силовики будут проверять и родителей школьников.

Следственный комитет уже возбудил уголовное дело по статье о незаконном лишении свободы несовершеннолетних. Виновным грозит до пяти лет лишения свободы.

Уполномоченный по правам ребенка в Свердловской области Татьяна Титова пояснила E1.RU, что с детьми, которых спасли из центра, предстоит большая работа.

«Рехабы — это, как правило, частный бизнес в России, и он по большей части теневой. Центры зачастую так и располагаются — в съемных домах, за заборами, работают без каких-либо документов. Нам с уполномоченными нескольких регионов, откуда родом изъятые дети, предстоит разобраться в обстоятельствах, по которым дети оказались в таком месте.

Проблема с зависимостями у детей есть, она очень деликатная. Кроме того, мы неделю назад начали работу по вопросам рехабов в Свердловской области, в связи с другой жалобой. Мы ведем активное разбирательство по этому поводу», — отметила детский омбудсмен.

Ранее MSK1.RU опубликовал подробный рассказ 13-летнего мальчика, который смог выбраться из рехаба, где годами издевались над его сверстниками. Мы собрали в одном сюжете всё, что известно по этой теме.