«Я больше не смогу увидеть маму, прикоснуться к ней». Смертельно больная москвичка рассказала о жизни в женской колонии

В прошлом году 20-летняя москвичка Женя Ломакова попала за решетку, несмотря на неизлечимое генетическое заболевание. Уже четыре месяца она отбывает наказание по наркотической статье в женской колонии под Можайском. Всего ей назначили шесть лет, но до освобождения с диагнозом муковисцидоз девушка может не дожить.

О том, как проходят ее будни в изоляции, откуда ей приходится доставать жизненно необходимые лекарства, Женя рассказала MSK1.RU. Публикуем ее рассказ от первого лица, который она прислала письмом из колонии.

«В колонии общего режима вольное передвижение в пределах территории. Люди живут в отрядах, спокойно выходят на улицу, не как в СИЗО, где ты заперт в камере и без сопровождения сотрудника не можешь перемещаться по секциям.

Почти в каждом отряде проживает по 70–90 человек, можно себе представить, что там происходит каждый день. Меня это обошло стороной, так как администрация колонии с заботой подошла к моему пребыванию здесь, меня поместили в отряд на 14 человек. Разница ощутима. Там постоянный шум, суета, а здесь домашняя обстановка».

«Так как я живу с более менее приличными людьми, проблем с ингаляциями не было — где удобно, когда удобно провожу их. В СИЗО мне разрешали исключительно в туалете проводить процедуры. Из странных историй помню, как ночью решила попить воды и тут же мне сказали: „Ты очень громко пьешь, мы ночью не пьем“.

Чувствую я себя лучше в сравнении с СИЗО, но болею часто даже с «Трилексой». Успела заработать хронический отит (ушной), тонзиллит, вроде несерьезно, но это провоцирует обострение муковисцидоза. Приходится ежемесячно принимать антибиотики. Переживаю за иммунную систему.

В следственном изоляторе медицина была лучше. Каждый месяц у меня брали анализы, вывозили к пульмонологу, закупали препараты. В ИК я нахожусь 4 месяца, нечего подобного не было. Хотя с муковисцидозом требуется сдавать анализы ежемесячно, важно знать о возникновении инфекций и своевременно их вылечить, чтобы не сократилась продолжительность (и без того короткой) жизни».

«В этом месте возможности ограничены для полноценной поддержки моего заболевания. Физически я себя нагружаю, но аккуратно, иначе сатурация падает. Данный факт выбивает из колеи. Спорт я с детства очень люблю, в 9 лет я самостоятельно дома научилась ходить на руках, отжиматься, в 17 лет могла 60 повторений сделать (прикасаясь грудной клеткой к полу).

Работаю я не на швейной фабрике, как большинство осужденных, а в клубе (являюсь частью хоз. отряда), в связи с этим имеется прямая доступность к ингалятору и необходимым лекарствам. Рабочий график — ежедневно с 09:00 до 17:00, но в субботу выхожу в 15:00 до 17:00. По степени сложности всё относительно. Хех, с едой всё хорошо, она есть, что уже радует».

«Эмоциональное состояние пошатано. Перед Новым годом были дни, когда я утром выходила на улицу, темно, идет снегопад, а я смотрю на него и плачу. Новый год я всегда встречала с родными дома, а тут понимаю, что еще долгий период праздновать буду среди чужих людей.

Или когда сокамерница рассказывала мне, как она на домашнем аресте лежала в обнимку с мамой, зная, что ее посадят и длительное время она будет лишена материнского тепла, я ответила, что нельзя такое рассказывать, развернулась и ушла в слезах. Ведь в свои 20 лет я точно не смогу увидеть [маму], прикоснуться к ней».

Женя и ее семья боятся, что она не доживет до конца срока в колонии. Сейчас они вместе с адвокатом готовятся к обжалованию приговора в кассации.

Женя Ломакова оказалась под следствием по наркотической статье, дома у нее обнаружили свертки с мефедроном. Девушка рассказала, что употребляла, но не признала вину в покушении на сбыт найденного у нее в комнате. Подробнее об этой истории, а также жизни москвички с неизлечимой болезнью мы рассказывали в отдельном материале.

Пока шло следствие, она была под запретом определенных действий — то есть жила дома и могла посещать больницу. В июне 2025-го Женю отправили в изолятор, где ее состояние заметно стало ухудшаться: функция легких снизилась вдвое, и девушка начала терять вес. Женя говорила, что не может передвигаться без стационарного ингалятора, а простые движения вызывают одышку и приступы кашля.

Год назад от муковисцидоза умерла журналистка Таисия Шеремет, ей было 22 года. Она вела блог о своей борьбе с муковисцидозом и «войне за лекарства» в России. Она писала, что хочет дожить до лета 2025 года, когда станет доступен необходимый ей новый препарат.