«Тарифы ЖКХ — это налог, который платят все». Почему коммуналка дорожает, а качество становится только хуже

Вчера в России снова подорожала коммуналка. Второй раз за год. В январе тарифы уже поднимали на 1,7%. Теперь — основная индексация: от 8 до 22% в зависимости от региона. Сильнее всего ударит по Ставропольскому краю (22%), Дагестану (19,7%) и Тамбовской области (17,5%). Меньше всего — по Хакасии и Чукотке (8%). В Москве и Петербурге рост составит около 15%.

Официальная причина — модернизация сетей. Инфраструктура изношена, трубы лопаются, аварии зимой стали нормой. Причем многим коммунальщикам даже нынешнее повышение, которое уже возмутило людей, кажется небольшим. Глава Ассоциации «Совет ЖКХ» Марк Геллер вообще говорит, что тарифы отстают от инфляции на 40%.

Но эксперты, в том числе политики, задают неудобные вопросы. Депутат Госдумы Михаил Делягин считает, что тарифы рассчитаны на основе «искаженных макроэкономических данных»: официальная инфляция занижена по сравнению с реальной, а уровень жизни завышен.

Так что же на самом деле творится с российскими тарифами, MSK1.RU разбирается с экспертами — депутатом Госдумы Светланой Разворотневой и председателем Жилищного союза и членом комитета ЖКХ Торгово-промышленной палаты РФ Константином Крохиным.

— Почему тарифы растут так неравномерно? В одних регионах — однозначный рост, а где-то — более двадцати процентов?

— Тарифы продолжают оставаться привязанными к росту инфляции, — объясняет депутат Госдумы Светлана Разворотнева. — В соответствии с прогнозом социально-экономического развития до 2030 года у нас темпы роста тарифов должны снижаться. На будущий год они должны были быть на уровне 8%, а к 2030 году они должны прийти к уровню 4%. А вот разброс по регионам связан не с федеральным прогнозом, а с состоянием коммунальной инфраструктуры. Ну, например, в регионах Северного Кавказа у нас всегда были тарифы крайне низкие, они очень долго не повышались. Но там абсолютно развалена вся инфраструктура, масса жилья строится на старых сетях, даже не вполне законно. Поэтому там постоянные перебои с электроэнергией, отсутствуют очистные долгое время и так далее. И поэтому на Северном Кавказе мы видим, что в последнее время тарифы растут опережающими темпами.

Вторая история — инвестиционные программы, которые защищают регионы. И эти инвестиционные программы тоже определяют размер тарифа в каждом конкретном регионе. Вот сейчас пришел новый губернатор в Тамбовской области, разобрался, что там происходит, и понял, что тут нужны существенные инвестиции, поэтому довольно высокий тариф защищает на будущий год.

— А вообще насколько тарифы привязаны к стоимости энергоносителей? Ведь у многих россиян возникает резонный вопрос: почему у нас в газо- и нефтедобывающей стране такой дорогой газ для населения?

— Цены на энергоносители растут опережающими темпами. И особенно они сильно скакнули в прошлом году. На самом деле, если вычесть из тарифа ЖКХ цены на газ, электроэнергию, там останется прямо как раз 4%, то есть ниже уровня инфляции.

В этом году тоже у нас довольно высокое повышение, в том числе 11% на электроэнергию, на газ чуть поменьше.

С другой стороны, к сожалению, я вынуждена признать, что процедура формирования тарифов нуждается в серьезной корректировке. Вы правы в том, что одномоментное повышение по всей стране создает очень серьезное социальное напряжение. Плюс оно выступает триггером инфляции, потому что все его закладывают уже в стоимость товаров, услуг.

— И как вообще можно было бы скорректировать эти процедуры роста тарифов, чтобы они так не возмущали население?

— Несмотря на то, что декларируется, что есть методика тарифообразования по каждому предприятию, по каждому виду ресурсов, всё равно работают и другие механизмы. Типа, у кого лоббисты сильнее, тому больше дали. Например, по воде лоббисты слабые, им не дали. А у энергетиков лоббисты посильнее, им дают, хотя им вроде можно было бы обойтись.

Кроме того, у нас абсолютно не окрашена эта инвестиционная составляющая, которая составляет тариф. Никто не подтверждает эффективность реализации инвестиционных программ. Плюс тарифы зачастую предполагают, что население платит за неэффективность. Вот, например, в Красноярском крае стоимость гигакалории 9000 рублей. Это очень много, потому что там все котельные на угле. Если бы в свое время все эти котельные перестроили на газ, там бы стоимость была гораздо ниже.

Понятно, нельзя такую огромную цену населению впаять. И часть этих выпадающих доходов коммунальных предприятий платит бюджет. То есть бюджеты вместо того, чтобы помогать делать систему более эффективной, они консервируют ее неэффективность.

— Вы согласны с мнением, что тарифы рассчитаны на основе искаженных данных?

— Я безусловно согласен с экономистом Делягиным в том, что у нас есть две экономики. Есть реальная, а есть витринная экономика, под которую подгоняются данные по инфляции, данные по росту экономики, по доходам населения. Я это называю данные для начальства. Для внешнего пользователя — картинка, как у нас всё крепко, нормально и устойчиво, — говорит председатель Жилищного союза и член комитета ЖКХ Торгово-промышленной палаты РФ Константин Крохин. — Даже в оценках Центробанка есть два вида инфляции: «росстатовская» и потребительская инфляция — та, с которой гражданин, потребитель сталкивается в магазине. В общении с Минэкономразвития, с Минстроем, с депутатами, когда мы беседуем на рабочих совещаниях, я уверенно могу сказать: у них есть реальное понимание.

— Тогда почему тарифы взлетают так сильно? Понятно, что это ведь еще и социальное недовольство провоцирует.

— Нужно понимать, что коммунальные тарифы — это по сути, налог. То есть это воспринимается как вклад населения в общем бремени решения геополитических задач.

Вам не надо менять Налоговый кодекс, вам не надо принимать новый закон, вам не надо вести переговоры с ассоциациями бизнеса, как при повышении налогов, — достаточно просто повысить тариф. И население, и бизнес пошли и заплатили. По данным Минстроя, у нас 104–105 процентов собираемость коммунальных платежей.

Это ж такой прекрасный инструмент: ты повышаешь, и собираемость не падает.