«Общения здесь нет никакого, и это самая большая пытка»: фоторепортаж из Покрова, где находится ИК-2

Сегодня в колонии во Владимирской области состоялось выездное заседание Лефортовского суда над Алексеем Навальным по делу о мошенничестве и неуважении к суду. Политик получил 9 лет колонии строгого режима и штраф 1,2 миллиона рублей.

До того, как состоится апелляция, Алексей Навальный продолжит отбывать наказание в ИК-2 — исправительной колонии общего режима в городе Покров. Потом он будет этапирован, куда — пока неизвестно. Вот так сейчас выглядит город.

«Нельзя

сходить в туалет без посторонних»

Ранее мы публиковали подробный репортаж об исправительной колонии № 2. Это «красная колония», как утверждают правозащитники. То есть колония, где власть держат активисты — заключенные, сотрудничающие с администрацией. Такое сотрудничество делает закрытую систему ИК практически неуязвимой. Официально она — общего режима, для первоходов (тех, кто впервые попал за решетку). Неофициально — лютая, жестокая по своим правилам. Те, кто там был, проклинают это место.

Вот как описывает будущую жизнь Навального Константин Котов, оппозиционный гражданский активист, вышедший из колонии в конце 2020 года.

— Сначала человек попадает в карантинный отряд. По сути, это место для проверки здоровья и для изучения правил внутреннего распорядка. Но на деле это унижение и подавление, — рассказал Котов. — Человека заставляют выполнять бессмысленные действия. Бесконечно заправлять кровать и делать доклад сотруднику ИК. И так две недели, без минуты свободного времени. Нельзя даже читать и писать письма. Нельзя сидеть. Ты всё время в движении. Зима, лето — неважно. Всё равно надо быть на ногах. Если уж совсем валишься, дадут на стуле посидеть. Сон — с 10 вечера до 6 утра. Утром гимн, зарядка — и снова муштра.

Потом переводят в барак усиленного режима. Здесь уже есть личное время — полчаса в день. Тут уже водят в столовую. Приятного мало — голову заставляют держать вниз, кричат матом. Все твои действия — под контролем. За тобой наблюдают другие осужденные. Ты не можешь даже сходить в туалет без посторонних. Считается, что ты там можешь что-то с собой сделать. Поэтому даже в туалете с тобой находится другой заключенный.

В бараке запрещено разговаривать — можно только с дневальным. Даже ночью нельзя. Нельзя курить. И держать в этом бараке могут сколько угодно.

Бытовые условия тут нормальные — стоят пластиковые окна и есть котельная. Так что внутри тепло. Кормят нормально — я всегда был сыт. Есть только проблема: у многих заключенных отекают ноги. От того, что всегда на ногах, от того, что даже в жару нельзя расстегнуть пуговицу и люди много пьют. У некоторых просто не налезают ботинки.

Туалеты приличные. Душ есть, но не для обычных заключенных, а для сотрудничающих с администрацией. Остальным — баня раз в неделю.

«Привыкнет спать урывками»

Дмитрий Дёмушкин, один из организаторов «Русских маршей», также побывавший в покровской ИК-2, выражается резче.

— Это самая жесткая режимная зона, — утверждает в разговоре с 76.RU Дёмушкин.

Суть самого такого режима — в подавлении воли и лишении не столько свободы, сколько общения. В обычной жизни — ну подумаешь, день-два ни с кем не разговаривать. Да после рабочей недели иногда и в радость. Но не тогда, когда это полная изоляция во всех смыслах.

— Общения здесь нет никакого, и это самая большая пытка. Нельзя разговаривать, нельзя даже глаза скосить в сторону другого осужденного. И никто в здравом уме разговаривать с вами не будет. За это жестоко наказывают.

— Бьют?

— По пяткам. Потом человек два дня ходит на цыпочках, начинаются проблемы с почками. Мы в колонии, кстати, про пытки в ярославской ИК узнали из телевизора (разрешены Первый и второй каналы) — в новостях смотрели. Смеялись всей колонией. На режимной зоне никогда начальство, собравшись по 15 человек, никого так бить не будет, тем более на камеру регистратора.

Разговаривать можно уже в обычной режимной части. И то только на определенные темы. Запрещены политика, религия. Можно только про еду и женщин.

Запретов, приучающих к полному повиновению, много — вплоть до того, что нельзя расстегнуть пуговицу или стоять, направив стопы врозь.

— Как таковой цели наказывать за взыскания нет. Но взыскания могут использовать для управления человеком, — говорит Дёмушкин. — Если, например, адвокат осужденного подает на УДО, то его легко отклонить, если есть взыскания. Например, вы пошли в столовую, сняли бушлат. После обеда надели его, а там уже может лежать кусок лезвия. У вас — взыскание, УДО не будет или отложится. Эта колония вообще УДО не славится. Все социальные связи у человека обрываются. Как и связи с внешним миром. Нет такого понятия, как сотовый телефон. Ни у заключенных, ни у сотрудников.

— А если случится беда с родными?

— Заключенный не узнает об этом. У меня родственник умер — я полгода не знал об этом, не передавали.

С кем сидеть Навальному

Как объяснил Дёмушкин, контингент делится на несколько частей:

• экстремисты (по 205-й — «Террористический акт» или 208-й — «Организация незаконного вооруженного формирования»);

• отбывающие наказание за тяжкие и особо тяжкие преступления (колония вроде бы для первоходов, но бывает и так, что есть люди, сидевшие в других странах, и в России у них считается первоход);

• дезорганизаторы — те, кто наводил смуту в других колониях, их отправляют сюда на перевоспитание;

• бандиты, грабители, осужденные по наркотикам — с местной пропиской.

Может ли Навальный чувствовать себя в безопасности в такой компании? В силу режима опасаться, видимо, не стоит — ведь запрещены любые социальные связи.

— Администрация в курсе всего и вся. На 50 заключенных — 22 активиста. Без опера муха не пролетит, — говорит Дёмушкин.

Но главная пытка, считает политик, изощреннее, чем побои.

— Запрет на общение вызывает психологическую деформацию. У человека происходит психологический слом. Люди превращаются в биороботов, — говорит Дёмушкин.

По словам бывших заключенных, человека практически не оставляют в состоянии покоя. Увидел сотрудника колонии — сделай доклад. Это перечисление своих данных — имени, года рождения, номера статьи, приписанных характеристик (например, «склонен к побегу»). Доклад надо делать не только днем.

— Навальный будет его давать 50 раз в день минимум. Доклад надо делать и днем, и ночью. Если остановит сотрудник, даже если он просто пройдет, на тебя посмотрит — ты делаешь доклад. Проверяют, даже когда спишь. Сотрудник заходит в барак и проверяет. И ты должен встать и сделать этот доклад. Так что Навальный научится спать такими урывками.

Дёмушкин уверен: трогать Навального в колонии сейчас никто не будет.

— Даже если он будет что-то не исполнять, то наказывать будут отряд, а не его, — объяснил политик. — Он будет сидеть, а отряд будет делать зарядку в течение нескольких часов в душной комнате, пока в обморок все не попадают. А потом их взмокшими выгонят на улицу постоять часок. Думаю, несколько таких экзекуций — и Навальный будет какие-то простейшие вещи исполнять. От него ничего особенного требовать не будут, но режим так или иначе ему придется соблюдать.