Жил в землянке и лечился травами, а в 20 лет впервые вышел к людям. История Алтайского Маугли, который развернул свой бизнес в Москве

Оджан Наумкин родился в лесу на Алтае, в четырех километрах от ближайшего поселения. Его родители — Александр и Елена Наумкины — в 90-х годах приняли решение жить вдали от цивилизации в небольшой землянке с железной печкой. Сын получал знания о мире по радио, которое беспрерывно работало по 12 часов в день, и из книг, которые были в его распоряжении. С людьми до 20 лет Оджан почти не контактировал.

В 2013 году родители решили уехать в Приморье, а Оджан был вынужден «выйти к людям». У молодого человека не было ни свидетельства о рождении, ни паспорта. В СМИ Оджана сразу окрестили Алтайским Маугли, начали звать на телепередачи и ток-шоу. Такая кличка молодого человека не обижает: ему нравится, что по ней его знает практически вся Россия. Спустя 12 лет Оджан успешно обосновался в Москве: у него несколько бизнесов и большие планы на будущее.

Алтайский Маугли поделился с MSK1.RU воспоминаниями о жизни в лесу, а также рассказал, как сложилась его жизнь в цивилизованном мире.

Быт в землянке семьи Наумкиных был устроен просто и практично: отопление давала железная печка, в ней же готовили еду, мылись с помощью воды из бочонка и ковшика.

Несмотря на отшельническую жизнь, Оджан на свое детство не жалуется. Игрушки у маленького Маугли были своеобразные: в основном — инструменты для резьбы по дереву: стамески, резцы, напильники. Но зато ребенок почти никогда не болел: изолированность от людей и жизнь в лесу шли на пользу иммунитету.

— Дети часто болеют всё-таки, живя в городе, потому что обычная простуда у меня во время жизни в лесу, например, случалась не чаще, чем раз в два года. А, получается, когда я выехал жить в город, то стал болеть стабильно шесть раз в год. До больницы, когда жил в лесу, ни разу не доходило. Конечно, если бы случилось что-то реально серьезное за эти больше чем 20 лет проживания в горах, то, естественно, нашли бы способ, вышли бы в больницу как-то. Но ни разу такого не случалось, — поделился Оджан.

Алтайский Маугли и сейчас лечит простые заболевания народными методами:

— Если у меня простуда случается, я ничего не покупаю из каких-то таблеток. Просто незачем. Я на своем же опыте понял, что это не работает, я не знаю, зачем это нужно применять. Какие-то серьезные случаи, конечно, да, но в случае простуды банальной — чай с мятой вполне себе хорошо.

На Алтае водится много диких животных, но Оджан уверяет: за 20 лет он ни разу не столкнулся с ними.

— Очень далеко, намного дальше, в горах, есть волки, медведи, но они к нам ни разу не подходили вживую, я никого из этих животных не видел, даже лосей. Их следы, следы рыси, следы лося я видел, конечно же, но по факту там даже зайца очень сложно встретить. Эти животные обычно, если чувствуют, что есть человек рядом, убегают. Больше опасности было в том, что могло ветром свалить какое-то дерево на избушку.

Так как денег у семьи Наумкиных не было, приходилось обеспечивать себя едой самостоятельно. В основном питались тем, что выросло на огороде:

— В более ранние годы выращивали помидоры, арбузы очень хорошо вызревали, дыни тоже были. Потом чуть-чуть климат испортился, но обычную картошку, капусту и все прочие овощи, конечно же, выращивали всегда. Еще немножко закупали муку, пшеницу, соль, сахар. В какие-то времена было побольше денег, которые зарабатывали, продавая чайные травы.

Оджан и сейчас хотел бы заниматься продажей алтайского чая, но родители не смогут собрать такое количество трав, которое можно было бы продавать на массового покупателя. А с производителями такого чая Оджан сотрудничать не хочет. По его мнению, они экономят на качестве трав:

— Они сушат чайные травы прямо со стеблями. Потом эти стебли рубят, и получается вот такой большой объем, а по сути там пить нечего. И, конечно же, я таким торговать не буду.

Оджан никогда не был полностью изолирован от внешнего мира. Например, в землянке Наумкиных постоянно работало радио, которое маленький Маугли любил слушать:

— У меня было очень насыщенное информационное поле в плане того, что было достаточно неплохое радио, на котором были не только песни, а преимущественно информационные передачи. Оттуда я воспринял правильную устную речь, ну и, собственно, те тематики, которые я мог, послушав, также как-то поддержать в разговоре. Мне очень сильно, пока я был маленький, лет в 8−12, нравились передачи с рецептами еды, как тортики готовят и так далее. Я прям записывал передачи на пленочный диктофон, а потом переписывал в тетрадку, такая вот книга рецептов получалась.

Кроме радио, у Наумкиных было много разных книг: от фантастики до школьных учебников, которые Оджан изучал.

— Там большая энциклопедия по физике была, например. Я открывал, читал, многое было интересно. Мне этого хватало, чтобы не тупеть и не вырасти, как это принято говорить, отшельником. По факту мы жили в отдалении от общества, но отшельниками никогда не являлись и сейчас не являемся.

Отец Оджана был эзотериком, писал книги на эту тему и даже имел поклонников. Наумкин-старший не хотел для себя славы, поэтому большую часть книг он просто-напросто сжег. Однако несколько произведений он всё же отдал в печать. Одно из них даже переведено на большое количество языков и издано в нескольких странах. Поклонники писателя иногда приезжали к Наумкиным, чтобы познакомиться и пообщаться. По словам Оджана, это помогало ему социализироваться, учиться находить общий язык с людьми:

— Приезжали иногда даже люди из других стран. Например, из Ирландии один человек приезжал, который из России давно уехал. Он прилетал специально к нам, чтобы пообщаться. Вот такая была популярность, и таким образом я общался вживую со многими людьми, не только с родителями. Конечно, это были не мои сверстники, это были люди намного старше меня, но мне всегда было интересно. Это в том числе улучшило мою речь, способность говорить и так далее.

Наумкины ушли жить в лес в 1991 году, осознав, что экономическая ситуация в стране будет ухудшаться:

— Я очень хорошо помню времена дефолта, когда деньги реально обесценились, превратились просто в фантики. Я жил в этой атмосфере, понимал, из-за чего родители изначально ушли. Я встретил такую вещь, как дефолт, уже вполне себе в сознательном возрасте, в 1998 году. Я понимал, что это причина, и мы так и жили дальше, потому что в лесу мы ни за что не платили. Да, немножко иногда не хватало каких-то шоколадок, иногда очень хотелось. Но выехать было очень сложно, я это всегда понимал, — поделился Оджан.

Тем не менее, у Алтайского Маугли уже с восьми лет начались разногласия с родителями по поводу того, где и как жить лучше:

— Я начал понимать, что я хочу что-то другое, хочу куда-то уехать. Наверное, все дети куда-то хотят всё время. И уже лет в 16−18 у меня было понимание, что того быта, который есть, мне не хочется. В то время я еще думал, что буду жить в горах и дальше, построю себе отдельный домик. Мне хотелось улучшений. Например, водопровод домой провести, не таскать по два ведра воды в день, чтобы мыть руки.

Со временем конфликтов становилось всё больше, и это раздражало всех членов семьи. В конце концов родители Оджана не выдержали и решили уехать автостопом в Приморье. Оставшись один, Оджан принял твердое решение — выйти к людям.

Первое, что решил сделать Алтайский Маугли — получить свой первый паспорт. Потом — написать заявление в полицию, что его родители пропали. Знакомые помогли Оджану написать необходимые бумаги и подтвердить личность 20-летнего парня.

После того, как Алтайский Маугли вышел из леса, он сначала переехал в Новосибирск, а через год решил покорить столицу:

— Когда в Москву приехал, удивился, что эскалаторы в метро такие длинные. А в целом я ко всему этому был готов. Я ехал не из-за впечатлений, а с пониманием, что мне нужно очень много работать, что надо срочно чего-то добиваться, что-то делать, чтобы вообще выжить. Я это понимал прекрасно, поэтому не было такого, чтобы я чему-то удивлялся, — рассказал молодой человек.

Сперва Оджану было непросто привыкнуть к частому общению с людьми: некоторые считали, что он странно разговаривает, и сторонились его:

— Кто-то говорил, что я какой-то не от мира сего, потому что у меня немного отличалась речь, была слегка не такая, как сейчас. Вроде бы то же самое говоришь, а вроде бы и воспринимают тебя как какого-то человека, как будто из другой страны. Технически я общался так же, а вот какие-то психологические моменты немножечко кого-то смущали, и меня тоже что-то смущало. Я не помню, что именно, но мое поведение чуть-чуть менялось, подстраивалось под окружающий мир.

Оджан прошел профессиональные курсы бармена — это единственное образование, которое у него есть. После этого молодой человек в течение десяти лет работал в общепите, поменял 15 работ — от грузчика хлеба до бариста. Благодаря такому богатому опыту, он смог открыть свой собственный бизнес — кофейную точку. Кроме того, Наумкин уже семь лет продает алтайский мед, в среднем — 700 литров в год.

Сейчас Оджан живет один. Девушки у него нет, и семью он пока не планирует — сперва хочет встать на ноги и разобраться с финансами. В планах открыть еще как минимум две кофейни и производство для интернет-магазина.