«Можно приехать в три ночи, и тогда пройдешь»: один день из жизни подмосковного военкомата, где мужчины неделями стоят в очередях

— Грачев!
— Иванов!
— Есть? Номер 49! 49-й номер!

Выкрикивает номера из толпы чья-то рыжая голова. И снова теряется среди высоких мужчин. Бесконечное жужжание и болтовня соединяются в один звук в узком коридоре военного комиссариата. Туда вереницами приезжают мужчины сразу из двух крупных подмосковных городов — Балашихи и Реутова. Кто-то пришел по повестке и скоро отправляется в армию, кому-то надо перекрепиться от другого военкомата к этому, кому-то — получить военный билет. А кому-то просто спросить.

Людей так много, что облокотиться попросту негде, а от духоты не спасает даже открытое настежь окно. На старых креслах, будто бы взятых из советского ДК, один за другим сидят молодые парни, в руках — небольшие полиэтиленовые пакеты с кипой документов.

«Такая парилка! А если у кого-то астма, а если в обморок упадут?» — сетует один из мужчин.

Почти все они с надеждой во взгляде смотрят то на один кабинет, из которого выходят ребята, то на другой. Единственное, о чем говорят почти все мужчины и даже молодые девчушки, оказавшиеся в этом коридоре, — какой у кого номер в очереди и есть ли вообще шансы попасть именно сегодня.

Жители Подмосковья пожаловались MSK1.RU на то, что уже несколько недель не могут встать на воинский учет или получить необходимую справку из-за огромных очередей в военкомате. Военнообязанные от руки пишут списки, вывешивают их на двери, следят за номерами и пытаются не получить штрафы за нарушение закона.

Напротив комиссариата за тяжелыми железными воротами, на которых выступают красные звезды с облупившейся краской, среди зарослей стоят десятки машин. Около них небольшими группами собираются мужчины: и совсем на вид школьники, которые, кажется, только вчера выпустились, и уже зрелые, с сединой в бороде.

На небольшой стоянке они делятся своими огорчениями и радостями, если кому-то всё же удается прорваться через толпу. Как они шутят между собой, «военкомат объединяет и уравнивает людей». За деревьями притаилась машина Росгвардии, плакаты с цитатами Александра Суворова и реклама службы по контракту, где большими буквами написано: «Стабильность. Уверенность. Надежность».

«Я думал, что приеду пораньше. Понадеялся на список, а его нет. Я в понедельник был 80-м. Посмотрел, как движется очередь, не стал ждать и уехал. Если ты хочешь реально попасть, надо приехать ночью и караулить. Быть в первой десятке, записаться и хранить этот список как зеницу ока», — говорит крепкий мужчина, которому нужно поменять военный билет.

Список, о котором говорят военнообязанные, — это решение, которое они приняли сами. Его пишут от руки и вывешивают на железные двери военкомата. Но никто не говорит, что среди записывающихся все честные: некоторые сдирают его и записывают по новой, пытаясь оказаться в первой десятке.

«Много людей. Очень много людей. Всех отправляют в один кабинет, не разбираясь. И срочников, и гражданских, и контрактников. Зимой там сидели восемь человек, которые принимали документы, — рассказывает Александр. — Сейчас всего четыре. Скорее всего, все в отпуска ушли. Списки… Я вчера приезжал, и списка этого уже нет. Причем я записался и сделал фотку на всякий случай, а его уже нет. А список, по которому внутри вызывают, это уже другой».

Разведав обстановку внутри военкомата, они, понурив взгляд, возвращались на стоянку напротив железных ворот — эдакого места притяжения.

«Мужики, всем удачи! — внезапно радостно окрикивает толпу один из военнообязанных. — Мне сказали, что надо получить бумаги по месту жительства. Сказали, что пройти комиссию не успею. Теперь до сентября! Они на следующей неделе все в отпуска отчаливают».

К этой небольшой группе мужчин то присоединяются, то откалываются новые участники обсуждения. Рассказать о свой судьбе подошел высокий худощавый отец.

«У меня дочка хочет на учет встать. Точнее, ее заставляют, потому что она окончила медицинский университет и теперь является военнообязанной, — с грустью в голосе рассказал отец. — Она сдала анализы в Москве, пришла, а ей говорят, что московские анализы не подходят. Пошла переделала, отдала за всё про все около 10 тысяч рублей. Снова пришла, а ей сказали: „Зачем вы переделывали, если у вас анализы московские уже есть?“»

Из железных ворот, прикрывая руками лицо, выбегает девушка. Она плачет и кричит кому-то в телефон: «Я 107-я! Что это за безобразие! Сколько я должна здесь стоять?! Я не буду, я просто не буду этого делать. Почему нельзя нормально организовывать работу заведения?!»

«А к руководству не пробовали идти, чтобы как-то решить вопрос?» — спрашиваем у стоящих.

«А смысл? — парирует один из них. — В прокуратуру если писать, так они всё равно…»

Александр объяснил, что попасть в нужный кабинет можно двумя путями: первый — приехать с раннего утра и ждать своей очереди «до талого», второй — приезжать по несколько раз и надеяться, что список сохранили, а те, кто в нем, не пришли.

«Сегодня же живая очередь, сказали. Вот я в воскресенье с 12 ночи буду занимать эту живую очередь. Приеду на машине, встану напротив ворот и сделаю музычку погромче. Можно мини-сейшен сделать, устроить мини-дискотеку», — самодовольно объясняет молодой парнишка.

Кто-то в очереди спросил: «А можно ли как-то все процедуры сделать через МФЦ?» Мужчины сразу сказали, что это невозможно: так или иначе, всех всё равно направляют в живую очередь. Да и как МФЦ проведет медицинскую комиссию? А если бы можно было заполнить все данные через «Госуслуги», то вряд ли бы была такая давка.

«Там сидит женщина, которая всех в 107-й кабинет отправляет. Это проклятый кабинет. Вообще без разбора, — жалуется еще один мужчина. — Хотя можно было бы отфильтровать людей, которых в 108-й, 106-й. Неважно. Но можно было бы как-то эту очередь расформировать. Парень бы зашел, ему бы выдали бумажку на медосмотр, и всё. Но нет, она на него потратила пять минут, а на кого-то сейчас потратит 20 минут. Но очередь бы как-то двигалась всё же. И тогда было бы понятно, стоит ли мне стоять здесь дальше или добирать недостающие документы».

Один из стоящих в толпе рассказал, что специально взял отпуск, чтобы разобраться с военкоматом. И вместо отдыха на морях стоять среди кустов и деревьев где-то под Балашихой. Другой вынужден мучиться в очередях между ночными сменами.

«В Железнодорожном был нормальный военкомат. Теперь там сборный пункт. Я туда пришел, чтобы военник поменять. Мне говорят: „Нет, у нас тут только забирают. Пойдешь?“» — объясняет Петр, у которого тоже двузначное число в очереди.

Мужчины рассказывают, что один из дней стояния в очереди всё же был удачным. Работники военкомата быстро разобрались со срочниками, и остальные уже не ждали по несколько часов.

«Ближе к обеду срочников уже не бывает. Настырные ребята. Прикинь, ты уже отслужил, и ты уже свободен. А свободу-то не дают», — шутливо говорит один из военнообязанных.

«После обеда хотя бы стоит посмотреть. Если ты понимаешь, что они приняли до 14:00 человек тридцать, надо стоять. Понятно, что 70 человек за три часа они не смогут отобрать», — советует опытный мужчина молодому парню.

«Я здесь был в 2016 году. Здесь вообще очередей не было. Золотые времена», — вспоминает еще один подошедший мужчина.

Из-за железных ворот выбегает девушка, которая кричит в трубку телефона и жалуется на нескончаемые очереди и непонятные списки. Недавно она окончила медицинский университет и вместе с подругой пришла прикрепляться в военкомат. Но с первого раза у них не получилось.

«Мы даже позвонили и узнали, нам сказали, мол, да, приходите и записывайтесь. Сегодня приезжаем, а списки уже новые, — рассказала Елизавета, выпускница медвуза. — Люди, которые вчера приезжали записываться, их в списках нет. Кто сейчас записан, уже больше 100 человек, уже новые списки сделали. Каждый день новые списки. Но при этом „приезжайте, записывайтесь“. Это бесконечно может длиться. Я уже неделю езжу. Если мы не прикрепимся, то нам выпишут большой штраф — тысяч 30–40 точно. Мы диплом уже получили и должны встать на учет».

Стоящие в очереди уже получали штрафы за то, что своевременно не являлись в военкомат. Люди уже шутят, что готовы заплатить самую большую сумму, лишь бы перестать ездить сюда.

«Я уже платил штраф за то, что не приходил вовремя. Заплатил десятку — и свободен. Уже спрашивал: „Ребята, кому занести 30 тысяч — максимальный размер штрафа, чтобы сюда больше не таскаться?“» — объясняет один из мужчин в очереди.

Кому позволяет положение, отсиживаются в припаркованных неподалеку машинах. А кому повезло меньше — заказывают доставку, чтобы хоть как-то прожить этот день. К военкомату подъезжают такси, из которых выходят молодые родители с детьми, мужья с беременными женами. Люди идут на всё, лишь бы не сидеть в военкомате несколько часов.

«А я зашла, и мне говорят: „Что эта блатная пришла?“ Какая я блатная? — возмущается девушка в очереди. — Это потому, что у меня ребенок? Блатные не служат. Была бы я женой генерала… А что… тут девушек по пальцам пересчитать. Они только вон колледж окончили или универ».

Чтобы узнать, почему столько людей вынуждены стоять в очередях и как сейчас устроена работа военного комиссариата, мы отправились в приемную. За столом сидит секретарь и еще одна сотрудница. Услышав, что пришли журналисты, они скривили лица. Но всё же объяснили, что прием начинается с 09:30 и ведется в полном объеме.

«По поводу каких очередей? Они сами эти очереди создают. Всё, что здесь происходит, за это отвечает руководитель, — причитает одна из сотрудниц военкомата. — Он сейчас находится на призывной комиссии. Люди пусть что хотят говорят, это их право. У нас есть определенные приемные дни, и мы не создаем никакие очереди. Очереди — за забором. По пять дней пишутся, там стоят и что-то хотят сделать. У нас живая очередь».

Пока одни ждут своей очереди и трепетно отслеживают номер, из здания военкомата вылетает молодой парень, который начинает вприпрыжку скакать по улице и распевать: «Я свободен, слово птица в небесах!»

Это не первый раз, когда жители Подмосковья жаловались на огромные очереди в балашихинском военкомате. Люди также рассказывали, что были вынуждены занимать место с 5 утра.