«Мы здесь как дома. А дом хотят отобрать»: как продавцы и покупатели борются за Коптевский рынок, приговоренный к сносу ради нового ЖК

«Сколько живу на свете, столько сюда и хожу. Еще мамка моя сюда меня водила. Мы все друг друга знаем. Там, например, ребята стоят — муж с женой торгуют. Здесь можно обуться, одеться, наесться. Это не просто рынок — большая семья. Голубушка, сделайте так, чтобы его не закрывали».

Упрашивает нас покупательница, пытаясь перекричать других собравшихся, у палатки с одеждой. Новость о скором закрытии Коптевского рынка разлетелась быстро и сразу посеяла смуту. Один человек в толпе только заикнется — вокруг него стихийно образовывается толкучка из десятка таких же возмущающихся.

Волнения вспыхнули и среди продавцов, многие из которых уже больше 30 лет стоят за прилавком — их дети учили азбуку возле лотка с помидорами, а затем и сами встали на место родителей.

Для покупателей, которые ходят сюда десятилетиями, рынок — не просто место, где можно купить и продать. А точка притяжения со своей историей. О первом купленном здесь ранце, который давно истрепался и выкинут, о мамином варенье из местных ягод, а мамы уже нет в живых, о знакомстве в очереди с мужем, в браке с которым появилась уже своя семья.

Корреспонденты MSK1.RU побывали на Коптевском рынке, который уже на протяжении нескольких дней бурлит из-за новостей о сносе. Рассказываем, как и зачем продавцы вместе с покупателями встали на защиту любимого места, а также почему власти Москвы наконец-то добились его уничтожения.

Несмотря на будний прохладный день, на рынке вовсю кипит жизнь. У небольших палаток, обтянутых синим брезентом, одна женщина лет 50 примеряет меховую курточку, рассматривая себе в зеркале, другая смотрит для внука меховые носки, выложенные на прилавке вместе с бельем и майками.

Чуть поодаль суетятся продавцы: то и дело взвешивают ярко-красные помидоры, на вилочке дают попробовать малосольные огурцы и капусту, зазывают купить персики, а пенсионерки с небольшими тележками тщательно выбирают пучки петрушки.

Территорию рынка условно можно разделить на несколько зон: вещевой, где продается всё, начиная от крышек для банок и заканчивая ночнушками, далее стоят ряды с фруктами, овощами, а на земле лежат арбузы, которые вот-вот треснут от спелости, там же стоят смуглые мужчины с десятком баночек и скляночек с разными соусами и маслами. За ними в закрытых кирпичных одноэтажных помещениях орудуют мясники. Рядом расположены парочка кафе, где подают осетинские пироги и шашлык.

«Вам малинку? Вам по сто? Давайте сто сделаем. Подходим, ребята. Всё вкусное!» — выкрикивает покупателям Татьяна. Она уже 30 лет после окончания торгового техникума продает на этом рынке овощами и фруктами.

«Ох, спасибо! Но я надеюсь, что мы с вами еще встретимся. Вы закроетесь, а мы ведь всё равно найдемся», — с надеждой отвечает ей покупательница.

«Хорошо, солнышко, буду ждать вас», — говорит Татьяна.

Из каждого уголка рынка слышно про скорое закрытие. Торговцы с грустью говорят, что пару дней назад к ним приходил представитель администрации, который заявил: работать здесь они будут до 27 сентября. После этого будет три дня, чтобы собрать все свои пожитки и товар, а затем должны уйти с рынка.

«Знаете откуда мы приезжаем? — спрашивает нас покупательница Инна. — Аж из Строгино! В округе нету рынков. У меня подруга из Медведково приезжает, а еще одна из Жулебино. Куда написать, кому пожаловаться? Зачем Собянин это творит-то? Почему о людях опять не подумали и сделали по-своему?»

В телефонном разговоре с MSK1.RU представитель администрации, сотрудников которой не оказалось на рабочем месте, сообщил, что будут сносить павильоны. На их месте построят новое здание, а рынок расположится на нижних этажах. Но точек, конечно, хватит не всем. Когда именно начнется демонтаж, никто не знает.

Местные жители и завсегдатаи рынка возмущены тем, что программа реновации разрослась настолько. Они были готовы смириться с тем, что из родных теплых кирпичных пятиэтажек сами переезжают в новые высотные дома. Но попрощаться с Коптевским рынком из-за нее оказались не готовы.

«Здесь вот приходишь, а они торгуют. Все уже нас знают, и мы всех знаем. Уже к своим ходим как к соседям. У нас есть свои любимые точки, где мы знаем вкусный творог или хорошие вещи. Видимо, чиновникам это нашим выгодно, потому что посмотрите, дома у нас лепят только в путь, — указывает покупательница на новые дома. — Вы поглядите, за рынком у нас куча домов по реновации. А у МЦК эти кубики-рубики, ну, здоровые башни такие. Что-то случится — и он разом сложится».

Споры о сносе Коптевского рынка на небольшом пятачке около одной из палаток разгорались всё сильнее и сильнее. В ход пошли уже разговоры и про Лужкова, и про Собянина. В диалог вклинилась Елена — врач из местной поликлиники, которая живет в Коптево с 1987 года. С того же времени она чуть ли не каждый день заглядывает на рынок.

«На рынке мы каждый божий день. Вы сами понимаете, что в магазине вы не купите никакие помидоры, ни огурцы, ни ягоды — ничего. Честно говоря, мы здесь и обувь, и одежду покупаем. А питание… Что такое рынок и что такое магазин — небо и земля, — говорит Елена. — Потому что вы даже зелень не купите, она будет пластмассовая. И аромат у нее совсем другой. Сейчас дома как карточные домики строят. Мы, конечно, не против реновации — сами под нее попадаем. Но мне обидно, что я из хорошей пятиэтажки должна переехать незнамо куда. А рынок убрать — вообще нонсенс».

Врач рассказала, что живет вместе с маломобильной матерью, за которой ухаживает. И, как говорит Елена, хочется, чтобы родной человек съел нормальный фрукт, а не химию.

«Детки были маленькие — здесь закупались, потом внучка появилась, и ее сюда же водили. Вот там ребята торгуют, я у них для мужа покупаю вещи. Я здесь детскую коляску покупала, кроватку для первого ребенка, мебель покупала. Всё тут было. Здесь у Натальи — для себя присматриваю, — признаётся Елена. — Меня настолько знают, что даже домой дают померить маме. Потом приношу или на размер побольше, или я деньги приношу на следующий день. За столько лет на рынке сложились доверительные отношения, которые уже нигде не встретишь. На рынках только вот так. Я понимаю, если бы хотели здесь облагородить».

Рядом с Еленой, опираясь на груженую тележку с продуктами, в очках с толстыми линзами еле стоит пенсионерка. Ей уже под 90 лет. За продуктами в Коптево она ездит с Речного вокзала.

«У нас там ничего нет. Года три работала ярмарка выходного дня. Но ее быстро закрыли, потому что никто ничего не брал, — признаётся пенсионерка. — А они все везли с оптовых рынков за бешеные деньги. У меня вторая группа инвалидности, я с палочкой и рюкзаком хожу. Говорят, что Коптевский закроют, а я купила побольше. Даже не знаю, как всё это донесу. Вот так и езжу. Здесь торгует женщина из Владимирской области. Она всё везет из леса, не перепродает».

Почти все покупатели говорят, что для них Коптевский рынок — часть истории города и района, где они родились и выросли. А его уничтожение равнозначно тому, чтобы каждому из них стерли память о детстве или студенчестве.

«Ребята, я вот здесь 40 с лишним лет. Для меня этот рынок — это просто… — от волнения запыхалась жительница Коптево Ирина. — И утром ходишь, и вечером ходишь. Раньше у нас здесь были ряды специально для бабушек, где и цветы можно было купить, и рассаду. Для нас рынок — это история. Это наша история. Мое мнение — никаких домов. Пусть будет этот рынок. Единственный рынок на весь округ. На весь округ! Я 35 лет живу в этом районе. И постоянно. Только сюда, только сюда».

«Да здесь даже поблизости нет ни одного рынка, все посносили, — возмущается покупательница Елена. — Во-первых, это безобразие. А во-вторых, почему так срочно-то? Может, смена собственника произошла? Так нельзя поступать с людьми. Они-то товаров навезли. И что это вообще такое? О жителях подумали? В продуктовый, конечно, привозят. Но там, извините, качество оставляет желать лучшего. А куда ходить? В эти дорогие крытые рынки, как в Даниловском районе? Деньги-то откуда?»

За разгоряченным разговором покупателей наблюдает Амир — смуглый мужчина в черной кожаной куртке — об общей боли почти ничего не говорит, в основном слушает. На Коптевском рынке он торгует сухофруктами большую часть своей жизни, начиная с нулевых. Рядом с ним аккуратно выкладывает на прилавки товар Татьяна. После окончания колледжа она сразу пошла торговать еще молодой девчонкой.

«Это наш второй дом… — тихо говорит продавщица Татьяна. — Представляете, я здесь с мужем познакомилась. Он молодой пришел из армии, в охране служил. А тоже только пришла торговать. Мы с ним вместе больше 20 лет. У меня есть свои покупатели. Например, одна из них просто приходит поговорить, рассказывает о своем дне. Слушайте, я так люблю этот рынок. Когда его один раз закрыли, муж сказал, что больше не пустит работать. Через месяц его открывают, все торгуют. А я нет. Я чуть ли не ревела. Но в итоге я вышла. Я привыкла здесь работать».

Взять и переехать с насиженного места в какой-либо торговый комплекс для продавцов выйдет в копеечку. По словам Татьяны, снять квадратный метр стоит порядка 3,5 тысячи рублей, не считая коммунальных платежей и налогов. Необходимо также обустроить точку, сделать остекление, закупить кассовые аппараты. Не у всех сейчас подъем в бизнесе.

Торговать на Коптевский рынок приезжают люди из разных уголков России: Кубани, Волгоградской области, Тамбова, Владимира, разных сёл, разбросанных на юге страны. Как говорят продавцы, деваться им некуда: найти в нынешнее время точку за адекватные деньги практически нереально. Поэтому многие из них будут вынуждены вернуться домой и пытаться устроиться там. Об этом задумывается и Максим — коренастый мужчина в огромной куртке цвета хаки, торгующий уже 12 лет на Коптевском рынке.

«Такая жизнь — всегда перед фактом ставят, — с грустью говорит Максим. — Вот сколько здесь работаю, столько и пытаются рынок закрыть. Но не получалось, потому что здесь какие-то коммуникации под территорией рынка. Но не получалось. А сейчас, наверное, получится. Постоянные качели. Закроют, значит, поедем домой, в Липецк, будем чем-то заниматься, тем же самым. У нас товаров-то много, почти всё свое. Мы можем также на базе сдавать. Разница по деньгам будет существенно. Рынков-то таких не осталось уже, где с автомобилем может стоять. В основном все крытые уже».

Рядом с Максимом, облокотившись о прилавок, стоит Мадина и выплевывает косточки от абрикоса. Ее цветочная палатка — напротив. Но сейчас она не торгует, а только помогает знакомой.

«Мы здесь практически живем, — признаётся Мадина. — Мы утром приходим на работу, а вечером — домой. У нас больше ничего в жизни нет. Мы все здесь как одна большая семья. Мои дети здесь выросли. Дочке было три с половиной года. Зима, а она ходит по рынку, помогает мне торговать. Она здесь за прилавком сидела училась, сейчас сама учительница. Мы неместные, я из Молдовы, 35 лет мы здесь, 20 из них — на этом рынке. Я работала в молочке, на колбасах и мясом торговала. Сама воспитатель по профессии, работала в детском садике. А когда переехали сюда, работы не было. Нашли этот рынок. Это было для меня дико. Тогда в первый раз в жизни видела трамвай».

Когда Мадина переехала в Москву и стала торговать на рынке, ее сын практически не знал русского языка. И выучил его благодаря местным, которые с ним разговаривали. Продавщица признаётся: «На Коптевском рынке мои дети выросли бок о бок с нами».

«Мы стояли рядом с людьми с других рынков: Рогачевского, Дмитровского, там все-все были. Очень много людей приходили. Потом уже начали открываться сетевые продуктовые магазины, — вспоминает продавщица. — Реже стали ходить, но всё равно остались те, кто спустя годы верен своим».

В разговор резко вклинивается старушка в причудливом чепчике и с охапкой лаврушки в руках. Она чуть ли не кричит: «Мы против! Мы всем пучком против! Всем пучком!» и указывает на свою ароматную покупку для закруток.

«Вот, видите, какая штука? — трясет лавровым букетом пенсионерка. — Пахнет хорошо. И договариваются люди хорошо. С новостроек ничего не купишь. И вот этого не купишь. А стеклянные помидоры, которые выращивают непонятно где, нам не хочется есть. Я всю жизнь сюда хожу. И мама ходила, и дед ходил, все ходили».

Пенсионерка сказала, что купить хорошее мясо или не перемороженную курицу сейчас негде. Она много лет берет у Александра — одного из местных продавцов, чья точка расположена в отдельных кирпичных корпусах Коптевского рынка.

Когда заходишь внутрь, первое что бросается в глаза — очереди из желающих купить мясо. А за холодильной витриной разложены ярко-розовые: рульки, ножки, бедра и даже свиные головы. За стойкой стоит тот самый Александр — крупный и улыбчивый мужчина, рядом взвешивает товары и рассчитывает покупателей его сын.

«Мы ищем, ищем торговые места… Пока не знаю, что делать даже. Я здесь вообще с 1990-х. Для меня это самый ближний рынок, — объясняет Александр. — У нас свое хозяйство, поэтому решили здесь. У нас здесь уже и второе, и третье поколение работает. Все люди хотят кушать свежее и вкусное. Может, чуть подороже, но никаких посторонних запахов и чего-то такого. Говорят, что люди будут писать и жаловаться. А если всё связано с большими деньгами, то может, надежды и нет уже».

В соседнем от Александра ряду вовсю орудует топором для разделки мяса Елена — темноволосая женщина в ярком фартуке и блестящими тенями на глазах. Она вместе с мужем возит товар в Москву из Тамбовской области.

«Мы 30 лет здесь! Вот вся компания из Тамбовской области из Первомайского района. Раньше у нас целый павильон был. Потом наши земляки побросали эти места. А мы вот остались, — признаётся Елена. — Тысячу лет у нас покупатели, по сколько лет люди сюда ходят. Нас родственники сюда привезли, мы так и остались. Коптевский рынок — для на всё. Это наш доход, для него держим дома птицу свою. Сейчас у нас беда, куда это всё девать. Остаемся мы на нуле. И день рождения вместе празднуем. Просим администрацию разрешить нам утром позавтракать тортиком и чаем».

Елена отвлекается от разговора и помогает своему мужу рубить мясо. Вокруг шум и толкотня. Куда-то в толпу продавщица кричит покупательнице: «Пока мы здесь, до 27-го. Вы курочку, мяско пока можете заказывать. А потом звоните! Обязательно звоните! Запишите мой номер, а то еще забудете. Да запишите-запишите. На связи, моя дорогая. Надеюсь, что еще повстречаемся».

В ожидании своей очереди за мясом для наваристого борща люди обмениваются номерами телефонов не только друг с другом, но и с продавцами. Спустя столько лет, сколько они ходят на рынок, боятся потерять хороших людей в строительном переделе.

«У меня соседи все в шоке, будем записывать номера телефонов и встречаться, — поддерживает Елену одна из покупательниц в очереди. — Мы сюда гуляем. Я сюда 30 лет уже хожу. Это безобразие просто! Я покупала мясо из магазина, варила три часа. Потом даже кошкам не стала давать».

На выходе из крытых рядов в красном фартуке в одиночестве курит еще один продавец мясного отдела. Он нервно теребит пачку сигарет, когда речь заходит о закрытии рынка.

«Конечно, все плачут. Все привыкли. Я здесь 30 лет. Рынок как дом родной. Я здесь полжизни прожил, — пылко отвечает продавец. — И для людей он много что значит. У нас здесь тоже семейный подряд — сестра с мужем торгуют. Куда идти? Где нас ждут? Я как из армии пришел, так начал возить сюда. Они обрезают нас везде. Куда хозяйство девать, не знаю. По налогам тоже тяжело, нас давят. Я вытягиваю за счет того, что у нас свое хозяйства. А где легко?»

Но не все торговцы на Коптевском рынке плачут вместе с покупателями и бегут искать новые места работы. Есть там и те, у кого уже пригрето местечко на другой точке.

«Да… Последний день. Вопросы о закрытии не ко мне, — отмахивается продавщица гранатов. — Другая точка есть, туда пойду работать. А что рассказывать — нечего рассказывать. Всё как есть, так и есть. Нам сказали, что 27-е — последний рабочий день. Значит, так оно и будет. Но за 7 лет все, конечно, как родные стали. Ну обменяемся контактами. Жалко, конечно, история. Поколениями сюда ходили. Всё меняется. Что нам сделать? Это народ должен делать. Бессмысленно».

Неподалеку от прилавка с гранатами с трехлетним ребенком на рынках стоит владелец местного небольшого кафе. Сам он родом из Осетии, поэтому возит оттуда мясо и сыры. За кассой стоит его жена Марина, которая ждет уже четвертого малыша. А сам владелец небольшого бизнеса пока не знает, что делать, — спустя год после открытия дела только-только пошли в гору. Сейчас он думает, чтобы взять всю семью в охапку и вернуться на родину.

«У меня нет помещения. Собянин — не мой дядя, который скажет: „Всё сносите, а это оставляйте“. Люди приходят, спрашивают: „Что нам делать? Как нам быть теперь?“ А мы сами не знаем. Мы и так всё тянули из последних сил, — говорит владелец кафе. — Чуть-чуть стало полегче. Люди со временем узнали про нас, начали отмечать здесь праздники. А буквально пару дней нам сказали: „Закрывайтесь, ищите помещение. Твои проблемы“. Есть какая-то доля желания остаться, что-то попытаться найти, меню уменьшить».