«Захотели избавиться от налета 90-х и наследия Лужкова». Как и почему в Москве уничтожают рынки, где люди закупались годами

Недавно в Москве закрыли Коптевский рынок, куда десятилетиями ходили и местные, и жители других районов. Активисты и торговцы до сих пор пытаются отстоять любимое место: устраивали сходы, собрали несколько тысяч подписей за его сохранение, часами стояли в очереди, чтобы отнести обращения в приемную президента России.

Но такая судьба постигла не только Коптевский рынок. За 2026 год закрылись Каширский, Северный рынки. Вместе с этим больше не закупиться на авторынке «Южный порт». Вскоре 8 марта и 1 сентября москвичи не увидят очередей и на Рижском рынке, который выставили на торги.

По словам антрополога Олеси Меркуловой, которая на протяжении нескольких лет изучала жизнь Преображенского рынка, торговые точки типа Коптевского в Москве начали меняться с приходом к власти Сергея Собянина и его команды. Чиновники подошли к делу с особым энтузиазмом, как говорит эксперт, «захотели избавить город от налета 90-х, наследия Юрия Лужкова».

«Захотели уничтожить стихийную торговлю, которую, конечно, в последние годы начал контролировать и Лужков. Но именно усиление этих процессов произошло, уже когда мэром города стал Сергей Собянин, — объяснила Меркулова. — Такие проекты, как реконструкция Парка Горького и рынков, — взаимосвязанные проекты. Мэрия начала смотреть на всё городское пространство одинаковым образом и видела его очень джентрифицированным. Джентрификация — это процесс, который переводится как „облагораживание“. Когда какие-то пространства более стихийные начинают облагораживаться и дорожать».

Из-за этого процесса, как объяснила эксперт, менялась и структура потребления, и сами люди, которые приходили на рынок за огурцами и помидорами. Один из первых проектов — Даниловский рынок, который реконструировал крупный ресторанный холдинг.

«Подобные сельскохозяйственные рынки в Испании и Италии, например, превращали в дорогие фудкорты с веером ресторанов и очень высокими ценами на продукты. Они, скорее, служат украшением, нежели местом реального потребления, — добавила антрополог. — Все сельскохозяйственные рынки до 2012 года были муниципальными. Этот актив был для Москвы, скорее, головной болью. И понятное дело, что чиновники очень хотели от него избавиться и продавать желательно подороже. Поэтому эта джентрификация стала еще и способом от этих активов избавиться».

Олеся Меркулова считает, что рынки воспринимаются властями как очень хаотичные и неконтролируемые пространства. Внешне они действительно выглядят так.

«Но проблема в том, что когда ты облагораживаешь рынок вот по типу Даниловского, то ты не просто делаешь его красивым и визуально приятным, а полностью меняешь сценарии потребления и аудиторию. С рынка уходят люди, которые приходили туда годами, знают его с детства», — добавила Меркулова.

Главная особенность таких рынков, как Преображенский или Коптевский, — огромное количество игроков в виде торговцев. Как рассказала антрополог, из-за хаоса покупателю сложно выбрать, поэтому со временем они ищут «опору» — своих продавцов, в товаре которых уверены. Торговцы также заинтересованы в своих постоянных покупателях.

«Поэтому между ними возникает феномен связей. Когда покупатель и продавец взаимозависимы друг от друга и склонны строить долгосрочные отношения, хотя имеют свою экономическую выгоду, между ними возникают практически соседские или даже дружеские взаимоотношения, — добавила антрополог. — К продавцам приходят одни и те же люди, они знают их годами. Они начинают общаться, рассказывают друг о друге, делятся радостью и горестью своей жизни».

Вместе с этим Олеся Меркулова называет рынки пространством карнавального типа. Когда туда приходит покупатель, то слышит много криков, шуток, видит много разных цветов.

«Много неприглаженной жизни, карнавальной атмосферы. Когда происходит благоустройство, рынок прилизывается, перестает быть хаотичным и ярким. И это тоже потеря аутентичности города. То есть вместе с рынком теряешь сразу несколько вещей. Ты теряешь ощущение, что можно прийти и пообщаться со своим продавцом как с близким человеком, как с соседом или даже родственником, — добавила Меркулова. — Для города это очень важная эмоция. Если этих эмоций нет в городе, он воспринимается чужим. Ты не чувствуешь себя в нем человеком, горожанином. Также теряется аутентичность места, которое тоже эмоционально привязывает людей и дает возможность воспринимать город своим».

Общественный уполномоченный по формированию комфортной городской среды и развитию общественных пространств и парков Сергей Буторин считает, что Москва, будучи столицей страны, должна быть генератором лучших идей, задавать тренды и быть примером для регионов. Это касается и переделки рынков в новые места.

«Мир стремительно меняется, Москва — тоже. Потребителю уже не нужен продавец, который 40 лет стоит за прилавком. И зачастую, когда мы учим предпринимателя давать более качественный сервис, он сначала воспринимает это тяжело. А когда уже вошел в ритм, говорит: „Слушайте, это здорово. У меня больше продаж“. И не важно, продает он овощи, фрукты или варит кофе», — объяснил Буторин.

По словам Сергея Буторина, продавцам, которые десятки лет стоят за прилавком, необходимо идти в ногу со временем, подстраиваться под изменения.

«Надо меняться вместе с эпохой и становиться другим, современным предпринимателем. Поэтому здесь нужно путем каких-то позитивных переговоров, объяснений говорить предпринимателям, что вот у нас будет другой продукт, — считает Буторин. — И вы тоже должны изменится. А мы найдем ресурсы поменять концепцию в части подачи сервиса».

Общественный уполномоченный по мерам государственной поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства Елена Сатинина рассказала, что сейчас рынки в основном переделывают в фудкорты.

«В итоге рынки останутся как объект культурного наследия, — считает Сатинина. — А что делать предпринимателям? Безусловно, их закрытие повлечет за собой безработицу. Они будут переквалифицироваться, кто уже совсем отвалится. Потому что магазины сейчас вытеснили. Глобально рынки останутся как историческая фишка нашей страны. Они изживают себя. Молодежь уже на рынки не ходит. Вот, например, Ленинградский рынок сейчас тоже частично переделывают в фудкорт. А всё, что там осталось, — историческая часть, куда люди приходят посмотреть на продавцов, как на динозавров».

• Стало известно, что могут построить на месте легендарного Рижского рынка в Москве;

• как москвичи простились с легендарным Коптевским рынком, который снесут из-за строительства ЖК;

• как продавцы и покупатели встали на защиту Коптевского рынка, который хотят снести ради нового ЖК.