«Отца уже не было слышно. Только Мишка кричал: „Мама!“»: кого Егорьевск винит в трагедии молодой семьи, потерявшей младенца из-за удара БПЛА

Жаркое утро последнего дня июня. В небольшом городке в двух часах от Москвы, спрятанном среди серых панелек, молодая семья начинает новый день. На втором этаже краснокирпичного дома жена еще лежит в кровати, рядом ворочается шестимесячный малыш. Еще пара минут, и она спустится вниз. На кухне уже чем-то гремит супруг, который собирает старшего, шестилетнего сына в детский сад. Совсем скоро им надо выходить из дома.

На улице с пяти утра что-то громко жужжит, будто друг за другом проезжают мотоциклисты. Обеспокоенные жители соседних домов выглядывают из окон и пытаются рассмотреть странный объект среди облаков. Еще минута, и раздается сильный взрыв. Стекла в пятиэтажках моментально выбивает из рам — осколки разлетаются по детской площадке и песочнице. И нехорошая свинцовая тишина повисает вокруг. В небо струйкой поднимается черный дым.

Краснокирпичный дом, где молодая семья еще пару минут назад собирала сына в детский сад, сложился пополам. Он превратился в месиво из кирпичей, балок, тряпок и детских игрушек. Из разных комнат вырываются языки пламени. Оттуда не раздается ни плача, ни криков о помощи. Только где-то под грудами еле слышен детский голос: «Мама, ты где? Пап! Позовите маму!»

30 июня в подмосковном Егорьевске БПЛА ударил в частный дом. Губернатор Воробьев сообщил, что из-под завалов спасатели достали родителей и их детей. Мать с отцом — в тяжелом состоянии, им ампутировали конечности. Недавно родившийся Илья скончался по пути в больницу, а его старшему брату Мише удалось выжить.

MSK1.RU рассказывает, как Егорьевск переживает трагедию, которая сплотила весь город, что происходило в первые минуты ЧП и как оно одним утром разрушило жизнь молодой семьи.

Тихий подмосковный город Егорьевск, где выросли 29-летняя Ольга и ее 35-летний муж Игорь (все имена в материале изменены), прославился как один из главных центров купеческого модерна и родина Малого Эрмитажа. В нем живет чуть больше 100 тысяч человек. Поэтому практически все знают друг друга в лицо, кто в каком доме живет, вышла ли замуж внучка и почему зять пьет.

Если отойти от центра с историческими зданиями XIX века вглубь, то можно увидеть типичный российский город. Частные дома смешиваются с грязного цвета панельками, на улицах под палящим солнцем на веревках сушится только что постиранное белье, от которого пахнет дешевым порошком, на лавочках уселись старушки, а на крыше пятиэтажки громко копошатся рабочие, которые меняют покрытие.

Именно в этой панельке живет Саида — улыбчивая соседка Ольги и Игоря. Окна ее квартиры выходят прямо на их дом. Она видела, как место трагедии оперативно оцепили спецслужбы, как пожарные отправились на пепелище и как у руин столпились важные начальники. В городе ввели режим повышенной готовности.

«Мы думали, что это в наш дом прилетело. У нас выбило окна, балкон. Мы как раз с ребенком в сад собирались. Я на него прямо легла, — вспоминала Саида. — Он испугался из-за этого. Мне казалось, что это мотоциклы шумят. Ребенку говорю: „Бж-ж-ж, как громко едут, да?“ Бабах! Через минуту я вылетаю. Моя сестра пошла с собакой гулять, и она была около помойки. Ее оглушило. Я выбежала на балкон — всё в пылище. Цветы, утюг — всё упало. Лешка у меня плачет. Он не понял, испугался, наверное, оттого что я на него просто упала, пытаясь закрыть».

Соседка выглянула в окно и увидела знакомых, которые проходили в момент атаки БПЛА по улице. Муж накрыл жену, и она ударилась головой обо что-то. Мужчина, покрытый пылью, увидел Саиду и попросил: «Водички, можно водички. Пожалуйста!»

«Мы даже не поняли, в чем дело. А сестра увидела, как летел беспилотник, — рассказывала очевидица. — Она мне говорит: „Саида, всё так затуманено было. Думала, что в 40-й дом упал“. Сосед Димка сразу выбежал. Я ему кричу: „Там дети!“ А там Мишенька кричит: „Мам, пап!“ Ребята оставили все свои разбитые машины и побежали туда. Они вытащили мальчика — звук шел с первого этажа. Я ему дала футболку, тапочки, потому что он в трусиках был. Прохожие стояли и обнимали его».

Шестилетний Миша не плакал, когда его достали соседи. Саида, которая надевала на ребенка футболку, говорила, что мальчик не трясся: попросту не понял, что именно с ним произошло. Сын терпеливо ждал, когда мама с папой заберут его.

«Отца уже не было слышно… Мишка только кричал: „Мама! Когда маму выведут?“ Женщина, которая рядом с ним стояла, сказала: „Ну маму уже не выведут“. Олька — спортсменка, она справится, — говорила Саида. — Они хорошие ребята, семейные. Вот Игорь всегда своего ребенка сам в сад водил, потому что Олька с маленьким была».

За жизнь Оли сейчас борются врачи. С Игорем они знакомы еще со школьных времен. Оба занимались спортом: она — гандболом, он — мини-футболом. Игорь отслужил в армии и устроился водителем в МЧС, а Ольга окончила университет и работала в государственных бюджетных учреждениях.

В 2018 году они поженилась — через пару лет у них родился первенец Миша. Прошел год, и Игорь ушел из МЧС по собственному желанию, сказав, что хочет быть поближе к своей семье. Он открыл мастерскую по ремонту велосипедов и нередко выставлял свои анкеты как мастера на все руки.

«Обыкновенная семья, часто видели, что к ним приезжают друзья. Все девчонки молодые, все с детьми. Люди-то, самое главное, простые и хорошие», — рассказывала местная жительница, которая живет неподалеку от места ЧП.

В тот же год, по словам соседей, от последствий коронавируса у Ольги скончался отец. А мать Игоря сбила машина, и она оказалась в реанимации с открытой черепно-мозговой травмой. Многие жители Егорьевска помогли деньгами на лечение. Спустя несколько лет после череды тяжелых событий за пару недель до Нового года в семье родился Илюша.

Еще пару дней назад со своим братом он гулял в коляске на детской площадке прямо напротив дома.

«Оля была ученицей моей подруги. И она просто в шоке от случившегося. Когда произошел взрыв, никто не понял, что случилось, — поделилась знакомая семьи. — А облачко дыма-то появилось. Моя сватья попала под этот взрыв, когда шла на работу. Ее отбросило и накрыло каким-то листом железа. В карманах были стекла. Не могу представить: ты спишь с маленьким ребенком, и на тебя всё это валится».

После взрыва на детской площадке гуляют уже другие дети. Под ногами около песочницы кое-где хрустит стекло от разбившихся окон, разлетевшиеся части отделки дома собраны в черные полиэтиленовые мешки и ждут дворников.

«Окна выбило — будь здоров! Вот они здесь и валяются. Я видела, что даже у кого-то на третьем этаже лопнули пластиковые окна. Волна попала в этот дом. В магазине все стекла полетели», — показывает жительница Егорьевска на разбитые окна дома, где живет Саида.

В городе вроде бы ничего не изменилось: пузатые мужички стоят в очереди в алкомаркет, мальчишки наперегонки катаются на велосипедах, у лавочек судачат мамочки с колясками. Только вот все они хотя бы на минуту задерживают взгляд на раскуроченном доме. Там, на втором этаже, среди обуглившихся балок от ветра колышется повисшее маленькое детское голубое одеяло.

«Я был у окна, которое выходит на дом Оли и Игоря. И вся их крыша прилетела на нашу, — указывает наверх Леонид, сосед, который вместе с супругом ближе всех живет к пострадавшей семье. — Я когда в окно выглянул, всё это падало передо мной с крыши на землю. А дом тот весь загремел. А мою жену волной с кровати выбросило. Здесь все понабежали, ребята ворота открыли и мальчишку вытащили. Отца плитой придавило».

Сейчас, глядя на полуразрушенный дом, уже сложно сказать, где и какая комната была. Его вывернуло наружу и покосило, а от второго этажа, где, вероятно, располагалась спальня, не осталось ни одной целой стены.

Вырванные с корнем батареи, белыми разорванными соплями свисает натяжной потолок, разбросаны куски черепицы, перекрытий и надломленные бетонные блоки. О том, что здесь жила семья, напоминает лишь зацепившееся за деревянное перекрытие красное полотенце и обуглившаяся гирлянда из флажков, которые часто вешают на дни рождения.

«Мы увидели, когда там уже всё горело и половину дома разнесло. Без конца ехали скорые и МЧС, каких машин тут только не было, — вспоминает пенсионерка, усевшаяся на лавочке у дома со своими подругами. — Страшно! У нас такой треск был! У меня даже балконная дверь отвалилась. Вот так, помилуй Бог, вот так чего, не приведи Господь».

Выжженый газон перед побитым красным забором дома устелен мягкими слониками, мишками и зайцами. Игрушки кладут прямо на букеты красных роз и небольшие пакеты со сладостями. Местные один за другим несут на стихийный мемориал новых плюшевых зверят. В память о малыше, который уже не сможет с ними поиграть.

«Игрушек… игрушек так много. Сегодня больше, чем вчера. Ребенка жалко, как же так», — причитает сосед, закуривая одну сигарету за другой.

Он простоял около получаса, глядя на руины дома Ольги и Игоря.

«Всё несут и несут. Трагедия страшная. Мы этого не ожидали. Мы настолько спокойны были! Люди собирают им деньги. И сам Воробьев (губернатор Московской области. — Прим. ред.), сказал, что помогут семье. В такой момент надо помогать», — вздохнув, сказала пенсионерка, которая тоже живет неподалеку.

Когда Ольгу и Игоря забрала скорая и срочно доставила в реанимацию, а шестилетнего Мишу обследовали врачи и не нашли никаких травм, друзья семьи организовали сбор средств. Помогали даже вообще незнакомые люди. Теперь почти у каждого жителя Егорьевска в соцсетях можно увидеть черный квадратик со ссылкой на перевод в банк или же воспоминания о семье.

«Нашим близким людям одним утром сломали всю их счастливую жизнь. И забрали малыша. Мы понимаем, какое тяжелое восстановление их ждет», — обратилась одна из подруг Ольги и Игоря.

«Реаниматологи бьются за жизнь Оли. Из-за ишемии у нее ампутирована одна нога, — сообщила родственница семьи. — Множество травм, пневмоторакс, гемоторакс, она дренирована. Есть вера в то, что вторую ногу удастся сохранить, как и спасти жизнь Оли. Игорь в больнице в стабильном состоянии, но, увы, также с ампутацией».

Мать Ольги в разговоре с MSK1.RU сказала, что сейчас судьба дочери и зятя — в руках медиков. Нужно спасти жизнь, и всё. Сейчас она проводит всё свое время с внуком.

«Очень сложная ситуация. В реанимации все… Ребенок один — нет. А родители его в реанимации. Операции делают», — объясняла мать пострадавшей.

В сломанной жизни молодой семьи жители Егорьевска винят и чиновников. Один из местных пожаловался на то, что в день трагедии в городе не звучали сирены, хотя ежегодно проходят масштабные проверки систем оповещения населения.

«Ведь если бы сирены были включены, то они могли бы хотя бы спуститься на первый этаж. И тогда бы у них было намного больше шансов выжить, — возмутился местный житель. — Даже если они спали, то отец семейства их бы разбудил. Ведь в следующий раз это может быть ваш дом, ваши родные, ваш близкий человек. Задумайтесь, товарищи».

Очевидцы взрыва поголовно говорили, что проснулись рано утром 30 июня не от воя сирен, а от мерзкого жужжания — звука кружащего беспилотника.

«Эти сирены проверяют в специальный день. А тогда их не было», — разводит руками пенсионерка.

«Не было сирен, — поддержала другая жительница. — Я в первый раз услышала звук дрона. Обычно всё по телевизору. И потом тот страшный взрыв. И у нас заорали сигнализации на машинах. Я подумала, что провалилась вообще куда-то. Потом уже слышу, что люди начали спускаться вниз и разговаривать под балконами. На место взрыва не пошла: испугалась. Позднее решилась, но здесь уже было оцеплено всё».

«Вы в администрацию сходите и узнайте. Кто-нибудь звонил в 112, когда беспилотники по городу летали? — окликнул нас другой житель Егорьевска. — Я знаю пятерых человек, которые звонили в 4–5 утра, когда здесь летали беспилотники. Они трубку не взяли!»

В нескольких минутах от грязных панелек, белья на веревках и бездомных собак — высокое ухоженное здание с колоннами и полуразрушенными ступеньками, огороженными сигнальной лентой. Это администрация Егорьевска. Внутри на проходной сидят охранники, которые сразу же засуетились, услышав, что пришла пресса.

«Обычно надо заранее договариваться», — отчитал нас чоповец.

Затем вышла одна из сотрудниц администрации, которая объяснила, что интервью надо согласовать со службой безопасности, а глава города на совещании. Мы попросили ответить на вопросы о помощи пострадавшей семье, выполненных работах и почему не работали сирены. Через время она снова вышла и сказала, что от комментария не отказывались, но его всё же не будет: «Сейчас ситуацию неуместно комментировать».

Местные чиновники — не единственные, на кого сетуют жители Егорьевска.

«Люди возмущались: „Где наши градоначальники?“ А при чем здесь градоначальники? У градоначальников нет кнопки МЧС. Это МЧС должно оповещать. Мне никогда не приходят уведомления об атаке беспилотников. Когда он летел, я вообще не поняла, что за драндулет летает», — поделилась соседка Ольги и Игоря.

В пресс-службе МЧС по региону объяснили MSK1.RU, что «решение о задействовании системы оповещения, в том числе при угрозе атаки беспилотных летательных аппаратов на территории Московской области, принимается исходя из складывающейся обстановки — на основании информации, полученной от подразделений Министерства обороны Российской Федерации, с учетом прогнозирования рисков развития событий и в то же время исключения случаев необоснованной паники среди населения».

И такое решение могут принять только высшие должностные лица субъектов Российской Федерации, главы местных администраций, руководители организации, которые по закону создают локальные системы оповещения населения.

Пока чиновники и все ответственные структуры разводили руками, с шестимесячным Ильей простились в узком кругу родных и близких на местном кладбище среди высоких сосен. Маленькую ямку для малыша вырыли рядом с могилой его дедушки. На погосте — знойная тишина.

Молодые родители Илюши не знают о том, что их малыша нет в живых. И что его уже похоронили.

Через некоторое время к воротам подъехал белый микроавтобус, из него вытащили небольшой гроб. Вслед за ним потянулась вереница людей, с ног до головы одетых в черное. Они прятали заплаканные глаза за солнцезащитными очками и смотрели только себе под ноги. В руках сжимали мягкие игрушки.

Когда гроб опустили в землю, около могилы столпились женщины в черных платках, закрывая лицо руками. Со спины их как будто бы прикрывали отцы, мужья и братья, преграждая путь всех посторонних к Илюше. Один из крепких мужчин отошел поодаль и, вытирая слезы, положил малышу плюшевого бегемота.

Младенца, который оказался в эпицентре взрыва, похоронили 2 июля. Небольшая могила Илюши укутана одеялом из венков, красных и белых роз. На них покоятся плюшевые медведи. На черном столике — кутья и голубая корзинка с живыми цветами.

Рядом венки, на траурных лентах которых золотыми буквами выведены слова: «От родных и близких», «Любимому ангелу от бабушки», «Любимому от крестной», «Любим, помним, скорбим». А на прибитой к кресту черной табличке выгравированы даты: «2025–2026».

Среди могил раздавался надрывный, почти звериный плач бабушки малыша: «Кровинушка ты моя! Как же так? За что, Господи? За что?»