MSK1
Погода

Сейчас+25°C

Сейчас в Москве

Погода+25°

переменная облачность, без осадков

ощущается как +26

1 м/c,

вос.

749мм 51%
Подробнее
USD 89,07
EUR 95,15
Политика Страна и мир Спецоперация на Украине интервью «Мы всё равно здесь чужие». Три истории беженцев, эвакуированных из Донбасса

«Мы всё равно здесь чужие». Три истории беженцев, эвакуированных из Донбасса

Они рассказали, как уезжали в 2014-м и как всё происходит сейчас

Наши герои приезжают в Россию не первый раз, а кто-то обосновался здесь, чтобы помогать другим беженцам

О начале массовой эвакуации населения Донбасса было объявлено 18 февраля 2022 года. Люди в спешке хватали всё необходимое, покидая родные дома. А уже 19 февраля 2022 года на территориях ДНР и ЛНР была объявлена всеобщая мобилизация — мужчинам от 18 до 55 лет запретили выезжать из Донбасса. Женщины с детьми уезжали в неизвестность.

MSK1.RU поговорил с беженцами, которые покинули Донбасс в 2014-м и сейчас помогают эвакуированным. Они рассказали, как всё происходило тогда и как происходит сейчас.

История Дианы


Диана Бацура эвакуировалась из Донецка 19 февраля 2022 года, на руках у нее — новорожденный ребенок. Мужа Дианы не выпустили из Донбасса из-за указа о всеобщей мобилизации. В 2015 году Диана Бацура уже уезжала в Россию, но через год вернулась в Донецк.

— Расскажите, как происходила эвакуация, когда всё началось?

— Мы пересекали границу уже ночью 19 февраля. Я и мой ребенок — ему полтора месяца. Нам всем дали два дня на эвакуацию. Машин было много, дети плачут. Такая вот обстановка. Так как у нас маленький ребенок, соседи отвозили нас до границы. Кого-то эвакуировали на автобусах.

— Какая была обстановка на Донбассе до объявления независимости и начала спецоперации?

— Мы живем в Петровском районе Донецка. Наш и Киевский — два самых «горячих» места. Бои там идут постоянно. Последние три дня до эвакуации нас начали сильно бомбить где-то с четырех до семи утра, после этого наступала тишина. А вечером опять всё грохотало.

Когда Россия объявила независимость ДНР и ЛНР, первые пару дней всё было тихо. Сейчас там опять всё то же самое творится.

«В нашем районе нет воды уже неделю — ее некому везти»

В Кировском районе привозят техническую воду по часам, но не во всём Донецке. По улицам ходят только женщины и дети, свет дают по часам. Она говорит, отопление пока что есть, но уже предупредили, что будут его выключать. У меня там бабушка, я созванивалась с ней. Дедушка и муж тоже остались в Донецке.

— Муж не попал под мобилизацию?

— Когда нас с ребенком вывозил муж, на блокпосте военные проверяли документы. У мужа забрали паспорт и сказали: «На обратном пути заберешь». Чтобы не сбежал. Он без паспорта довез нас до границы ДНР, там меня встретили, и на обратном пути ему вернули документы. Хотя мой знакомый успел проехать. Он вез четырех женщин и четырех детей, и они все просили, чтобы его вместе с ними пропустили. Ни ДНР, ни Россия не хотели его пропускать. Но в итоге они как-то уговорили пограничников, и знакомого выпустили. А на следующий день началась мобилизация, и никого уже не пропускают.

«Всех мужчин до 55 лет позабирали в поля, то есть служить призвали. Они прямо с работы приезжали и их тут же забирали»

— А как жители Донбасса отреагировал на то, что Россия объявила ЛНР и ДНР независимыми?

— Мы рады. Я лично рада, потому что это уже 8 лет длится. Давно уже пора. Столько времени мы как будто никто, нигде, никак. Когда нас признали, народ радовался. Что на Украине творится — у них это шесть часов происходит, и у них у всех там паника. А пожили бы они 8 лет, как мы.

— Почему вы вернулись после 2015 года?

— В 2015 году мы с бабушкой и дедушкой уехали в Ивановскую область. Там было нереально жить — работать на пластмассовом заводе только для того, чтобы заплатить за квартиру! Но я работала упаковщицей, и то меня просто пожалели — мне 19 лет было. Детские пижамы упаковывала. Нас пинали везде, мы оформляли статус беженцев.

Хотя как-то раз мы сделали какую-то справку, и с ней нас привезли в магазин, сказали выбирать прямо там одежду. Это было в декабре, нам троим всё оплатили — пуховики, зимнюю обувь и так далее. Дали бесплатно новые подушки и одеяла.

«Было очень тяжело. Мы прожили в Ивановской области чуть больше года и вернулись в Донецк, там тогда вроде как тише стало»

— Много у вас в Донецке осталось знакомых, родственников?

— Да, кроме мужа там остались бабушка с дедушкой. Они не хотят уже ехать — здоровье не позволяет куда-то бежать. Они сидят в своей квартире, а вечером, когда сильно громко, ходят в подвал. Добро пожаловать в 2014-й. Им по 70 лет — куда им уже ехать? Если молодые на границе плачут, кидают сумки: «Куда нас дальше повезут? Что мы будем делать? Как мы будем жить?» Люди бросали всё, взяли только документы и самое необходимое.

«Я себе взяла только два свитера и двое лосин, и верхняя одежда на мне. Ребенку пеленки, распашонки, коляску и конверт. И всё — много не утащишь»

— Где вы живете сейчас?

— Сейчас снимаем квартиру в Ростове за 18 тысяч рублей, это с учетом коммунальных платежей. Снимаем из-за ребенка. Конечно, под Таганрогом есть бесплатное жилье для беженцев. Мои знакомые на своем автомобиле уезжали — четыре женщины и шестеро детей. Всех селят в недоделанных пансионатах, живут бесплатно. Их кормят, там тепло, есть где спать, с детьми играют волонтеры. Но там многодетные семьи, очень много детей. Моему ребенку только полтора месяца, поэтому мы снимаем квартиру.

Что вы планируете дальше делать? Будете возвращаться, когда всё закончится?

— Мы не знаем. Конечно, хочется вернуться. Дома семья, квартира — всё свое, как говорится. Сейчас на материальную помощь написали заявления, оформили по 10 000 рублей. Но когда их дадут — неизвестно.

«Пока что деньги есть на квартиру, но они же из воздуха не берутся. И как долго мы сможем платить за жилье — не знаем»

История Виты

Вита Свирина уехала в Россию с детьми в 2014 году, когда ДНР только объявила свою независимость. Долгое время они жили где могли — на вокзале, в полуразрушенном пункте приема беженцев. Наконец ее семья обосновалась в поселке Нахабино. Но даже спустя 8 лет Вита ощущает себя чужой в России.

— С чего всё началось?

— Знаете, сначала никто не верил, что там что-то серьезное будет. Думали — покричат и перестанут. А потом в город зашли подразделения, и на следующий день мы уехали. Уже после ВСУ зашли в наш город, стоят там до сих пор.

«Когда мы уехали, нас родственники считали предателями — говорили, что надо оставаться на Украине, в своей стране. Все переругались. Потом помирились»

— Много кто остался в Донбассе?

— Из моих знакомых никто не переехал, все остались там. Потому что есть уже опыт — очень тяжело ехать непонятно куда. Все и сейчас, и в 2014-м думали, что всё быстро-быстро закончится. А оно вон насколько растянулось. И моя мама так думает, что еще пару дней — и всё. Ну а я не такой оптимист.

— После переезда в Россию вы стали жить лучше?

— Сначала нет, было очень жестко. Скитались тут по всей стране, натерпелись. Хотели вернуться домой, но денег уже не было. В Ростове жили на вокзале, нас оттуда отправили в пункт временного проживания беженцев в Каширино — это Рязанская область. Там было ужасно — разваленное здание, кормили просрочкой. Все деньги переходили этому пункту, а они их отмывали. Раньше это было какое-то училище или техникум, и его переделали в пункт помощи беженцам. Директор училища в этом пункте занимал ту же должность. Жена его работала бухгалтером. Они распоряжались финансами, как хотели — жировали по полной. Многие с детьми там проживали, я в том числе — одному тогда было два года, второму двенадцать лет.

Из Рязани приезжала проверка, а там мыши бегают. Я обращала на это внимание, говорила, что дети не успевают вылечиться от ротавирусной инфекции. А они шутят: «У нас дома тоже мыши живут, домашние». Бесполезно было говорить. Я думаю, они были в курсе всего, только делали вид, что проверка. Хотя некоторым беженцам повезло, кто-то жил отлично в других городах. Но мы счастливы были, когда уехали оттуда.

— Трудно было устроиться на работу?

— Конечно. Беженцев берут на типичные гастарбайтерские работы. Женщинам еще труднее — телосложение такое, что грузчиком не пойдешь работать. Сначала я работала сиделкой, позже стала нянькой.

«Проблема в том, что мы всё равно здесь чужие. У меня украинский паспорт, я до сих пор лечусь платно, как и мой младший ребенок»

Чтобы сделать российский паспорт, нужна квота — а нам в свете года ее не давали. Старший сын недавно успел подать на новый паспорт. А у меня прогрессирует хроническое заболевание, можно сказать — угроза жизни. Сил не было ходить по всем местам. Мне нужна медицинская помощь как можно скорее, а денег нет. Надеюсь, что скоро появятся новые места и я наконец пролечусь.

— Как вы относитесь к тому, что сейчас происходит?

— Я хочу, чтобы это всё закончилось. Хотя я рада, что признали независимость ДНР и ЛНР, мне страшно, что могут пострадать мои родные люди. Я разговариваю с братом по телефону и слышу оглушительные взрывы. Конечно, мне страшно.

История Андрея

Андрей Сполитак родился в Донецке в 1985 году, а в шесть лет он со своей семьей переехал в Якутск. Сейчас Андрей живет в Москве и занимается волонтерской деятельностью — помогает беженцам из ЛНР и ДНР. Он рассказал, что происходит после того, как беженцы пересекают российскую границу. По его словам, в Москве сейчас около 3 тысяч беженцев, а по всей России — более 170 тысяч.

— А сколько волонтеров им помогает?

— Судя по сводке движения «Мы вместе», по всей России сейчас больше 4000 волонтеров. Самый большой штаб в Ростовской области, потому что сначала беженцы приезжают туда. Далее их развозят по регионам — в Московскую, Тульскую, Саратовскую и прочие области. Сейчас в Ростове-на-Дону около 40 000 беженцев. Волонтеры помогают по-разному: кто-то занимается сборкой, сортировкой и отправкой гуманитарной помощи в регионы, есть медики. Есть даже аниматоры, которые занимаются с детьми, чтобы их как-то переключить.

— Вы считаете, что государство достаточно помогает беженцам?

— Да. Не все могут эвакуироваться, особенно старики — им тоже нужно медицинские обследования сделать, нужна помощь по хроническим заболеваниям. Инсулин для диабетиков, онкологическое лечение — какие-то сильные препараты, химиотерапия. Или та же вакцинация: когда в Донбассе было военное положение, комендантский час, обстрелы — естественно, не до прививок было.

«За счет государства происходит транспортировка, расселение, гуманитарная и медикаментозная помощь»

— Много вещей приносят для беженцев?

— В Москве, грубо говоря, тоннами приносят. И одежду, и продукты питания разные: консервы, продукты питания разные, воду, чай и кофе, сладости для детей. Кто сколько может. Молодые семьи или крепкие ребята приносят побольше, бабушки — поменьше. В общем, по мере возможностей помогают.

— А куда селят беженцев? Что происходит после того, как они пересекают границу?

— Все беженцы пересекают границу в Ростовской области. Потом их везут еще километров 40–50 от границы, туда, где построены мобильные городки. Там работает лагерь МЧС, есть волонтеры и врачи. Внутри городков двухэтажные кровати, обогревают помещения тепловые пушки, всех кормят.

Государство также выплачивает беженцам по 10 000 рублей — это первичная мера поддержки. Затем формируются поезда в разные регионы. В Московской области суммарно около 3000 мест — в Клину, Волоколамске, Подольске, Красногорске и в других городах. Далее людей развозят по детским оздоровительным центрам, лагерям. Семьи живут вместе — матери с детьми, бабушками. У пожилых людей есть отдельные комнаты.

— Как вы думаете, что беженцев ждет в будущем?

— Скажу честно — с 2014 года множество людей из Донецка и Луганска покинули дома и остались в России. На тот момент было важно спасти себя и близких. Здесь они начали новую жизнь, получили российское гражданство. В общем — обосновались.

«Думаю, большая часть тех, кто эвакуировался сейчас, вернутся по окончании спецоперации. Сейчас там всё разрушено, нет воды, электричества и газа»

Вы общаетесь с беженцами из Донецка и Луганска. Как они относятся к происходящему? Они поддерживают действия России?

— Стопроцентная позиция — они благодарны Путину за то, что он признал независимость ДНР и ЛНР. Многие люди ждали этого с 2014 года. Российские силы отодвинут линии фронта — прекратятся наконец обстрелы, люди смогут выйти из подвалов, перестанут жить в аду. Начнется мирная жизнь, восстановят города и экономику республик.

— А вы что думаете на этот счет?

— Я отношусь к действиям России позитивно. Вся наша семья родом из Донецка — я, сестра, мама и папа. Дедушка погиб от обстрелов в 2014 году, бабушка — в 2015-м. К сожалению, будут санкции против России, будут сложности. Но это всё кончится.

В 2017–2018 годах я был в Донбассе, отвозил гуманитарную помощь в воскресные школы. Я видел детей, которые радовались подаркам, сладостям, канцтоварам. Но я уезжаю, а они останутся с этим.

«Много молодых девушек — лет по 18–22 — на инвалидных колясках. Кто-то без ног, без рук. Спрашиваю: "Что случилось?" "А хлопцы сбежали", — отвечают»

— Многие мужчины сбежали в 2014 году, и девчонки сами обороняли рубежи Донецка. К сожалению, вот так. Кто-то потерял родителей, кто-то стал инвалидом, кто-то лишился дома. Столько погибших детей. Эти шрамы не зарастут. Все события на Донбассе навсегда останутся в истории. Я верю, что выйдет солнце, и над ДНР и ЛНР небо наконец станет мирным.

Жителей Донбасса эвакуировали в Россию с вечера 18 февраля. На следующий вечер лагерь для них, построенный в Ростовской области, был полон. Мы публиковали репортаж оттуда. Приезжих ждали переполненные пансионаты и очереди на пропускных пунктах.

Прочтите также историю 14-летней Виолетты и 9-летнего Никиты, эвакуированных из зоны военных действий. Они рассказали, как жили в Донбассе, о чём мечтали и как им удалось выбраться.

Самую оперативную информацию о жизни столицы теперь можно узнать из телеграм-канала MSK1.RU и нашего инстаграма.

ПО ТЕМЕ
Лайк
LIKE0
Смех
HAPPY0
Удивление
SURPRISED0
Гнев
ANGRY0
Печаль
SAD0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
ТОП 5
Мнение
По дороге чуть не задушила жаба: во сколько обойдется путь по платным трассам от Черного моря до Москвы
Диана Храмцова
выпускающий редактор MSK1.RU
Мнение
Экономят на комплектующих? Честная колонка велоэксперта о цене и качестве байков
Дмитрий Колесник
Мнение
«Чудовищно неблагодарная профессия!»: врач-терапевт откровенно рассказал об ужасах работы в поликлинике
Анонимное мнение
Мнение
«Мы тоже люди»: сотрудница пункта выдачи — о штрафах за отзывы, неадекватных клиентах и рейтингах
Анонимное мнение
Мнение
«Им без разницы, откуда прыгать»: ветеринар — о выпадении кошек из окон и стоимости их лечения
Алена Ситникова
Ветеринарный фельдшер
Рекомендуем