«Иллюзорное ощущение нормальности»: история пары, которая вынуждена жить на две страны из-за спецоперации

Начало спецоперации 24 февраля, а после введение частичной мобилизации кардинально изменило жизни многих россиян. Споры из-за политики, разногласие внутри семьи и эмиграция в чужую страну — всё это стало новой реальностью для многих из нас. После подобных мировых потрясений становится понятно, как глобальные геополитические процессы влияют на любовь и чувства отдельно взятого человека.

А как после всего пережитого сохранить отношения на расстоянии, если молодой человек за границей, а ты в России?

На этот сложный вопрос MSK1.RU ответила Виктория (фамилия скрыта по просьбе героини. — Прим. ред.) — в прошлом журналистка «Новой газеты». После начала спецоперации ее молодой человек Борис был вынужден уехать в Польшу, а она — остаться в России. Вот уже несколько месяцев москвичка не всегда знает, в каком городе она точно сегодня проснется: в Гданьске, в Калининграде или Москве.

За некоторое время до начала спецоперации Вика познакомилась с Борисом. Они жили в разных уголках России.

— Мой муж из Калининграда, а я из Москвы. Мы познакомились 2,5 года назад, когда была в отпуске во время пандемии. Сначала мы тоже встречались на расстоянии. Периодически каждый из нас приезжал в Москву. Через некоторое время он вовсе переехал в столицу, работал на удаленке. Тем не менее постоянно летали из города в город то к его родственникам, то к моим. В целом не такая страшная история — 1,5 часа на самолете, и ты уже на месте, — рассказала Вика.

Начало спецоперации застало врасплох Вику с Борисом. Большинство их планов разрушилось, а решения пришлось принимать в ускоренном ритме. Например, одно из них — роспись в МФЦ вместо большого праздника.

— Случилось 24 февраля (день начала спецоперации. — Прим. ред.). Мы были в Москве. Первое, что мы сделали — поняли, что надо срочно расписываться. Я очень спокойно отношусь к браку. До недавнего момента думала, что свадьба не особо мне и нужна. Мне сделали самое романтичное предложение — от «Госуслуг» пришло уведомление на заключение брака. В своих прошлых отношениях думала, что меня отвезут в Италию, встанут на колено с кольцом где-нибудь на площади Сан Марко — это было бы приемлемо. На крайний случай на кладбище в Венеции (смеется). В нашем случае пришло письмо на почту с фразой: «Подтверждаете ли вы, что такой-то такой сделал вам предложение на заключение брака», — с улыбкой вспоминает Вика.

Польшу для эмиграции ребята выбрали не случайно. Борис работает айтишником в американской компании, у которой после введения санкций появились проблемы с отправкой зарплаты из-за отключения России от системы SWIFT. Ближайшее ее представительство было в Польше, поэтому подали заявку именно туда.

— У компании мужа было представительство в Польше, куда можно было податься на программу «Poland.Business Harbour». У нас было понимание, что он по ней уехать может, а я без официального статуса — нет. В конце марта мы поехали в Калининград, чтобы податься в консульство вот на эту программу, — объяснила москвичка.

Санкции ударили не только по кошельку, но и уничтожили легкий способ переехать в Европу. Программа, по которой ребята могли уехать, отозвала свою лицензию.

— С момента подачи и регистрации брака необходимо выждать три недели, что мы и сделали. Через время приехали в Калининград, чтобы податься на программу. Нас встретил охранник и сказал, что лавочка свернулась, программу закрыли для России. Мы просто стояли у стеклянной двери, как дураки, и понимали, что это конец, — вспоминала Вика.

Весной 2022 года в связи с экономическими санкциями многие банки в России были отключены от системы SWIFT. Из-за этого все те, кто работал в иностранных компаниях, испытали трудности с получением зарплаты и выводом денег. В подобной ситуации оказался и Борис.

— Боря работал на американскую компанию, поэтому, как многие россияне, получавшие деньги из-за рубежа, столкнулся с большими проблемами весной 2022 года, — вспоминает Вика. — Мы понимаем, что деньги не доходят — пытались понять, где завис платеж. Руководство продолжало платить, всё нормально. Просто не понимали, как вывести. Начали попробовать через другой офис, а там уже вторая зарплата. Парень работает за идею. Мы держимся, наступает май, а денег всё еще нет и не будет. Нужно что-то придумать: либо ехать в Казахстан и получать какие-то непонятно конвертируемые деньги, либо уезжать вовсе, — поделилась Вика.

После финансовых проблем ребята столкнулись с тем, что необходимо решать вопрос с программой, по которой не удалось уехать в Европу из Калининграда. На нее можно было подаваться из трех стран. Вика с Борисом выбрали Стамбул.

— Практически месяц пробыли в Стамбуле. Сначала у них праздники были, потом еще что-то. В итоге приглашение по программе мы получили спустя только полгода. В июле забрали паспорта с визами, затем вернулись в Россию. У нас было ощущение, что мы всё сделаем в спокойном и размеренном ритме. К тому же потихоньку начали возвращаться друзья, было иллюзорное ощущение нормальности, — вспоминает Вика.

Ощущение, что всё приходит в норму разрушилось в один день. 21 сентября Владимир Путин выступил с обращением к россиянам, объявив начало частичной мобилизации. После этого началась «вторая волна» эмиграции после начала СВО.

— После новости подождала полчаса, позвонила мужу из-за разницы во времени — в Калининграде минус час. Он спал еще. Я ему говорю: «Конечно, ни на что не намекаю, но, возможно, тебе стоит прямо сейчас поднять свою жопу и ускоренно купить билет. Ты просто как бы почитай новости». Через пару часов он уже сидел в автобусе. Боря уехал в Польшу с один рюкзаком, хотя у него было собрано два чемодана, — со смехом вспоминала страшные события Вика.

Вики пришлось остаться в России по семейным обстоятельствам: смерть близкого человека, операция на зубы. Она понимала, что любимый человек далеко, но должна была закончить все дела, которые они с Борисом начинали в России — как минимум перевоз вещей, среди которых были два кота.

— Я несколько раз перевозила вещи из Москвы в Калининград, а оттуда в Польшу. Помню Борис спрашивал: «Раз ты уже на транспорте, давай ты мне еще и велик захватишь». Я ему говорила: «Знаешь, прости, пожалуйста, я говорю велик не влезет». А он в ответ: «Давай хотя бы принтер». Это был просто какой-то сюр, потому что там среди прочего еще почему-то ехал принтер, коты и куча всего. Шесть часов до Варшавы с «прекрасным» водителем, который всё это время без умолку мне рассказывал про то, как устроена эта жизнь. Думала, что схожу с ума, — рассказала Вика.

Несмотря на то, что Вика редко видится с Борисом, по ее словам, чувство грусти у нее не возникает. В России много проблем, которые нужно решать прямо здесь и сейчас.

— За последние два месяца я видела его в сумме около 10 дней. Это идеальные отношения, — с улыбкой говорит Вика. — У меня почему-то не развита история с тем, что я скучаю. Может быть, из-за особенностей предыдущей работы. Я чувствую себя нормально: переехал в какое новое место — ладно, живешь в гостинице без туалета — тоже хорошо. По родителям прям скучала. С мужем было, скорее, иначе. Я понимала, сколько мне нужно сейчас сделать, чтобы в итоге быть с ним, что я все свои чувства перенаправляла в другое русло. Мы постоянно делимся друг с другом забавными фотками. Это помогает отвлечься. За последние девять месяцев у меня сменился вектор, — откровенно рассказала Вика.

По словам Вики, сейчас ее горизонт планирования очень небольшой — максимум до декабря. Она не знает, когда точно переедет к любимому человеку и сделает ли это вообще. Сейчас, как она говорит, всё очень непонятно.

— У меня, к сожалению, нет такой возможности сказать: «Всё, я бросаю всё и всех, поэтому прекращаю платить налоги и уезжаю». Я работаю в месте, которое уже направлено на помощь, — поделилась Вика. Понимаю, что не у всех, в том числе и у меня, есть возможность резко переехать в Европу и найти там работу. И без меня большой наплыв беженцев из Украины. Им работа явно нужнее. Я не бросаю Россию. Мне очень нравится фигура речи про больного родственника. Ты ведь не бросишь своего родителя или ребенка из-за того, что он не такой, как все, например, на неопределенное время заболел. Вот и мое государство болеет, — объяснила свое отношение к отъезду Вика.

— Трансфер из Калининграда до Варшавы можно найти примерно за 30 тысяч рублей. Это не такая большая сумма, чтобы разово потратить на один большой перевоз вещей. Билет из Москвы в Калининград стоит около 3 тысяч рублей. А оттуда доехать до Гданьска — 2650 рублей. Прям помню эту цифру, — с улыбкой сказала Вика. Из Гданьска до Варшавы поезд приблизительно 2,5 тысячи рублей. Кроме того, около 10 тысяч, чтобы долететь в одну сторону. Мне кажется, что это не такая большая сумма получается для того, чтобы увидеться с родными. Думаю, что мы еще легко отделываемся, например, в сравнении с билетами в Армению, на которые тратятся другие эмигранты, — рассказала москвичка.

Когда Вика впервые за долгое время приехала в Польшу, то была удивлена местным ценам.

— В самой Польше жить дешевле, чем в Москве. Просто в разы. Дороже здесь стало жилье после начала СВО. Бытовые вещи тоже дешевые. У меня было ощущение заблуждения, когда я сюда приезжала. Нет, Европа не загнивает, — поделилась Вика.

Ранее мы рассказывали историю Антона Лира — 23-летнего фотографа, который после начала спецоперации вынуждено эмигрировал в Киргизию, но через некоторое время вернулся в Россию. Кроме этого, публиковали мнение россиян о том, что они думают о тех, кто возвращается на родину.