Экс-сотрудник «Альфы» ответил, почему газ оказался единственным способом освободить заложников «Норд-Оста»

«Когда ребята зашли в зал, никто не шевелился. Они потом признавались, что первой их эмоцией был испуг, а в голове — мысль: „Мы их всех убили“», — так о штурме театрального комплекса на Дубровке рассказывает подполковник ФСБ, экс-сотрудник управления «А» Алексей Филатов. 23 октября 2002 года во время мюзикла «Норд-Ост» в здание ворвались 40 вооруженных боевиков. Угрожая подорвать комплекс, террористы во главе с полевым командиром Мовсаром Бараевым потребовали остановить войну в Чечне. В плену у них оказалось более 900 человек, в том числе и дети. Трое суток зрители и актеры мюзикла провели в душном зале, где через каждые пять метров — бомба, через десять — шахидки со взрывчаткой. Утром 26 октября началась операция по освобождению заложников: к зданию стянули спецподразделения «Альфа» и «Вымпел», а через вентиляцию в здание пустили газ. До начала штурма были убиты пять человек, еще 125 — скончались после. В заключении о смерти причиной у многих указано: «Обострение хронических заболеваний». Но родственники погибших с этим не согласны. Они грешат на газ, чей состав и концентрация неизвестны даже спустя 23 года после трагедии. Всего в результате теракта пострадали 700 человек. Почему штурм стал единственным выходом, как освобождали заложников и можно ли было их спасти без применения газа — на эти вопросы ответил ветеран управления «А», президент Союза «Офицеры Группы „Альфа“» Алексей Филатов. «Около 80% состава не выживет» Когда произошел теракт на Дубровке, 37-летний Алексей Филатов учился в адъюнктуре Академии ФСБ. В спецоперации по освобождению заложников из театрального центра он участия не принимал, но во время подготовки к ней был рядом с товарищами. С ними он до этого освобождал заложников буденновской больницы и воевал в первой чеченской кампании. По словам Филатова, подразделение подняли по тревоге вечером 23 октября. Вместе с инженером, строившим театральный центр на Дубровке, «альфовцы» обследовали здание-двойник — дом культуры «Меридиан» на Профсоюзной улице. «Никто не знал, будет штурм или нет, но готовиться было необходимо. У „Альфы“ уже были разведданные, где находится главарь, где заложены взрывные устройства и где могут быть огневые точки», — делится с MSK1.RU Филатов. «Инженер тогда сказал: „Около 80% состава не выживет. Кого-то из-под завалов вытащат через час, кого-то через день. Будете ли вы инвалидами и что будет с вашими конечностями — неизвестно“. Я понимал, что выполнить операцию без ущерба для заложников практически невозможно. Более того, обойтись без взрыва — воля божья, удача», — вспоминает он. Первая мысль: «Мы всех убили» Как рассказал Филатов, о том, что в зал будет пущен газ, «альфовцы» поняли, когда поступили средства индивидуальной защиты. Это произошло на третий день после захвата — 25 октября. «Одному из бойцов позвонила жена со словами: „Смотрю телевизор, там говорят, что вы пойдете на штурм“. Он, уже садясь в автобус до Дубровки, ей говорил: „Нет, что ты, родная, там столько заложников, никто не позволит этого“», — говорит он. «Перед штурмом офицеров выстроили и сказали: „Если вы не чувствуете силы для выполнения боевого задания, выйдите из строя“. Никто не вышел, хотя было страшно. Наш командир Юрий Торшин тогда проронил: „Ну что, покойнички, за мной!“ И уже расчет есть, а офицеры все еще в строю стоят. Он делает шаг, потом второй. И слышит, что никто не сдвинулся с места. И только после четвертого или пятого шага они опомнились и пошли. Никто не остался, хотя понимали, что вероятность вернуться небольшая», — рассказывает Филатов. Как отмечает экс-сотрудник центра «А», главной сложностью было понять, сколько газа нужно и как он будет распределяться по зданию. В клиниках перед вводом в наркоз пациента несколько дней обследуют на наличии аллергии. По словам Филатова, предсказать, как усыпляющий газ скажется на истощенных заложниках, было невозможно. «Внутрь „альфовцы“ заходили в противогазах, но когда начался огневой контакт, некоторые побросали их. В замкнутом пространстве вести бой в средствах защиты — тяжеловато. Насколько я знаю, двое потеряли сознание, уснули. После того как их вынесли на улицу, они пришли в себя», — говорит эксперт. «Кого-то из заложников пришлось выносить, кто-то вышел сам. Многие говорят: „Не своевременно была оказана медицинская помощь“. Да, согласен. Но тогда нужно было перед штурмом выстроить 500 или 700 карет скорой помощи. А мы знаем, что у Бараева, у террористов были сообщники в Москве. Себя демаскировать „Альфе“ было нельзя», — считает Филатов. После освобождения 125 заложников, в том числе дети, скончались. Родственники жертв пытались добиться признания властей в том, что заложники погибли не из-за «хронических заболеваний», а из-за газа. Они подали коллективные обращения в Страсбургский суд. В декабре 2011 года было вынесено решение по жалобам 64 пострадавших. Суд признал, что в отношении заявителей было нарушено «право на жизнь» (статья 2 Конвенции о защите прав человека), присудил различные компенсации заявителям и потребовал, чтобы российские власти провели новое тщательное расследование причин гибели заложников. Следственный комитет России в этом отказал. При этом пропорции и состав газа, который использовался при штурме, даже спустя 23 года остаются неизвестным для общественности. «Раковая опухоль, которую надо было вырезать» Экс-сотрудник «Альфы» Алексей Филатов согласен с тем, что операция не была проведена идеально. При этом эксперт отмечает, что иначе поступить сотрудники спецслужб не могли — это был их первый опыт работы в такой ситуации. Заранее подготовиться к такому развитию событий было невозможно. Алексей подчеркивает, допускать такого же сценария, как в Буденновске, было нельзя. Тогда боевиков отпустили, да не просто так, а с гарантиями от правительства. «Вся Россия увидела бы этот позор. Весь мир бы узнал о том, что у нас в стране не могут справиться с кучкой террористов, и они диктуют свои условия. Первая чеченская закончилась тем, что мы оставили Ичкерию в составе Российской федерации, но де-факто наши войска оттуда ушли. Террористы сначала покуражились на своей территории, а потом вновь начали вылазки в Россию. Это такая раковая опухоль, которую надо было или вырезать, или серьезно лечить химиотерапией», — считает Филатов. Террористический акт в театральном центре на Дубровке долгое время считался крупнейшим в Москве, а также вторым по количеству жертв в истории современной России, уступая трагедии в Беслане. Ранее MSK1.RU рассказывал, как живут родственники погибших в теракте не Дубровке. Почитайте также откровения заложников, оказавшихся в плену у боевиков. Также мы публиковали разбор о том, как изменил «Норд-Ост» систему безопасности в России.