«Судья копирует обвинение, и приговор на 80% готов». Разбираемся, почему в России так редко оправдывают по уголовным делам

Если в отношении вас возбудили уголовное дело и оно дошло до суда, шансы на оправдание мизерные. Как подсчитал MSK1.RU, за полгода московские судьи вынесли лишь 0,09% оправдательных приговоров. Это один случай на 1111. Такая судебная практика вписывается в общероссийскую тенденцию. Проект «Если быть точным» выяснил, что в целом по стране шанс подсудимого быть оправданным — 0,19%.

MSK1.RU поговорил с социологом Еленой Юришиной о том, почему в России штампуют сплошные обвинительные приговоры, что не так с Уголовным кодексом и зачем в такой системе адвокаты.

Нормально ли никого не оправдывать

Социолог Елена Юришина рассказала MSK1.RU, что в России всегда мало оправдывали по уголовным делам. Она ведет подсчеты с 2007 года — оправдательных приговоров никогда не было больше 1%.

Глава Следственного комитета Александр Бастрыкин объяснял статистику профессионализмом следствия. Мол, до суда доходят только те дела, где точно нашли виновного. Юришина признает, что такая логика отчасти верна, но напоминает: уголовный процесс делится на досудебную и судебную стадию.

«Когда мы видим 0,15% оправданий, то понимаем: скорее всего, суд занимается не расследованием, а просто валидацией досудебной работы. Пришел пакет с тремя томами, и суд такой: окей, обвинительный приговор, — привела пример социолог. — В самых абсурдных ситуациях мы сталкивались со случаями, когда судья копирует обвинительное заключение, меняет шапку, и приговор на 80% готов».

В то же время собеседница напоминает, что людей не только наказывают или оправдывают, порой дела прекращают. Когда человек действительно невиновен, это делают по реабилитирующим основаниям, но так тоже происходит всё реже. Доля таких исходов по России тоже никогда не была больше 1%.

У кого выше шансы избежать наказания

Социолог рассказала, что чаще всего оправдывают по делам частного обвинения и по обвинению в должностных преступлениях. Также шансы избежать тюрьмы выше у тех, кого судят присяжные заседатели.

Дела частного обвинения чаще всего возбуждают по заявлению потерпевшего прямо в суд. Эти кейсы «не сопровождает мощное государство», граждане судятся друг против друга.

Похожий принцип во время судов присяжных — решение принимают обычные люди. Впрочем, система всё равно нивелирует оправдания — их обжалуют в апелляции.

В том, что оправдывают тех, кто превысил должностные полномочия, Юришина видит проявление «корпоративной лояльности».

«Системе гораздо сложнее приговаривать своих, другого разумного объяснения быть не может. Часто эти дела прекращаются за истечением сроков — следствие могут тянуть», — разъяснила социолог.

Почему судьи так работают

Елена Юришина объяснила, что судьи не обладают той независимостью, которой должны. Они тесно связаны со следователями и прокурорами и попросту не хотят подставлять последних.

«В одном районе судьи и следователи знают друг друга очень хорошо. Скорее всего, прокурор у судьи пил чай еще со времен юрфака. В такой ситуации, в строгой палочной системе, это порождает некую поруку. Формируются, на языке социологов, рабочие группы, которые поддерживают друг друга», — сказала собеседница MSK1.RU.

А как на Западе

Россию можно сравнивать со странами из романо-германской правовой семьи, считает Юришина. Так, в Европе процент оправдательных приговоров — 5–10%. Тоже немного, но разница в десятки раз.

Например, социолог изучала испанские суды, общалась с судьями и пришла к выводу, что у них нет негласной обязанности помогать прокурору. Если доказательств недостаточно, суд оправдает, а не вернет дело в прокуратуру, как часто делают в России.

«В Европе больше шансов доказать невиновность из-за другой правовой культуры. Там право на защиту и независимость судебной системы — это практически священный принцип. У нас же если вынесут оправдательный приговор, спросят даже с того, кто принимал заявление в дежурной части», — сравнила она.

В чем неожиданная гуманность российских судей

Несмотря на малое число оправдательных приговоров, российский суд проявляет гуманность иначе. 75% наказаний — относительно мягкие, сроки ниже средних.

Елена Юришина говорит, что тренд на такую гуманность сохраняется и вряд ли изменится. Вероятно, судьи пытаются скорректировать несоразмерность наказаний, которые предлагает УК.

«Пять лет можно получить за использование рабского труда или незаконный аборт, проведенный лицом без высшего образования, который привел к смерти женщины. И тут же пять лет можно получить за незаконное получение кредита или фейкньюс. На одной чаше весов смерть, на другой — незаконное получение кредита. Это вообще как?» — задается вопросом социолог.

По ее мнению, Уголовный кодекс требует доработки: за причинение физического вреда должны наказывать строже, чем за экономические преступления или высказывания. Сейчас же за изнасилование по ч. 1 ст. 131 УК дают до шести лет, а за оправдание терроризма в соцсетях — до семи (ч. 2 ст. 205.2 УК).

Впрочем, гуманны судьи не всегда. По наблюдениям Елены, они вполне готовы дать по максимуму в четырех случаях:

• дело резонансное, и нужно дать такой срок, «чтобы всем неповадно было»;

• его рассматривают присяжные, а это всегда нагрузка на суд — лучше отвадить обвиняемых от такой опции;

• судья чувствует персональные риски и выносит такое наказание, чтобы их нивелировать. Например, когда защитником выступает адвокат с репутацией «решалы», судья дает больше, чтобы не вызывать подозрений, будто с ним договорились;

• рассматривают преступление, которое особенно порицается государством: например, дискредитация армии или фейки о ней.

Зачем в такой системе адвокаты

Появляется закономерный вопрос: зачем вообще защищать людей в судах, если там никого не собираются оправдывать. Елена Юришина отвечает так: уголовное дело — это не только суд, хороший адвокат работает на протяжении всего расследования. Его задача — вовремя найти изъяны в материалах, не допустить их передачи дальше. А если дело всё же дойдет до суда, адвокат может попытаться повлиять на наказание.

В прошлом году певец Шарлот* получил 5,5 года колонии-поселения — он сжег паспорт, обратился к украинским властям, а также прибил к дереву фотографию патриарха Кирилла, военный билет и крест. Адвокат просил дать музыканту второй шанс, но это не помогло. Летом молодому человеку решили ужесточить наказание за поведение в колонии.

* Эдуард Шарлот включен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.