«Это была поездка в один конец»: что происходило за несколько часов до странного исчезновения и убийства бизнесмена в подмосковном лесу

«Мам, привет!» — кричит один из 20-летних парней в наручниках в полупустом коридоре суда. За ним идут еще трое молодых парней — их закрывают широкие спины конвоиров.

«Твоя мама на проходной, скоро придет», — отвечает ему мать обвиняемого, который, понурив взгляд, в наручниках плетется к залу заседаний.

В Домодедовском городском суде прошло еще одно заседание по делу о расправе над 30-летним бизнесменом Самратом Джавадовым. В октябре 2024 года мать вместе со своими детьми после двух недель поисков нашла изуродованное тело сына в подмосковном лесу.

После первого заседания, когда прокурор упомянула целый ряд «неустановленных лиц», которые могут быть причастны в организации убийства бизнесмена, мать погибшего нашла общий язык с матерями обвиняемых. Теперь все они пытаются найти тех, кто заказал расправу над Самратом. Женщины называют его «куратором». Это «неустановленное лицо» до сих пор может находиться на свободе.

Близкие бизнесмена до сих пор не могут найти ответ на вопросы: как и за что убили парня? Почему его нашли в сухих и чистых вещах, несмотря на то, что в лесу было грязно и сыро? И кто его удерживал все эти дни, пока мать прочесывала леса и вела собственное расследование?

Перед судом выступил Даниил Шишкин — приятель Самрата, который работал вместе с ним и еще одним, на первый взгляд, мелким предпринимателем Александром Ракоедом. Ранее оба привлекались по уголовным статьям. Вероятно, именно они последними видели Джавадова живым.

На прошлое заседание Шишкин пришел, но дать показания не смог — внезапно потерял паспорт. В этот же раз никакие бюрократические проволочки не помешали ему рассказать, что происходило за несколько часов до исчезновения Самрата Джавадова.

В небольшой душный зал Домодедовского суда Шишкин зашел уверенно, но в то же время вел себя дергано. Молодой парень с взъерошенными волосами, одетый в черную куртку и такого же цвета спортивные штаны. В левом ухе над шрамом сверкала серьга, на руке — браслет. Подойдя к трибуне, не понимал, на кого и куда смотреть, поэтому вертел головой то в сторону обвиняемых в «аквариуме», то на худенькую женщину-прокурора.

На вопросы гособвинителя и судьи Шишкин отвечал односложно. Затем вовсе перестал соглашаться или отрицать и попросту говорил: «не знаю» или «не помню». Свидетель тихо бурчал себе под нос, поэтому судье пришлось несколько раз просить его говорить громче. В какой-то момент прокурор не выдержала и сказала: «Всё из вас надо клещами вытаскивать».

«Были знакомы с начала 2024 года до всех событий… — рассказывал Шишкин о знакомстве с погибшим. — Отношения нейтральные. Вместе работали».

«Что вам известно об обстоятельствах смерти?» — задала вопрос прокурор.

После этого вопроса Шишкин резко замолчал и громко выдохнул. Начал внимательно рассматривать свои руки, которыми оперся о тумбу.

«Чем вы занимались?» — вновь спросила гособвинитель.

«Мы в основном на Марину работали. Знаю ее лично. У нее ООО. Линзы поставляли из Франции. Я развозил документы, бумаги разные. В Белоруссию ездил линзы забирал. У нас связь с ней прервалась некоторое время назад. Она переехала окончательно во Францию. Самрат тоже куда-то уехал перед тем, как… мы встретились в тот день», — ответил Шишкин.

После этого слушатели, сидевшие в зале суда, хором шепотом сказали: «Уехал на кладбище».

«По обстоятельствам, имевшим место 21 октября 2024 года, что можете пояснить? Видели в этот день Джавадова?» — вновь допытывалась прокурор.

«Днем мы поехали с Александром Ракоедом за запчастями для его машины Jeep Grand Cherokee (считается премиальным внедорожником. — Прим. ред.), — пытался вспомнить Даниил. — Я не помню, где мы встретились с ним. Но в Московской области. Наверное, в пяти километрах от того места, где его потом нашли. Он хотел встретиться, поговорить с Александром. По поводу долга не долга».

С трудом, но Шишкин вспомнил, что в день исчезновения Самрат Джавадов встретился с ним и приятелем по работе — Александром Ракоедом недалеко от СНТ «Лесные дали», которое расположено между Чеховом и Домодедово. По его словам, Джавадов попросил помощи, так как попал в какую-то передрягу и хотел, чтобы его подстраховали на странной встрече в лесу.

«Дальше сели в машину и поехали в ресторан. [Как назывался] — не помню. [Город как назывался] — не помню. [Рядом с чем было] — не помню, [сколько времени было] — не помню, — повторял Шишкин. — Пообедали. Говорили о бытовых вещах. Попросил Ракоеда поехать куда-то. Нервничал, был взвинченный. Говорил, что за ним следят как будто бы. Просил поехать с ним. А потом надо поставить машину и пойти в лес. Там СНТ какое-то. Сначала сказал встретиться с кем-то, потом забрать что-то. Когда мы туда уже подъехали, попросил сопроводить».

После обеда в кафе Ракоед, Шишкин и Джавадов поехали в сторону леса. Даниил рассказал, что погибший пообещал ему заплатить 30 тысяч рублей, если не будет «никаких осложнений», или 50 тысяч рублей — если всё же возникнут трудности. Шишкин утверждает, что не понимал, о каких осложнениях шла речь.

«Мы ехали по обычной проселочной дороге. Встретили 1–2 машины. Но несколько раз увидели белый Ford Focus. Обратил внимание, потому что номера были 40-го региона (Калужская область. Мать одного из обвиняемых говорила, что машина такой марки принадлежит ей, а сын иногда катался на ней. — Прим. ред.). Пошли в лес, когда уже смеркалось. Когда он говорил „забрать надо“, догадался, что речь о наркотиках идет. Деньги мне нужны были — почему бы нет», — рассказывал Шишкин.

Через время, как рассказывал Шишкин, он потерял Самрата из виду. Тот убежал дальше в лес, а Даниил пошел к дороге. Там он позвонил Александру Ракоеду, который уже поехал в сторону дома, и попросил его забрать.

«Я уже не помню половину, — сказал Шишкин, отвернув от прокурора голову. — Я сел к Александру в машину на переднее сиденье. Мы немного переждали. Осмотрелись и пошли за Самратом. [Позвонить] пытались — основной телефон в машине оказался. У него был второй телефон. Искали — не нашли. Подумали, что он убежал. Когда начало приходить понимание, что он уже не вернется».

Понимание к Шишкину пришло только через два дня — Самрат всё еще не вышел на связь. Тогда Даниил пошел в полицию писать заявление о пропаже.

«А кому еще? Родственников контактов я не знал. Телефон я его себе забрал, чтобы потом отдать. А он не вернулся, и начали подозревать меня. А у меня еще его телефон. Было бы много вопросов неудобных. И я от него избавился — выкинул в реку на день четвертый», — признался Шишкин.

Вслед за гособвинителем вопросы начала задавать мать Самрата Джавадова — Людмила. Она пыталась восстановить хронологию событий вечера исчезновения ее сына. Почти на все Шишкин отвечал, что не знает или не помнит. В какой-то момент женщина не выдержала и сказала:

«Расскажите, что вы говорили оперуполномоченным, которые вас задержали? Вы давали показания? Были опросы? Как и что было? Откуда и как вы ехали, кто чего? Что вообще происходило?»

На этот шквал вопросов Шишкин лишь махнул головой в сторону матери, посмотрев на нее искоса, сказал: «Нет, вопросов было мало. Больше били… Я же говорю, я не помню. Били для профилактики. Чтобы отвечал на вопросы, ответы на которые я не помню».

«Вы побоялись, что вас будут в чем именно подозревать?» — спросил у Шишкина адвокат одного из обвиняемых.

«А мы тогда сами не понимали, — спокойно ответил свидетель, не объясняя, кто это „мы“. — Были определенные догадки того, что с ним случилось. Но ни полиция, никто ответов не давал. Он мог убежать, спрятаться, уехать куда-нибудь после того, что с ним случилось. Его могли похитить или убить. Остались два варианта. В итоге я оказался бы под подозрением. Вы поставьте себя на мое место. Представьте, что вы в лесу, а за вами кто-то гонится. А потом пропадает человек, не выходит на связь. И что думать?»

Через несколько дней после исчезновения Джавадова Шишкин, Ракоед и местные сотрудники полиции нашли куртку Самрата. Позднее, по словам матери погибшего, в ста метрах от нее нашли и тело сына. Не заметили его тогда? Или же попросту подбросили через время? До сих пор остается загадкой.

Шишкин заявил, что сейчас с Ракоедом их ничего не связывает. Спустя три месяца после гибели Самрата они перестали вместе работать.

Как только закончили слушать свидетеля, в зал заседаний зашел Александр Ракоед — крепкий лысый мужчина, одетый в кофту и брюки цвета хаки. Свидетель родом из Калужской области, как и обвиняемые парни. С подсудимыми, по его словам, раньше был незнаком. Держался Ракоед четко и уверенно.

Отвечать перед судом свидетель пришел с адвокатом Максимом Шеметовым (он нередко выступает на различных ТВ-шоу на федеральных каналах, судя по его заслугам, в основном работает с делами по мошенничеству, контрабанде наркотиков).

Ракоед рассказал, что познакомился с Самратом в 2017-2018-х годах, когда искал помощников для своей приятельницы Марины Устиновой — некой предпринимательницы. Ей нужны были молодые крепкие парни в общественный фонд для помощи онкобольным детям. Ракоед предложил кандидатуру Самрата. Тогда ему сделали визу в Европу, чтобы он оттуда привозил документы в Россию.

«Да вы позвоните ей. Давайте я вам ее номер телефона дам. Вы сами ей позвоните, — отвечал в суде на повышенных тонах Ракоед представителю матери Самрата. — В деле эти данные есть! Я знаю ее, как Марину Устинову. С ней разговаривали сотрудники полиции. Я знаком с делом. [Я не помню ее юридические названия фирмы], в одной из них я числился — „ХЛ Групп“».

«В последний раз виделись с ним [Джавадовым] в ресторане, сидели, обедали. Он попросил отвезти — я подвез. И после этого больше не виделись, — вспоминал Ракоед. — Мы до этого встречались в августе–сентябре. Было несколько незакрытых вопросов. Он обращался по поводу одной женщины, решить вопросы по бизнесу. Она кинула его и его мать. Я его связывал с адвокатом. И второй вопрос, который касался пункта выдачи заказов. Он вместе со своим другом Лешей брали небольшие суммы денег для раскрутки».

Представитель потерпевшей попытался узнать у Ракоеда, плотный ли был ужин в тот день и кто платил. Семья погибшего не может понять, почему Самрата обнаружили с пустым желудком через несколько дней после смерти, если перед исчезновением он ел.

«Я всегда плачу, — резко ответил свидетель. — Хотите, с вами пойдем поужинаем?»

«Нет, спасибо. Вероятно, после такого ужина я не вернусь», — ответил адвокат.

«Возможно», — добавил Ракоед.

В день исчезновения, когда Ракоед, Шишкин и Джавадов были в ресторане, они как раз якобы обсуждали эту историю, где женщина подставила Самрата и его мать. Но, как говорит Ракоед, к погибшему у него были еще вопросы. При этом не уточнил, какие именно.

«Я не хотел дальше вести разговор. Я говорил: „Давай дальше с юристами разбирайся“. Дальше я собирался уже домой ехать. Самрат попросил Шишкина вместе с ним куда-то поехать. Я бы не сказал, что они друзья или знакомые — просто общались. Он его попросил подстраховать, что-то забрать надо было. Самрат на измене сидел, мол, за ним следят, — объяснял Ракоед. — Ну, видимо, человек перекурил. Он курил траву. При мне несколько раз тоже. А так, он периодически выходил и курил сигареты».

Во время последующих расспросов выяснилось, что Ракоед не видел, что в день исчезновения Самрат Джавадов употреблял наркотические средства. По словам свидетеля, Самрат попросил Ракоеда подвезти его до точки в лесу, потому что не хотел «светить» свою машину. Александр не стал задавать лишних вопросов. Он оставил его вместе с Шишкиным и поехал в сторону Москвы.

«Грузин — Самрат сел спереди, а Шишкин сзади. Его Сом, Самрат, Грузином звали, — рассказывал Ракоед. — [Джавадов] был в куртке, с собой ничего не было. Он мне показал точку. По пути была машина на повороте перед населенным пунктом — серая или белая. Я еще обратил внимание на 40-й регион. Когда мы разворачивались у церкви, я эту машину тоже видел до того, как мы встретились с Джавадовым».

Примерно через час Ракоеду позвонил Шишкин и сказал: «Приезжай, помоги. Самрата приняли». Он развернулся и поехал назад. Недалеко от озера он увидел Шишкина, который шел по дороге. Позднее они поехали искать Самрата с полицейскими. По словам свидетеля, в глубь леса не заходили, ходили в радиусе всего лишь ста метров.

«Я спросил у Шишкина, что случилось. „За нами бежали“. Я ему сказал: „Давай постоим немного, покричим“. Постояли немного, никого нет, никаких машин. И я уехал домой, Шишкина довез домой, сказал: „Уматывай“, — вспоминал обстоятельства Ракоед. — Я звонил несколько раз — телефон был отключен. На следующий день я позвонил знакомому юристу. Попросил узнать, где может находиться Самрат. Понимал, что косвенно всё равно попадаю в эту неловкую ситуацию. Я поехал на то место, где мы с ним расстались — к ресторану. А там уже были его родители».

Через несколько дней после исчезновения мать Самрата получила видео, на котором ее сын в лесу весь в крови стоял на коленях, а ему в висок упирали пистолетом. Люди на кадрах говорили: «Вот, поймали» и дергали парня за волосы. Вместо лица — кровавое месиво. Александр Ракоед впервые рассказал, откуда появились эти кадры и что за них пришлось сделать.

«Это видео появилось не у меня. Я просил Марину, потому что я в этом не разбираюсь, зайти в даркнет. И через названия, с которыми мог быть связан Самрат, рандомно начали вбивать. Чтобы понять, куда делся человек. Ей прислали видео. Она сразу передала мне, а я передал оперативникам. Мы с ними встретились, передали чат, переписку и данные, чтобы они сами всё делали».

По словам Ракоеда, люди, которые прислали в даркнете видео с избиением Самрата, начали требовать более 5 миллионов рублей, которые он якобы был должен. Как только речь заходила о Марине Устиновой, Ракоед не отвечал напрямую, а лишь ссылался на то, что всё есть в материалах дела. Мать Самрата Джавадова в разговоре с MSK1.RU вовсе усомнилась в существовании этой предпринимательницы.

«Я вам больше скажу, — начал Ракоед. — Мы триста с чем-то тысяч заплатили просто, чтобы увидеть это видео, которое подтверждало, что он якобы у них находился. Деньги требовали ни с родственников, ни с нас. Там всё как-то иначе было. Они говорили, что этот человек должен нам деньги. Если вы вернете деньги, мы вернем вам человека. Но кто это и что это — мы не знаем. Триста тысяч дала Марина, она перевела со счета. Где сейчас эти деньги — я не знаю».

После этого мать Самрата попыталась добиться от Ракоеда ответов на вопросы, почему ни он, ни Шишкин не позвонили ей и не сказали, что последними видели ее сына в живых.

«Слушайте, мама, а вы вообще знаете, чем ваш сын занимался?» — чуть ли не крича обратился к Людмиле Ракоед.

«Вы на меня кричали и спрашивали, зачем я подала заявление в полицию», — тихим голосом сказала мать Самрата.

«Естественно, я не собирался вам сообщать что-то в тот момент, — отрезал Ракоед. — Я думал, что он сам объявится. Насколько я знаю, этот человек способен на многие вещи. И не на такие хитрости еще».

Адвокат одного из обвиняемых решил уточнить по поводу того, что Самрат попросил его подстраховать перед тем, как он исчезнет на несколько недель в лесу.

«Он просил Шишкина подстраховать. Не знаю, может вместе что-то порыть, уколоться, — грубо ответил Ракоед. — Я не придавал этому значения. А какой у меня интерес? Копать?»

«Получается, это была поездка в один конец?» — спросил адвокат.

«Да, поездка в один конец», — безмятежно ответил Александр Ракоед. Вслед за этим в зале суда наступила тишина.