СЕЙЧАС -4°С
usd 62.38
eur 65.84
Все новости
Все новости

«На "двушечку" наговорил». Писатель Алексей Сальников — о Хованском, песнях Басты, своей болезни и политике

Большое интервью с автором «Петровы в гриппе и вокруг него»

Алексей Сальников — автор пяти романов. Всероссийскую известность он получил с выходом третьего романа — «Петровы в гриппе и вокруг него», который экранизировал Кирилл Серебренников

Поделиться

В конце весны «Редакция Елены Шубиной» (АСТ) выпустила новый роман Алексея Сальникова «Оккульттрегер». Писатель рассказал корреспонденту MSK1.RU о своих страхах, мечтах молодости, предпочтениях в литературе и на YouTube. Ранее мы публиковали первую часть интервью.

Алексей Сальников родился в 1978 году в Эстонии. Вырос и живет на Урале. Начал учиться, но не окончил факультет литературного творчества Екатеринбургского театрального института. Дебютировал как поэт. Написал пять романов. Всероссийскую известность получил с выходом третьего романа — «Петровы в гриппе и вокруг него», который экранизировал Кирилл Серебренников.

— Вы как-то сказали, что поняли свою роль писателя как «клоуна». Это только в XXI веке так работает?

— Понимаете, я не такой автор, который властитель умов, скажем так. Я не Солженицын и не Достоевский, даже не Стругацкий. Я в процессе нахожусь, мне со стороны не видно. В 2020 году я увидел, насколько нужны другие люди, насколько всё работает благодаря тем, кто занят медициной, образованием, какими-то бытовыми вещами. Просто под этим не стоит авторской подписи. А они все не прекращали быть важными. И я в этой системе просто, чтоб повеселее жилось.

— Мало кто знает, что в литературу вы пришли сначала как поэт. Теперь только проза?

— Меня литература как-то так схватила за шиворот и потащила сначала по пути поэзии. А потом в 35 лет взяла и решила: «А давай-ка ты напишешь прозу». Мы на самом деле когда попадаем в этот процесс, то от нас мало что зависит.

Многие умеют так делать, когда вроде ничего не пишут, но где-то в какой-то движухе постоянно присутствуют. Литературная судьба, несомненно, есть. Когда мы пишем, к нам просто приходят какие-то слова из ниоткуда, из какой-то части нашего мозга. И мы думаем, подходят ли эти слова к тексту или не подходят.

— Переход от поэзии к прозе — это не редкость. Но не припомню, чтобы кто-то перешел от хорошей прозы к хорошей поэзии.

— Мне кажется, лучшая поэзия все-таки делается молодежью. Классики поэзии, да, занимаются ею всю жизнь. Но в основном лучшие стихи каким-то образом пишутся молодыми людьми.

Музыка и стихи как-то пересекаются. Они ловят вот именно момент, когда речь меняется, и они в ней существуют. У меня и сейчас какие-то строчки возникают, но я всё в прозу тащу.

— Вам хотелось стать популярным, народным поэтом? Чтобы на плакатах были ваши строки?

— В молодости, конечно, хотелось. Потом была просто сила привычки писать стихи. А затем перешел на прозу... теперь мне 40 (смеется). Меня часто спрашивают, долго ли я добивался признания. Оказалось, что я добивался этого года 3. Я написал между 35-м и 36-м своими годами книгу «Отдел». Потом, между 36-м и 37-м — «Петровых», и на следующий год всё получилось. То есть мне жаловаться, что меня долго не признавали?!

Ну я ныл, конечно, потом спохватился, что нет, не долго я добивался всего. Может, как-то стихи на это повлияли. Мне понравилось, что мне удалось написать роман «Опосредованно», всё боялся, что не успею.

— В смысле?!

— Ну у меня катаракта была, даже не заметил. Ну потом уже заметил, и надо было операцию делать. А в больнице не говорят — приходить завтра, а говорят — приходить через месяц, мол, очередь. И за месяц, между мартом и маем [2021 года], я основательно потерял зрение. Потом «Окульттреггер» долго не мог начать дописывать, потому что останавливался на местах, где не особо что-то различал...

Поделиться

— Проклятым поэтом мечтали стать?

— Да, я нарывался на это. Это было в молодости, после 30. А сейчас это всё повторяет одну из повестей покойного Ивана Петровича Белкина — «Выстрел».

— Как нарывались?

— Ой, у меня такие стихи были замечательные! И писал, и читал. Даже кто-то говорил: «О, на "двушечку" себе наговорил!» Но это, оказывается, было такое благостное время, что на самом деле не наговорил. Я где-то в 2002 году написал стихотворение «На смерть Путина» (смеется). Но если вспомнить Хованского... Хотя закон ведь обратной силы не имеет? В случае с Хованским, оказывается, все-таки имеет, но, думаю, это один раз прокатило. Он слишком уж наворотил там. Я помню, когда мы с сыном показали жене эту песню [и рассказали историю], то она сказала: «Так его правильно посадили...»

— Учитывая ваше происхождение, я уверен, что имя Бориса Рыжего (поэт из Екатеринбурга, умер в возрасте 26 лет в 2001 году. — Прим. ред.) для вас что-то значит?

— Да, конечно, я даже дружен с Олегом Дозморовым (друг Бориса Рыжего. — Прим. ред.). Мне нравился его способ подачи стихов, в том смысле, как они сделаны. Это будто бы поэтический Сорокин наш екатеринбургский. Он же работает в поле советской поэзии такой узнаваемой, как Сорокин работал и пародировал в поле соцреализма.

Ну оно всегда так... Заболоцкого еще люблю, Цветаеву, Мандельштама, Пастернака (особенно «Рождественскую звезду»), Бродского, конечно же. У меня сын плохо видит, поэтому я начитывал ему в 6-м классе из собрания сочинений Бродского. Мы вечером читали. Так, на автомате читаешь, а вот в стихе «Я всегда твердил, что судьба — игра», помню, наткнулся на последние строчки:

«Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи»

— Это бац! Внезапно... Я потом искал, сделал ли кто что-нибудь что-то хорошее из этого стихотворения, — ведь иногда бывает что-то удачное.

Оно у меня даже в подборке «Яндекс.Музыки» есть. Та же песня Пугачевой на стих «Реквием» Цветаевой — классно! До сих пор спето так, что другие исполнения невозможно слушать.

— Вы тот читатель, который черкает в книжках при чтении?

— Я раньше был такой. А потом успокоился (смеется). Ну вот у Пастернака есть: «А ты прекрасна без извилин» (стихотворение «Любить иных тяжелый крест». — Прим. ред.). Ну что это вообще! Что это вообще? Тоже у Пастернака: «Когда пускался на дебют» (стихотворение «О, знал бы я, что так бывает». — Прим. ред.).

Ну да, я раньше черкался в книжках, со страшной силой. Да и не только в книжках. Помню, в юности я пытался понять, почему местных авторов в нашей газете публикуют, а меня — нет? Я там всё исчеркивал, это действительно было глупо, кстати сказать. С их стороны. Довольно глупые были тексты. Но я мелочно отомстил двум популярным авторам той газеты, когда в «Опосредованно» по ним прошелся, по нижнетагильским этим авторам, вот.

— География ваших друзей — это только Урал? Или еще Москва, Петербург?

— Там есть знакомые. Близких друзей у меня не очень много. Есть Андрей Торопов — наш екатеринбургский поэт — со своей семьей. И, собственно, всё. Уже лет 20 как-то дружим, познакомились, когда еще не были женаты. Сейчас уже дети у обоих взрослые. Были еще школьные друзья Лены (жена Алексея Сальникова. — Прим. ред.), но они отвалились как-то. Их устраивало, когда она была замужем за таким городским дурачком, которого она упорно называла писателем. И эти друзья обиделись, когда это оказалось правдой.

При этом Лена удивительно работоспособный человек. Вот наступила эта известность моя: вы думаете, она бросила свою работу? Нет, она занимается массажем, упорно, поднимает людей из инсультных состояний. Она трудоголик, будто назло себе работает.

Поделиться

— Вы говорили где-то, что предпочли бы умереть в Зеленоградске (Калининградская область. — Прим. ред.). А в целом старость как представляете?

— Я надеюсь, что я до нее не доживу. Такой план — не дожить до старости. Я не хочу быть обузой для близких, это очень тяжело. Для близких, я имею в виду. Тебе самому-то пофиг (смеется). Когда у тебя деменция, это проблема не твоя, а близких. Классно было бы сойти с ума, в какую-нибудь такую позитивную сторону.

— Вы рады, что коронавирус закончился?

— Лучше б он не заканчивался таким образом! Лучше бы продолжался карантин. Потому что коронавирус закончился, так как другой повод наступил.

Помню, у меня попросили комментарий еще в феврале. Я написал, что сейчас происходит самая прекрасная фаза *** [спецоперации], когда все в одном порыве высказываются везде в Сети. А через полгода всё станет новостной сводкой, просто цифрами. Так оно постепенно и происходит.


— Что вы советуете молодым: уезжать или не уезжать?

— Я считаю, что уехать может кто угодно, кто будет полезен в другом месте: сантехник, инженер, автомеханик. А писателю, по-моему, обязано существовать в стране, на чьем языке ты пишешь. Необходимо все-таки существовать в языковой реальности. Но есть же эмигранты?.. Попробуйте.

— Чем занимается Алексей Сальников вне литературы?

— Сериалы смотрю, фильмы, с друзьями просто общаюсь, гуляю.

— Я слышал, играете в видеоигры?

— Да. Когда мое поколение было юным, игры только начали выходить. В основном, конечно, я на компьютере играл. У меня была идейка купить консоль PlayStation, но хорошо, что я не успел этого сделать (смеется). Мне нравится сравнивать сторителлинг. Вот вышла игра Elden Ring — и мне не понравилось это всё дело, какие-то намеки на одном месте. Хотя один из сценаристов заявленных там — Джордж Мартин.

Я не люблю всю эту супергероику, но там погружение, как всё показано, — идеально вообще.

— Вы новости читаете каждый день или можете что-то пропустить?

— Бывает, что все-таки пропускаю. Вот в феврале проходил Elden Ring и смотрел новости — и всё вызывало у меня гору матерщины, я наматерился на год вперед. Новости мы обсуждали с женой — и я матерился. И игру я проходил — тоже матерился. Жена стала даже спрашивать, что ж я так много матерюсь. Поэтому потом я проходил игру, когда никого дома нет.

— Читаете телеграм-каналы или только официальные СМИ?

— А я «Двач» листаю! Там люди, во-первых, не стесняются в выражениях, это все-таки удобный формат. Он, конечно, подчас не справедлив и отчасти троллинг. А на новостных сайтах я вообще не представляю, как отделить правду от вымысла.

А в «Дваче», несмотря на разнообразие источников, издевательств и картинок, — это такой формат, где можно получить ту же противоречивую информацию. Но она вся в одном месте. И опровержение, если оно есть, сразу поступит от противоположной стороны. Вот.

Поделиться

— Вы боитесь за свою жизнь?

— Мне приходится следить сейчас за здоровьем, просто за уровнем сахара в крови. Выяснилось, что я диабетик первого типа. У меня даже с собой инсулин есть — шприц-ручка. Поэтому я знаю, сколько примерно еды съем в день. Получается, контролирую свое здоровье. Узнал об этом, когда попал в больницу в прошлом году (смеется). Я пришел, значит, к терапевту. Говорю, что вес сбросил до 48 килограммов, нога болит, в туалет часто бегаю. Наверное, у меня диабет? Терапевт сказала: «Давайте я буду ставить здесь диагноз». И стали меня лечить от полинейропатии. Лечили-лечили месяц. Потом, собственно, катаракта, когда надо было сдать анализ крови, где и заметили, что у меня повышенный сахар. Норма показателя где-то 5–6, а у меня было 24.

— Вы боитесь стать иноагентом?

— Есть такое опасение, да. Но это же непредсказуемая вещь. Можно быть провластным — и сесть. Тот же Соловьев, который ляпнул про Екатеринбург и Татарстан, будь он обычным блогером — то сел бы за разжигание ненависти или оскорбление народов российских. Там даже наш певец Новиков ответил, хотя я Новикова не люблю, но я бы не догадался так ответить.

— А вот Ройзмана еще не посадили.

— Его штрафуют каждую неделю, а он там успевает отвечать: «Ха-ха». Ну мне, кстати, его риторика «горите в аду все» не близка. Все-таки какие-то позитивные вещи происходят в стране.

Они там сейчас сидят, им хорошо. Они ни за кого. У них всё такое чужое вокруг — какие-то споры, европейцы опять что-то там делят. Можно спокойно себе ехать по степи, встать на ночевку, жить. Прекрасная реальность... И они никому не нужны, что характерно! И им никто не нужен, они никому не нужны, просто степь. Кому интересно, что происходит в Монголии? Демократия ли там? А ведь обширная территория, и ничего не известно, просто людям неинтересно, хотя страна открытая.

— Я слышал, вы YouTube смотрите. Как это укладывается: искренняя любовь к литературе XIX века и YouTube?

— Ой, я реакты (записанные реакции блогеров при просмотре других шоу. — Прим. ред.) тусовки из Питера люблю смотреть. Такая, по сути дела, импровизация. Они, к примеру, смотрят шоу «Беременна в 16» или «Обмен жен» и реагируют на это. Антон Власов там, Юлик, Кузьма, но Власов мне наиболее симпатичен. Какой-то он милый (смеется).

Возможно, это что-то от семьи, когда, знаете, раньше многие садились смотреть телевизор коллективно и реагировали на то, что происходит в кадре. Это, видимо, необходимый формат. У меня вообще разнообразные вкусы. Я многое прощаю Дмитрию Гоблину за его разбор «Игры Престолов» с Климом Жуковым. Иногда личность творца можно исключить из творчества.

Ранее издатели ответили MSK1.RU на вопрос, перестанут ли в России печатать книги. Мы также публиковали большое интервью с первым переводчиком «Властелина колец» Александром Грузбергом о Толкине, фантастике и качестве переводов в Советском Союзе и сейчас. Специально для MSK1.RU о своей жизни через три года после громкого дела рассказал журналист Иван Голунов.

Самую оперативную информацию о жизни столицы можно узнать из телеграм-канала MSK1.RU и нашей группы во «ВКонтакте».

По теме

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter