До Серебренникова «был неэффективной фигней». Что такое «Гоголь-центр» и почему его закрытие — культурная трагедия

30 июня по адресу Казакова, 8а в уже несуществующем театре «Гоголь-центр» прошел последний спектакль «Я не участвую в войне». Актеры несколько минут в самом начале не могли начать представление из-за приветственных оваций в забитом доверху зале.

Спектакль прошел, в конце свои прощальные слова сказали снятые с постов худрук Алексей Агранович, директор Алекей Кебешев и по видеосвязи Кирилл Серебренников, когда-то запустивший «Гоголь-центр».

Департамент культуры Москвы назначил нового худрука Антона Яковлева (сына советского актера Юрия Яковлева) и объявил, что вскоре учреждение вернется к своему старому названию — Театру им Н. В. Гоголя.

— Да. «Гоголь-центр» закрыт. Всё. Они закрывают живой театр. Но, с точки зрения искусства, это не просто вредительство — это убийство. Очередное обыкновенное убийство. Так, пожалуйста, и запомните, — написал Кирилл Серебренников в своем Telegram-канале.

Прошлый передел театра в 2012 году тоже не обошелся без скандала. Правда, в 2022 году «Гоголь-центр» для многих людей — значимая часть жизни, о чём корреспонденту MSK1.RU рассказали художник по костюмам Полина Гречко, театральные критики Жанна Зарецкая и Антон Хитров, а также актер Александр Филиппенко.

Смена власти

Летом 2012 Кирилл Серебренников вместо Сергея Яшина занял пост художественного руководителя Театра им. Гоголя и решил категорически и принципиально менять учреждение: большинство спектаклей из репертуара пропало, а сам театр внутри кардинально изменил новый дорогостоящий ремонт. Понравилось это, мягко говоря, не всем:

— Я не люблю скандалы. Думаю, что люди, которые назначали Кирилла Серебренникова, должны были сначала спросить мнение актеров Театра Гоголя — поговорить с ними, что они по этому поводу думают. А пресловутая манера назначать, не спрашивая коллективы, — олицетворение современной демократии в полном ее расцвете, — пояснил тогда СМИ актер Василий Лановой.

Действительно, Департамент культуры Москвы во главе с Сергеем Капковым назначил Серебренникова вне конкурсной основы. Бывалые артисты театра не вытерпели такого назначения (учитывая, что эстетика Серебренникова с малой вероятностью была для них приемлемой). Актеры стали предпринимать всевозможные меры: создали петицию с претензиями на соборность классического театра или вышли в полноценный митинг, согласованный с властями.

Правда, на этом митинге не было прошлого худрука Сергея Яшина:

— Душой я был и остаюсь с ребятами. Но понимаете, ведь я подписал уход, так сказать, отречение, и не могу позволить себе выступать после всего этого на баррикадах. У меня было два варианта — или я подписываю, или меня всё равно увольняют. В случае добровольного ухода у меня с департаментом культуры остаются хорошие отношения, и мне даже выплачивают материальную компенсацию за два месяца.

Я спросил: «Вы же выбрасываете меня на улицу. И не только меня — труппу?» С юридической точки зрения всё правильно: мой бессрочный договор может быть расторгнут без объяснения причин со стороны учредителя. Но с моральной... Я все-таки 25 лет руководил театром, — говорил Яшин в первые дни после ухода.

Кстати, протестная встреча была не одна, да и вообще недовольные новым худруком работники активно вели кампанию в интернете против решения депкульта столицы, сетуя на успешность театра: ведь у спектаклей были зрители, которые не скупились на пятиминутные овации.

А так уже в 2016 году Кирилл Крок, директор Театра им. Вахтангова, подводил промежуточные итоги:

— «Гоголь-центр» при бюджетном субсидировании в 84 миллиона рублей зарабатывает [при Кирилле Серебренникове] 117 миллионов. Я помню, как еще недавно в Театр им. Гоголя загоняли зрителей из числа солдат-срочников, бабушек-пенсионерок, лишь бы зал не пустовал. Конечно, можно по-разному относиться к творчеству Кирилла Серебренникова, брызгать слюной и поливать его грязью, как делают некоторые, но факты — упрямая вещь, — говорил Крок в 2016 году.

Сам же Серебренников отмечал, что среди работников театра нет такого уж однозначного неприятия, тем более он жаждет достичь результатов, а не просто занять пост:

— Если я эту возможность использую с пользой для дела — будет хорошо. Если нет и у меня ничего не получится, то меня следует выгнать и заменить другим режиссером. Но ситуация, когда театры передаются по наследству и действуют бессрочные контракты, мне кажется, относится все-таки уже к глубокому прошлому, — говорил режиссер.

Принципиальный переход произошел именно во времена Серебренникова. Тогда «Гоголь-центр» стал театром-парком, а не театром-домом, как выразился критик Антон Хитров. В театре-парке важны все стороны процесса: и зрители, и актеры. Серебренников сделал театр открытым пространством.

— В Москве, где больше 200 театров, разве переформирование одного, да, успешного, — это большая потеря?

— А сколько вы назовете вот за один присест из этих 200? Ну, допустим, назовете 20, а все остальные 180? Да, в Москве много театров, но про 180 из них, а то и про 190, я могу сказать, что, да, у них есть свой зритель, но для российской культуры они мало что значат, — говорит театральный критик Антон Хитров для MSK1.RU. — А с «Гоголь-центром» это не так. Он был действительно значим и важен. У нас произошло закрытие площадки по очевидным политическим мотивам.

— Закрыли место, которое тесно ассоциируется с определенным образом жизни, с определенным образом мышления. Трагедия в том, что зрителю «Гоголь-центра» сказали: «Вам тут не рады».

— Вы понимаете, театр уровня «Гоголь-центра» с его сплоченностью, зрительской востребованностью, цельностью художественного организма — это уникальное явление. И да, это потеря, — объясняет театральный критик Жанна Зарецкая. — Я даже не назову сейчас театра с таким же уровнем художественной и менеджерской цельности при всей моей любви к Театру им. Вахтангова, МХТ им. Чехова и к Театру Наций.

— Такую же модель пытается создать Борис Юхананов [худрук Электротеатра «Станиславский»]. Это не космическое открытие. Но в «Гоголь-центре» театральная экосистема работала абсолютно идеально. Там зрителя встречали не как потребителя, а как единомышленника, собеседника, — объясняет театральный критик Жанна Зарецкая.

Успех

— Я не был в штате театра, я был на договоре, — говорит в 2022 году MSK1.RU актер Александр Филиппенко. — Театр на Таганке 60-х годов при Юрии Любимове «закрывали» каждые полгода. Было много разных закрытий. Закрывали [в СССР] даже студенческие театры. Даже КВН в Союзе стали показывать только в записи, а ведь было время, когда был прямой эфир. Это всё уже неважно. Жизнь идет. «Снег идет, снег идет / Снег идет, и все в смятеньи» — вот и всё, всё у Пастернака сказано. Будем жить! «Не отступаться от лица / Но быть живым, живым и только / Живым и только до конца» [стих «Быть знаменитым некрасиво»], — всё сказано», — заключает актер.

Александр Филиппенко принимал участие, собственно, в последнем спектакле «Гоголь-центра» — «Я не участвую в войне». В 2022 году, кажется, актеры сразу смирились с происходящими событиями. А вот в 2012 у простых граждан, выражающих свое мнение, была возможность требовать отставки главы депкульта Москвы, анонсировать новые митинги и вообще вести общественную дискуссию с разными СМИ. Но историческая, как потом выяснится, перемена всё же произойдет.

2 февраля 2013 года «Гоголь-центр» открывается спектаклем «00:00». Тогда Серебренников ставит спектакль «Отморозки» по роману Захара Прилепина, «Метаморфозы» Овидия и «Сон в летнюю ночь» Шекспира. Репертуар театра постепенно занимают исключительно успешные и популярные постановки, а заинтересованных режиссеров и актеров (международного масштаба в том числе) приходит всё больше.

— А что можно сказать тем, кто считает нынешние события справедливым разрешением конфликта 2012 года?

— Любые изменения — это стресс, да. Но конфликт не длился 10 лет. Актеры, которые бунтовали, потом прекрасно влились и раскрылись с новой стороны при Кирилле Семеновиче, — говорит Жанна Зарецкая. — В спектакле по пушкинским «Маленьким трагедиям» в «Пире во время чумы» — вы помните, сколько там стариков? Там вышла половина труппы пожилой, и все они с великим удовольствием участвовали. Я с ними общалась сразу после спектакля: для них это был восторг!

— Вот, на мой взгляд, Театр им. Гоголя до Серебренникова был именно стабильностью в инвалидной коляске, как и БДТ или Александринка до прихода своих лидеров. А чтобы встать с коляски, нужно пережить боль. Нужно заниматься, чтобы мышцы укреплялись и организм смог бы ходить. При Кирилле Серебренникове Театр им. Гоголя начал ходить на крепких ногах, — рассказывает для MSK1.RU шеф-редактор сайта Oteatre.info Жанна Зарецкая.

Театральный критик Антон Хитров, отвечая на тот же вопрос, отмечает, что дело было не только в новом режиссере или старых актерах, но и в правительстве Москвы:

— Знаете, Пушкин когда-то сказал, что правительство — это единственный европеец. У нас правительство действительно себя ведет так, мол, оно знает, как и что надо делать, а все остальные не знают. И вот этот патернализм голимый я не выношу, даже когда он ценностно правильный. Было бы лучше, если б весь процесс изменений был более прозрачный и в 2012 году правительство сказало бы, что Театр им. Гоголя при худруке Сергее Яшине был неэффективной фигней. Потому что он и был неэффективной фигней, я как театральный критик говорю. Туда мало кто ходил, театр выпускал мало спектаклей, он ничего состоятельного в художественном смысле собой не представлял.

Я не знаю, кто это. Мне кто-то скажет, что вот стыдно не знать. А я отвечу, что мне вот не стыдно: я за 10 лет не слышал о нём и не знаю его — и это о многом говорит.

Театральный критик Жанна Зарецкая, в свою очередь, спектакли Антона Яковлева видела:

— Довольно традиционные, не то чтоб не качественные, но ничего принципиально нового в них я не вижу: ни в его режиссуре, ни в его художественных идеях. И все-таки довольно странно убивать что-то абсолютно живое, чтобы на этом месте вырастить что-то неизвестное: странная логика, на мой взгляд.

Справедливость

Новоявленный худрук бывшего «Гоголь-центра» Антон Яковлев отказал корреспонденту MSK1.RU в комментарии. Также отказали в комментариях и прошлые два худрука — Кирилл Серебренников и Алексей Агранович. Зато удалось поговорить с Полиной Гречко: с 2013 года она работала в «Гоголь-центре» художником по костюмам:

— С 2013 года я обитала в мастерской театра. Разумеется, для меня это потеря. Это был театр, в котором изначально не было ничего, просто ничего. При этом выпускалось контента, спектаклей невероятное количество. В «Гоголь-центре» костяк людей работает с самого открытия, это говорит о том, что такое возможно только при бесконечной вовлеченности в процесс.

У нас был путь от момента, когда денег на бумагу для принтера не хватало, до блистательного, красивого театра с дорогими премьерами. Пройти этот путь многого стоит: и всё время это были почти одни и те же люди — семья. Я такого не видела больше.

Полина отмечает, что решение переформировать театр в 2022-м необъяснимее, чем в 2012 году:

— Если говорить непредосудительно (хотя я предвзята из-за эмоций), то, с точки зрения бизнеса, это очень странное решение. Вот у тебя есть театр полностью на самоокупаемости с дорогими билетами, которые всегда раскуплены. Все понимают, что с приходом нового такого руководства уйдут артисты, уйдут работники.

Государство решило взять на себя ответственность по содержанию театра, который теряет репертуар.

Несмотря на все странные факторы новой перемены в Театре Гоголя, остается один вопрос.

— А вдруг «классический» Яковлев придет в «неклассическое» место «Гоголь-центр» — и произойдет что-то чудесное? Почему в это никто не верит?

— Не произойдет ничего чудесного, — говорит Антон Хитров. — Мой ответ зависит от понимания той ситуации, которая в нашей стране сложилась. Я думаю, что в России ничего чудесного не произойдет вообще: не только в «Гоголь-центре», а в принципе в культуре.

На тот же вопрос отвечает бывший художник по костюмам «Гоголь-центра» Полина Гречко:

— Слушайте, да дай бог, чтоб чудо произошло! Ну мы в России живем: тут только чудеса спасают. Но ушла большая часть моей жизни, опыта и сердца. Я работала в помещении Гоголь-центра много лет, ну не самый чужой человек. Но в мастерской была не только я. Там сидела драматург Любовь Стрижак, писала пьесы. Там работал видеохудожник Илья Шагалов, там сидел со своей маленькой студией Максим Чуклинов и записывал песни для ютьюб-канала «Гоголь-центра».