Основатель «Дикой Мяты» рассказал о принципах фестиваля и артистах, которых не купишь

С 19 по 21 июня в Тульской области пройдет независимый фестиваль инди-музыки «Дикая Мята». Каждый год его продюсер и основатель Андрей Клюкин выискивает музыкальные бриллианты среди сотен новых исполнителей и представляет их зрителям. На «Дикой Мяте» свои первые большие концерты давали «The Hatters», «polnalyubvi», «Zoloto». А теперь у этих артистов миллионная аудитория и полные залы слушателей. Мы поговорили с Андреем Клюкиным о «чуйке» на музыкальные таланты, первом за историю «Дикой Мяты» выступающем-шансонье и о том, сколько артисты готовы заплатить, чтобы выступить на фестивале по блату. «Я в седьмом поколении москвич и не понимаю, для чего в наше время нужен город» — Одно из ключевых отличий фестиваля «Дикая Мята» — особая забота о комфорте посетителей. Почему для вас как для организатора это так важно? — Я много езжу по фестивалям и четко понимаю, что для восприятия музыки важен комфорт гостей, а это в свою очередь создает позитивную атмосферу. И напротив, если зрителям приходится выживать: пытаться найти чистый туалет или воду, питание, то общее настроение позитивным не назовешь. Можем вспомнить фестиваль «Woodstock» в Польше, когда были перебои с водой, необоснованная жестокость со стороны охраны, что привело к массовым дракам. На этом «Woodstock» в Польше закончился. Я уверен, что люди должны быть счастливы на фестивале, а для этого нужна комфортная инфраструктура. Мы, конечно, не можем соревноваться с пятизвездочным отелем. Но, например, проложить дорожки, чтобы гости ноги не пачкали, — можем. Поставить над дорожками свет — можем. Можем разделить кемпинг на улицы и дать каждой палатке свой номер, чтобы их было легко искать. Можем поставить классные туалеты и души с горячей водой. — В этом году на фестивале будут еще какие-то ноу-хау? — Да, в этом году мы вводим беспрецедентную историю с точки зрения безопасности. Мы ставим около 100 видеокамер, которые будут обслуживаться сервером с искусственным интеллектом. Люди отдыхают, не видят вокруг силовиков, но всё находится под контролем. Построен штаб, в котором круглосуточно работает служба безопасности, созданы мобильные группы реагирования. Короче, так еще на фестивалях не делали, но нам не привыкать задавать тренды. — Вы ведь даже переехали в Тульскую область, где проходит фестиваль. Не тяжело ли вам жить настолько вдали от мегаполиса — Москвы, где кипит жизнь? — Каждый день Бога благодарю за этот переезд! Мне очень нравится здесь жить. Давайте я вам в двух словах опишу свою жизнь, а вы сравните со своей. Мы в девятнадцатом году выкупили землю, на которой происходит фестиваль, и построили арт-кемп, который функционирует круглый год. Здесь у нас каждую неделю проходят интересные концерты, есть ресторан, классный паб, 30 домов для размещения гостей. Кстати, кухню в ресторане я поставил сам, и в меню только то, что я люблю, как и напитки в пабе. Я живу на опушке соснового леса, в доме суперскоростной интернет, коллекция винила и классные колонки, музыку на которых я могу слушать, не опасаясь за психику соседей. Здесь есть студия звукозаписи, арт-амбар, где работает школа живописи, йога-зал, бассейн. Очень спокойно. Я в седьмом поколении москвич и уже не понимаю, для чего в наше время нужен город. Когда мне приходится уезжать отсюда по работе, я чувствую себя несчастным. «Мы — это Луна. Мы можем только отразить свет музыкантов» — На фестивале «Дикая Мята» выступает много малоизвестных артистов, у некоторых может быть около 1000 прослушиваний в месяц. Вы сами составляете список исполнителей? — Да, конечно. У меня много времени, и я слушаю практически всю музыку, которая выходит. Я радуюсь, когда нахожу талантливых артистов, всегда их приглашаю. На фестивале состоится 130 концертов, из которых 50% — это новые исполнители. За время существования фестиваля, как мне кажется, я развил хорошую экспертность и уже инстинктивно чувствую, у кого из новичков есть потенциал или даже огромное будущее. «Дикая Мята» стала первой большой фестивальной площадкой для многих популярных артистов, например «Zoloto», «The Hatters», «polnalyubvi», «Мгзавреби» и других. — Можно ли сказать, что некоторых популярных сейчас артистов вы «открыли» для большой аудитории? — Нет, нельзя так сказать, потому что мы — это луна. Мы можем только отразить свет музыкантов и дать возможность показать себя зрителям. Карьера зависит только от артиста, от его таланта, работоспособности, дисциплины. Ты можешь бестолкового и ленивого исполнителя хоть поставить на главную сцену в субботу вечером, и всё равно никто его не будет любить. — Где проходит грань между артистом, которого вы позовете, и тем, кого ни за какие деньги не впишете в программу? — Где грань — не знаю. Бывают такие артисты, которых ты слушаешь и понимаешь: надо брать не думая. Например, в этом году так было с «vestfalin», «КАТОРГА», «друнк», «Рушана», «Lemium» или «Гулян». А бывает так, что иногда ты чуть-чуть сомневаешься. Тогда мы приглашаем исполнителей к нам в арт-кэмп «Дикая Мята» сыграть концерт, чтобы посмотреть, как они работают. Билеты мы на такие концерты не продаем и зрители на них с удовольствием ходят, да и музыкантам кайфово: мы предоставляем питание, проживание, студию бесплатную. «Дошли до цифры с семью нулями за 20 минут выступления» — Вам когда-нибудь предлагали деньги за выступление на «Дикой Мяте»? — О, хороший вопрос. У нас каждый год есть десятка два отморозков, которые пытаются за деньги получить место на фестивале. Есть те, кто искренне считает, что я могу взять деньги и обманывать зрителей, выдавая бездарность за талант. И чем жестче мы с этим боремся, тем сильнее желание таких артистов попасть к нам. В этом году мы уже дошли до цифры с семью нулями за 20 минут выступления. Но кто за нами давно следит, прекрасно понимают, что если артист предложил нам деньги за выступление, мы навсегда его баним. Даже если он напишет потом что-то талантливое. Мы следуем за своей мечтой, и мы точно не хотим видеть на наших сценах артиста, который считает, что любовь и признание можно купить. Для меня такая сделка — это крушение кармы. Но я с интересом наблюдаю за тем, как растет желание пролезть к нам. Если в начале мне предлагали 300, 400, 500 тысяч рублей за выступление на любой из сцен, то в этом году предложение перевалило за цифру 10 миллионов. — Были ли за историю «Дикой Мяты» артисты, которых фестиваль финансово не смог «потянуть»? — Я сталкивался однажды с артистом, который объявил нам ценник, показавшийся мне некорректным. Скорее всего, этому артисту в принципе не хотелось выступать у нас на фестивале, и поэтому он заградительный ценник поставил. Мы уже работали со всеми большими музыкантами. У нас играли и Баста, и Агутин, и «КИНО», и «Мумий Тролль». То есть сложно представить себе артиста, которого мы не могли бы себе позволить. — А есть артисты, которые выступают бесплатно? — Совсем мало, практически нет. Как всё устроено: нам пишут артисты, прилагая три ссылки на концертное видео, и обозначают условия выступления. Конечно, если мы видим сверхталантливого артиста, который пишет: «Ребята, обеспечьте мне место на сцене, выполните технический и бытовой райдер, и я приеду», то мы не отказываемся. «После новой искренности и метамодернизма появится больше сырого рока» — Вы много раз говорили в интервью, что на «Дикой Мяте» не будет шансона. Но в этом году у вас выступает исполнитель Илюша, который как раз пишет музыку в этом жанре. — Я никогда не мог полюбить классический шансон, слишком не мой вайб. Но Илюшу назвать классическим шансоном нельзя. Это метамодернизм, шансон для зумеров, бесконечно талантливая стилизация! Как можно принять за шансон песни «А я построю свой домик в Майнкрафте» или «Я люблю мать и аниме». Это арт-проект. Хотя в начале я чуть сомневался. Но они приехали к нам, и я увидел, что здесь полный клуб поет его песни наизусть, все в восторге. Илюша филигранно чувствует грань между пошлостью шансона и тонкой иронией. Это как с музыкантами «Людмила Огурченко», которых нельзя назвать полноценной диско-группой. Если, например, «Комбинация» исполняет такую музыку, мне это неинтересно. А в песнях «Людмилы Огурченко» заложен свет, яркость, юмор, талант, и всё это растворено в понятной форме. Это мне очень нравится. — Сколько музыки вы слушаете в день, чтобы оставаться в курсе всех новинок? — Обычно два часа новой музыки в день минимум. У меня есть такая проблема: я очень утилитарный человек. Когда началась СВО, все британские агентства сказали: «Мы больше не будем возить иностранных артистов в Россию». Я подумал, а зачем мне тогда их слушать, если я не могу их позвать? И переключился исключительно на русскоязычных исполнителей. — Что вы думаете о тренде на использование ИИ в музыке? — С появлением ИИ поток музыки изменился принципиально. Сейчас в день выходит 75 000 песен. Конечно, в какой-то момент это начнет обесценивать жанр. Искусство — это эмоция человека. Неважно, вы влюбились в кого-то или вас кто-то бросил, вы увидели раненого на дороге котенка или безглазого голубя, вам нравится журчание реки или вы утром пересчитываете веснушки на носу своего сына. Это эмоции, которые человек может превратить в песню, стихи, музыку. ИИ этого сделать не может. Он может проанализировать, что «залетает» в тренды и написать что-то подобное. Но это довольно быстро пройдет, когда люди почувствуют, что за этими песнями нет жизни, чувств, любви. Что это просто имитация. — Какие тренды, на ваш взгляд, в российской музыкальной индустрии стоит ожидать в будущем? — Мне кажется, после новой искренности и метамодернизма появится больше сырого рока. Хорошего, винтажного, ярко звучащего рока. История музыки, как и любая история, движется по кругу. После синти-попа всегда появляется панк-рок, который говорит «все пошли в ***. Мы вот такие». Почитайте, какие еще фестивали можно посетить летом 2026 года.