Умный боди-хоррор о жизни и смерти: почему стоит посмотреть фильм «Саван»: рецензия

В сети можно посмотреть «Саван» (18+) — новую ленту постановщика культовых хорроров «Мухи» (18+) и «Мертвой зоны» (18+) про мужчину, что борется с горем и создает инновационное кладбище. Это в меньшей степени фильм ужасов, а в большей — философское размышление на вечные темы. Режиссер Кроненберг (которому уже 82 года!) в своей новой работе до неузнаваемости меланхоличен и вдумчив. Пытаемся понять, чем уникальна его новая картина.

Уже пару лет Карш (Венсан Кассель) горюет о своей жене, которая умерла от рака. Он управляет технологической фирмой GraveTech, производящей особые погребальные саваны. Эти саваны дают возможность родственникам в деталях наблюдать, как разлагаются тела их усопших близких — либо со смартфона, либо через экран на надгробии. Но однажды Карш видит что-то необычное — на теле его покойной жены появляются непонятные образования. Вскоре на кладбище происходит нападение: кто-то ломает несколько памятников, включая надгробие его супруги.

Дэвид Кроненберг всю жизнь снимал (и, благо, продолжает это делать) боди-хорроры — фильмы с извращенным отношением к телесности, где люди могут превращаться в насекомых или максимально неприятным образом что-то себе ломать, резать и отрывать. Такие ленты — настоящий вызов для зрителей, привыкшим к классическим ужасам, в которых их пугают скримерами или нагнетанием саспенса. Задача боди-хорроров — максимально вывести из равновесия, прокатив смотрящего на изощренных американских горках. Но Кроненберг в этот раз отходит от показа непотребства в пользу щемящей рефлексии и размышлений о смерти.

«Саван» — это напряженная, сложная и очень откровенная работа. В ней сочетается фирменный провокационный юмор канадского мастера и его постоянное стремление нарушать границы — он пытается показать, на что способен человек, но без всякой мистики. Кроненберг, даже в самых фантастических историях, остается убежденным атеистом и приверженцем реального мира.

Идея фильма с его вычурными кладбищами кажется странной, а в кадре все это выглядит еще и несколько неловко, — кажется, мало кто согласился бы смотреть на разлагающийся труп любимого человека. Неспроста симпатичная темноволосая девушка, пришедшая на свидание с Каршем, после прогулки среди могил исчезает без следа — даже у самой безумной затеи есть предел, как и у горя. Кстати, встреча была организована в ресторане Карша под названием «Саван», который находится прямо на территории этого же кладбища. Этот эпизод задает настроение всей истории: ее главная, почти смешная, но в то же время жутковатая линия — это постоянные попытки главного героя найти себе новую любовницу.

В отборе участвуют несколько персонажей. Во-первых, это Терри (Диана Крюгер) — сестра погибшей Бекки, которая выглядит точь-в-точь как она. Во-вторых, Су-Мин (Сандрин Холт) — жена одного из клиентов Карша, который находится при смерти, а сама она постепенно слепнет. И наконец, третья участница — это Ханни, цифровой ассистент, созданный специально для Карша. Она может превращаться то в кокетливую блондинку, то в милую коалу (ее голос тоже принадлежит Крюгер). Но никто из них не может заменить Бекку. Она по-прежнему приходит к Каршу в его снах и воспоминаниях, а в фоне звучит загадочная и атмосферная музыка Ховарда Шора.

Семь лет назад у режиссера случилось горе — умерла его жена Кэролин. Эти тяжелые чувства он и использовал в своем фильме. Новая работа Кроненберга — очень личная и глубокая попытка разобраться в своей боли. В ней он пытается справиться с переживаниями с помощью холодного разума и иронии. Не просто так главную роль сыграл Кассель — он на экране как двойник режиссера: та же стрижка, те же жесты, даже голос похож.

Кроненберг мастерски жонглирует разными смыслами и подсмыслами, наделяя придуманные саваны многозначностью. Они вроде и прячут тело, но на самом деле, наоборот, просвечивают его насквозь благодаря установленным внутри камерам, а еще вызывают ассоциации с Туринской плащаницей. «Та плащаница была подделкой, а мои саваны — подлинные», — с вызовом говорит Карш. Идея воскрешения и жизни после смерти — такая же ложь.

В мире Кроненберга нет бессмертия, а все попытки найти высший смысл он высмеивает. Режиссер наглядно показывает, как мы не умеем смиряться со смертью близких, как ищем виноватых и не можем просто отпустить. Зато есть любовь, которая длится до самого конца, и есть искусство — бесстыдное, безгранично любопытное, стремящееся запечатлеть самое дорогое, сохранить память об ушедших. Хотя бы в виде мерцающего изображения на экране.

Ранее кинокритик рассказал, может ли второй сезон «Уэнсдэй» (16+) стать лучше первого.