Чего требуют родные жертв «Норд-Оста» спустя 24 года после теракта на Дубровке

26 октября у театра на Мельникова собрались родственники жертв и выжившие при захвате заложников в центре на Дубровке. Жители столицы почтили память погибших и возложили цветы к мемориалу. MSK1.RU поговорил с теми, кто пережил эту трагедию, и выяснил, чего эти люди требуют спустя 24 года после теракта. 23 октября 2002 года 40 вооруженных боевиков ворвались в здание театрального центра на Дубровке, где проходил мюзикл «Норд-Ост». В плену оказались более 900 человек, в том числе дети. Угрожая взорвать комплекс, террористы требовали остановить войну в Чечне.Через три дня, 26 октября, силовики пустили в вентиляцию центра неизвестный газ и начали штурм. По официальным данным, до его начала в зрительном зале погибли пять человек, остальные 125 скончались после — из-за «обострения хронических заболеваний». Родственники жертв с этим не согласны и просят раскрыть состав и концентрацию газа. «У нее на руке было написано светящейся ручкой: „Мы не умрем“» 26 октября, спустя 24 года после трагедии, у центрального входа в театр на Мельникова, что раньше назывался центром на Дубровке, зажгли 130 красных лампад, у каждой — по одному цветку. В память о тех, кто погиб во время захвата заложников. Портреты некоторых погибших их близкие также разместили у лампад. Вспомнить своего дедушку пришла Мелисса — на мюзикле «Норд-Ост» 47-летний Федор Храмцов работал трубачом в оркестре. В беседе с корреспондентом MSK1.RU собеседница поделилась, что не застала своего родственника, но все равно считает важным почтить его память. «Мама его очень любила, рассказывала много забавных историй. Он был семейным человеком. Я его не застала, знаю только по фотографиям и воспоминаниям. О том вечере родители всегда говорят мало, чтобы не плакать», — призналась девушка. Невысокая женщина преклонного возраста наблюдала за церемонией, опираясь на трость. Ее сын, 39-летний Игорь Морев, был скрипачом в оркестре «Норд-Оста» — вместе с женой его взяли в заложники. «Я умела немного играть на пианино, и мы вместе с ним изучали школу игры на фортепиано, — вспоминает Галина Морева. — В шесть лет играли в четыре руки! Он сдал экзамены, прошел в музыкальную школу Гнесиных, стал скрипачом. Женился, у него родились дети». Вместе с супругой Игоря время от времени приглашали на разовые выступления. В роковом мюзикле они подменяли коллег. Никаких предчувствий перед выступлением сына у Галины Львовны не было. «Единственное, я долго не спала, и вдруг утром 26-го октября во мне что-то опустошилось, будто что-то произошло… Я не понимала почему, ведь не знала, что происходило в тот момент. Мне кажется, это был сигнал — Игоря со мной больше не будет». 90-летний Виктор Полковников пришел к театру с палочкой, свернув газету в свободной руке. Здесь, 24 года назад, он потерял внучку Дашу Фролову. Ей было всего 12. «Она погибла из-за газа… — смотрел родственник на портрет ребенка. — Мы ее так и звали: „Дар Божий“. Искали три недели, ни в одном морге не было. Моя дочь вышла на командующую МЧС. Она сказала: „Я видела, выносили девочку, похожую на вашу“. У нее на руке было написано химической светящейся ручкой: „Мы не умрем“». На мероприятии перечислили имена всех официально признанных погибших: «Войнова Тамара Владимировна, 56 лет, Волкова Елена Николаевна, 22 года…». Выступившие родственники жертв выразили надежду, что правосудие настигнет всех, кто был причастен к смерти людей: «Однажды придется отвечать за гибель 130 человек. За „Норд-Ост“». Вспомнили и тех, кто проявил героизм во время теракта. В том числе силовиков и переговорщиков: журналистку Анну Политковскую, политиков Бориса Немцова и Евгения Примакова и других. В этот день, по словам организаторов, к трауру присоединились города, откуда родом были жертвы захвата заложников — Анапа, Северодвинск, Одесса, Лос-Анджелес, Минск. «Моей дочери до сих пор 14 лет. Этим всё сказано, — признался Дмитрий Миловидов, председатель организации „Норд-Ост“. — Больно всем, ведь это люди, у которых было еще всё впереди. Но кто-то решил разменять их жизни на свои политические амбиции». Общественник пояснил MSK1.RU, что родственники погибших продолжают выяснять обстоятельства трагедии. Недавно они подали в Следственный комитет требование разобраться, почему «одна силовая структура сваливает всю вину за гибель заложников на другую». 24 года назад Светлана Губарева купила три билета на мюзикл «Норд-Ост» — для себя, дочери и жениха-американца. Женщина осталась единственной выжившей после теракта. «Террористы все время твердили, мол, они с иностранцами не воюют. Но было страшно. Больше всего я боялась штурма, ведь понимала, что будет много жертв, — перебирала в памяти собеседница MSK1.RU. — Статистика — жесткая штука. Погибло 130 человек. Но ведь каждый из них был чьим-то самым-самым близким, любимым, родным. Я поймала себя на мысли, что уже прожила в два раза больше, чем моя 13-летняя дочь». По словам Губаревой, не сойти с ума ей помогает желание «докопаться до истины», выяснить — что случилось на самом деле, и найти всех виновных. «Ведь кто-то это организовывал, финансировал, организовывал проходы с этим оружием. Эти люди есть, они и сейчас живут, но их не ищут. Следствие велось как попало, постановления сделаны на тяп-ляп с кучей неточностей, — объяснила выжившая в теракте. — Я их оспаривала в суде. Мне отвечали, что дело еще не закрыто и есть время устранить эти противоречия. Но никто этим не занимается». Читайте также историю освобождения заложников «Норд-Оста» — мы поговорили с экс-сотрудником подразделения «Альфа». Воспоминания выживших в теракте на Дубровке смотрите в этом материале.