«Паразиты советские разломали нашу церковь». Журналист MSK1.RU узнал судьбу своих репрессированных родных — они оказались правы

В России продолжают ставить памятники Иосифу Сталину, а отношение миллионов граждан к Большому террору носит противоречивый характер. К 30 октября, Дню памяти жертв политических репрессий, наш журналист Андрей Кузнецов решил узнать побольше о своих предках, которые попали под суд в 1937-м, а спустя полвека удивительным образом оказались правы. Дальше — от первого лица.

Каждый раз, когда я слышу от людей восторги касательно Иосифа Сталина, хочу напомнить им про сотни тысяч расстрелянных советских граждан. Мне любить великого вождя чуть сложнее, ведь советские органы правопорядка преследовали моих прапрадеда и прапрабабушку за веру в Бога.

Базы данных дают скупую сводку: Виктор Родионович и Агафья Ивановна арестованы 1 августа 1937 года, осуждены 22 сентября тройкой НКВД на 8 лет концлагерей за антисоветскую агитацию и пропаганду. Реабилитированы в 1991 году, до которого не дожили.

Мы нашли в семейных архивах повестку судебного заседания тройки НКВД, и она, конечно, отражает эпоху во всей красе.

До революции мой прапрадед был кулаком, то есть зажиточным крестьянином, который не работал в поле, а нанимал батраков. Как кулака его потом лишили избирательных прав и отруба (земельного участка). В 1937 году Виктор Родионович числился уже колхозником, имел трех взрослых детей, в партии не состоял. «Активный церковник, группирует вокруг себя церковный и бродячий элемент», — указано в документах.

Его супруга Агафья Ивановна до революции «учительствовала», а потом вела хозяйство. Обоих обвинили в том, что они устраивали дома «нелегальные сборища церковников», на которых велись «контрреволюционные разговоры» о советской власти и новой Конституции.

Она также утверждала, что советская власть незаконно закрыла церкви по всей стране и молиться стало негде.

«Все хлопоты об открытии молитвенного дома я беру на себя, у меня есть знакомый священник, которого можно будет пригласить справлять обряды», — обещала моя прапрабабушка.

Ту беседу поддержала ее родственница Анна Сидоровна, дочь кулака, вдова с тремя детьми: «Надо вовлечь больше народу в это дело, тогда советская власть нас не разгонит».

Ее тоже арестовали, и она признала себя виновной в проведении незаконных собраний. Судьбу Анны я не знаю, но в другом архиве про нее почему-то написано, что уголовное дело прекратили за недоказанностью обвинения.

Держали моих родных в Сызранской тюрьме — сейчас это СИЗО № 2 УФСИН РФ по Самарской области. После Великой Отечественной войны ее стали называть «расстрельной» из-за количества приговоренных к смерти арестантов, в 1970-х здесь казнили одного из самых страшных советских маньяков Бориса Серебрякова.

Виктор Родионович и Агафья Ивановна согласились с хранением «церковной антисоветской листовки», но остальные обвинения отвергли. Уличили их по показаниям двух колхозников и все-таки дали 8 лет лагерей.

В семье мне рассказали, что во время этапа после суда прапрадеда накормили соленой рыбой, а воды не дали, и организм не выдержал. Видимо, мою прапрабабушку тогда же отпустили, она вернулась к семье, дожила до 1955 года. Пережила Сталина, увидела внуков, одного из которых — моего деда — назвали в честь Виктора Родионовича. Он не обсуждал с бабушкой репрессии, был слишком маленьким, да и говорить о них тогда не было принято.

«Всё это было не то что под запретом, но боялись говорить. Сталин в 1953 году умер, и до конца 50-х у людей был страх перед органами», — вспомнил дед.

Прошли годы, в 1988-м президент СССР Михаил Горбачев объявил верующих полноправными гражданами страны, а в 1990-м подписал Закон о свободе совести и религиозных организациях. В 2026 году роль Церкви в России неоспорима, мои предки могли бы гордиться, что пострадали не зря.

Ранее мы рассказывали, как Музей истории ГУЛАГа трансформировали в Музей Памяти и что там показывают теперь.