СЕЙЧАС -4°С
usd 62.57
eur 65.68
Все новости
Все новости

«Продавайте особняки, одевайте армию»: как россияне всем миром собирают мобилизованных на СВО

Есть в России регионы, где выдают обмундирование и платят бойцам по 100 тысяч рублей, на них большинство смотрит с завистью

Бойцам передают теплую одежду, еду и воду — ту, что подвозят в училище, в сыром виде пить нельзя

Поделиться

За две недели, прошедшие с начала частичной мобилизации, российские бойцы и их родственники заподозрили, что процесс идет как минимум со странностями, как максимум — с откровенными нарушениями. По инстанциям посыпались жалобы на ошибочную мобилизацию, в соцсетях родственники сетовали на плохое снабжение военнослужащих и необходимость влезать в долги, чтобы собрать сына, мужа или брата. Заволновались и сами мобилизованные: они не понимают, как, лишившись главного, а то и единственного кормильца, будут жить их семьи. Что и за какие деньги покупают бойцам мамы и жены, как собираются жить, пока их мужчины будут служить, и как изменились настроения военнослужащих — в репортаже NGS.RU.

«С голоду же не пухнете...»

Первое, что бросается в глаза у забора НВВКУ, — туалеты. Ряд синих пластиковых будочек поставили у самой кромки леса как зримый символ исправления прошлых ошибок. К стволам уцелевших сосен скотчем прикреплены листы бумаги с указывающей в сторону клозетов стрелкой. Белая досанкционная бумага резко выделяется на фоне темной коры.

Хватает здесь и других изменений. Исчезли костры и веселый гомон, за оградой тяжелый каток равняет землю — там готовят место для новых палаток. Впрочем, машин на обочине улицы Иванова так же много, как и неделю назад. Самые проходимые заезжают прямо в лес, поближе к ограде, по обе стороны которой стоят люди. У их ног — коробки, пакеты, тугие рулоны спальных мешков, вода.

По словам мобилизованных, сейчас в учебном лагере размещаются около 12 тысяч человек со всей Сибири. Это число хотят увеличить до 18 тысяч

По словам мобилизованных, сейчас в учебном лагере размещаются около 12 тысяч человек со всей Сибири. Это число хотят увеличить до 18 тысяч

Поделиться

Пятилитровые баклажки питьевой воды и упаковки полторашек «Карачинской» люди достают из багажников легковых иномарок и кузовов грузовичков. В конце сентября, когда будущие военнослужащие часами ждали, пока их пустят на территорию училища, сюда везли алкоголь, ныне запрещенный к продаже в радиусе двух километров от училища. Сейчас топ передачек явно изменился.

— В училище проблемы с водой?

— Из-под крана вода бежит. И в магазине есть, — невесело усмехается красивый мужчина в форме, который отказывается представиться.

Территорию у забора пытаются облагородить и упорядочить. Например, здесь поставили туалеты — очевидно, для родственников

Территорию у забора пытаются облагородить и упорядочить. Например, здесь поставили туалеты — очевидно, для родственников

Поделиться

Спустя две недели после начала мобилизации люди называют имена даже менее охотно, чем раньше: боятся, что после публикации героев могут вычислить и наказать неуставным порядком.

— То есть предлагают покупать самим?

— Ну, конечно, богатые же все! — с сарказмом соглашается он. — Карточки выдали, скоро деньги дадут. Вчера красноярский [губернатор] приехал и всем своим по соточке выдал.

Новосибирцам на региональные выплаты рассчитывать пока не приходится.

Каждый день у забора училища аншлаг: родственники приносят мобилизованным посылки и просто хотят повидаться с близкими

Каждый день у забора училища аншлаг: родственники приносят мобилизованным посылки и просто хотят повидаться с близкими

Поделиться

Навестить бойца пришли его брат Константин с женой. Его собственная супруга приехать не смогла: младшему из трех детей всего три месяца. Попытка выяснить, сколько потратили родственники на сбор мобилизованного, проваливается: пока в учебный лагерь привозят только еду и воду, но грядущие траты приводят близких мужчины в ужас.

— Вы его лучше домой нам верните, — говорит брат, уходя от финансовых тем.

— Основным кормильцем-то был он. И зарплата, и калым, и хозяйство — всё на нём, — поддакивает его жена, безотчетно переходя на прошедшее время.

Как справиться с большим хозяйством, кажется, никто не понимает, на что будет жить семья — тоже большой вопрос.

Чаще всего мобилизованных навещают женщины. На фото — мама, тетя и сестра, приехавшие к жителю Бердска

Чаще всего мобилизованных навещают женщины. На фото — мама, тетя и сестра, приехавшие к жителю Бердска

Поделиться

— Это тут никого не волнует. Ни прокуратуру, ни местные власти… Вчера эти хабалки в деревне сказали [жене мобилизованного]: вы что, с голоду пухнете? Если б четыре ребенка было — освободили бы. А то, что четверо или трое — никакой особой разницы нет, им поровну. Им что надо, чтобы все пришли и сели в военкомате: мол, дайте нам покушать? — горячится Константин. — Губернатор же наш говорил, что надо разбираться в каждом случае индивидуально, а они... А ведь на жене еще и кредит!

— Большой?

— Трехзначная сумма.

В понедельник, 3 октября, на базе НВВКУ заработал консультационный центр для мобилизованных. В числе прочих там решают и вопрос предоставления отсрочки по кредитам для мобилизованных. Вот только семье безымянного селянина, который не может даже увидеть жену и детей, там вряд ли помогут: заём оформлен не на него, а на супругу.

Этой паре, в отличие от героя истории, повезло: они хотя бы могут увидеться с любимыми

Этой паре, в отличие от героя истории, повезло: они хотя бы могут увидеться с любимыми

Поделиться

«Тут как в "Рэмбо"»


Впрочем, не все родственники мобилизованных падают духом. Чуть в стороне от основной толпы расположилась целая семья: пожилой мужчина, опирающийся на трость, его жена, смешливый паренек и хрупкая старушка в платке — бабушка мобилизованного.

Сам боец, парень лет двадцати пяти, румяный, улыбчивый и молчаливый, которому удивительно подходит его имя Степан, почти не мешает говорить своей родне.

Все они приехали из одной из деревень Черепановского района. Называть ее глава семейства отказывается из соображений конспирации.

— Всё, что вредит нашей стране, останется в стороне, — не вполне понятно объясняет он.

У забора стоят пакеты с продуктами и туристическим ковриком — «пенкой», но, как быстро объясняют черепановцы, это потому, что старый потерялся при переезде из палатки в палатку. Ничего другого покупать не планируют.

— Всего хватает, всё нормально! — категорично заявляет отец бойца. — Вот, поглядите, солдат перед отправкой на... [спецоперацию] с НАТО ест KFC и запивает кока-колой!

Родные балуют бойца любимым фастфудом

Родные балуют бойца любимым фастфудом

Поделиться

На лице его светится гордость за сына: «Настоящие бойцы — они все здесь, а трусы и враги за границу рванули». Семейство уверено: никаких особенных трат им не предстоит.

— Это всё ерунда, [что надо что-то дорогое покупать], бронежилеты всем дают, — мягко объясняет Степан не то журналистам, не то маме и бабушке. — Бронежилет, и каску, и автомат точно всем выдадут. Тут как в «Рэмбо», незачем приезжать. Офицеры над такими смеются даже. И с едой всё хорошо — мы тут даже курсантов кормим.

За заборы мобилизованных не выпускают — во всяком случае официально

За заборы мобилизованных не выпускают — во всяком случае официально

Поделиться

— Мы сами с двумя сумками приехали, — с извиняющейся улыбкой уточняет его мама. — Пришлось потом забирать. Нужно было только спальный мешок вот да коврик. Вообще мы нетипичная семья, мы можем обеспечить всем.

— Как и все наши люди! — торопливо поправляет ее муж.

— Степа, тебе разгрузка-то нужна или нет? А то она там висит, — вполголоса спрашивает мобилизованного брат.

— Да пока… Хрен знает, — задумчиво отвечает парень.

«Мы, матери и жены, можем встать»

Всего лишь в двадцати метрах от черепановцев Елена из Доволенского района привезла посылки для сына Артема и его односельчан. И оптимизм родителей Степана она совсем не разделяет.

Совсем молодая, не старше сорока лет на вид, звонкоголосая, с блестящими глазами, она не знает, какую свою претензию к организации частичной мобилизации высказать первой.

— Так не делается! — начинает она гневно. — Покупаем всё! Даже продавец сегодня удивилась, говорит: странно, что всё сами покупают.

Посылки Елена привезла не только сыну, но и остальным односельчанам

Посылки Елена привезла не только сыну, но и остальным односельчанам

Поделиться

Многочисленные посылки женщина уже передала через забор. В раскрытой коробке — упаковки с лекарствами, кровоостанавливающие «турникеты», бинты. В пакетах — продукты. Рядом — обычные здесь пятилитровые баклажки с чистой водой.

— На данный момент я уже потратила 20 тысяч рублей, но перед отправкой затраты еще будут огромные, — негодует женщина. — Разгрузка, костюм зимний, спальник, коврик, рацию уже взяли. Рация была 2800, сейчас уже 3900. Сегодня мы покупали 5 комплектов раций! Ушло 15 тысяч, как вам?

Впрочем, некоторые люди наоборот приезжают с пустыми руками и возвращаются с большими сумками: на фото — теплая гражданская одежда, которую мобилизованный вернул родителям

Впрочем, некоторые люди наоборот приезжают с пустыми руками и возвращаются с большими сумками: на фото — теплая гражданская одежда, которую мобилизованный вернул родителям

Поделиться

Бойцы по другую сторону забора одобрительно прислушиваются к монологу Елены. Сейчас она, кажется, олицетворяет их матерей, сестер и жен разом.

— Если вы собираетесь на... [СВО], ребята, где обучение?! Они же тут из палок «стреляют»! (женщина имеет в виду специальные тренировки. — Прим. ред.)

— Вы меня разыгрываете?

— Да что нам тут шутить? — наконец вступает в диалог один из мужчин. — Мы тут непонятно где находимся: то ли в тюрьме, то ли в психушке.

— И чему вас учат?

— В строю стоять да сумки носить, — смеются сразу несколько мобилизованных.

Воду мобилизованным везут все

Воду мобилизованным везут все

Поделиться

— Тут всё неправильно! — гневно сверкает глазами Елена. — У них тут неделю человек с протезом пробыл! Отстегивал ногу, на отбой укладываясь! Только потом отпустили...

Бойцы смеются, но, похоже, их не столько радует история, сколько реакция журналистов.

— Это еще что: у нас эпилептики падают, простите, в строю. Кто попадал, тех домой поотправляли, а кто еще пока нет — те с нами остаются, — охотно делятся они.

Претензий к организации мобилизации у довольненцев масса. По словам мобилизованных, в еде почти нет мяса, чистая вода отсутствует, а обучение не дает ничего, что могло бы помочь в реальном бою. Но самый болезненный вопрос, похоже, — военная форма.

Когда речь заходит об обмундировании, не выдерживает и начинает говорить прежде молчавший мужчина лет сорока.

Николай демонстрирует, как куртка мешает его движениям

Николай демонстрирует, как куртка мешает его движениям

Поделиться

Его зовут Николай, в родной деревне он оставил жену, троих маленьких детей, маму-сердечницу и отца-пенсионера. Собирать его на спецоперацию пришлось друзьям-рыбакам и сестрам: семейные деньги оставили детям.

Из всех довольненцев он самый старший: отслужил срочку ровно двадцать лет назад. Молодые сослуживцы его слушаются как неофициального командира и наиболее опытного человека, хотя сам мужчина говорит, что командиры тут все, просто уважительно друг к другу относятся.

— Чтобы одеться, надо еще тысяч 50, — объясняет он. — Вот в этой форме — ни присесть, ни согнуться, ни проползти, ничего [не получится]… Элементарно противогаз невозможно надеть в этой форме.

— А что с ней не так?

— Смотрите, — Николай поднимает руки, демонстрируя, как скованны его движения. — Надел, поднес, и дальше руки уже не поднимаются. А с противогазом есть норматив: просто солдат должен за 7 секунд снять шапку, расстегнуть подсумок, достать противогаз и надеть его, а потом прокричать «готов». Но это нереально [в такой форме]. Или пытаешься присесть — и всё, дальше ноги не двигаются.

На будущих сослуживцев из соседних регионов довольненцы смотрят с завистью — и чувствуют себя брошенными на произвол судьбы.

— Нам простой народ помогает. Из Иркутска приехали, из Улан-Удэ, Красноярского края… Они все прекрасно одеты, — с горечью констатирует Николай. — Их одели их мэр или губернатор, броники им купили, обмундирование. А нам, может, броники выдадут — и то не точно.

Мобилизованные  охотно позируют на фото, но чувствовать спокойствие за семью может только один из них

Мобилизованные охотно позируют на фото, но чувствовать спокойствие за семью может только один из них

Поделиться

новость из сюжета

Подпишитесь на важные новости о спецоперации на Украине

— А я не понимаю, где элитные дети?! — цитирует генерала Александра Лебедя Елена. — Он же говорил: «Дайте мне набрать роту из детей элиты, и война через день закончится!» Где дети, внуки депутатов, губернаторов, мэров? Я всё понимаю, [специальная военная операция] началась. Но сын Сталина вот воевал, а эти все попрятались, под юбками сидят — у всех бронь. Если вы пытаетесь воспитывать в нас и наших детях патриотизм, будьте добры, сами это соблюдайте! Господа, продавайте особняки, продавайте яхты и одевайте армию! Если уж на то пошло, мы — матери, жены — мы можем все встать, и нам тогда уже не заткнут рты!

Журналисты NGS.RU не в первый раз говорят с родными мобилизованных у забора. После того как власти отчитались об окончании первого этапа мобилизации, мы узнали, на что надеются бойцы и что помогает им не отчаяться.

    Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter