«Каждая сто процентов себя ругает»: Юлия Барановская объяснила, почему русские женщины несчастны

Сегодня, 14 июня, открылся Петербургский международный экономический форум (ПМЭФ). Обо всём, что там происходит, мы рассказываем в подробном онлайн-репортаже.

На одной из площадок ПМЭФ выступила телеведущая Юлия Барановская. MSK1.RU поговорил с ней о самом важном: причинах несчастья большинства женщин, неумении себя хвалить, а также о том, как меняется жизнь после поездки в зону боевых действий.

— Сегодня на форуме многие говорили о судьбе и будущем российских женщин. Когда смотришь ваши программы, складывается ощущение, что большинство героинь-женщин несчастны. Почему так происходит, почему русские женщины несчастны?

— Это не касается именно русских. Просто женщины любят брать на себя очень много ответственности за всё, что происходит вокруг них и не только. За тридевять земель что-то случилось, а женщина, которая в этот момент новости по телевизору смотрит и это слышит, подумает: «Ну, наверное, и моя доля вины здесь есть». Это сложный очень вопрос. Я думаю, он какой-то глубинный, это желание помочь, спасти, созидать — те качества, которыми в принципе наделена женщина.

Естественно, женщине кажется, что всё, что происходит вокруг, — это и ее ответственность тоже. А я говорила об этом сегодня. Надо прекратить и научиться перестать себя ругать. Это же ежедневная история: каждая женщина, которая ложится в кровать, сто процентов себя ругает.

Она лежит в кровати и думает перед сном: «Ага, туда опоздала, это не сделала, то не успела. Ну пол подмела, но не помыла», — вечно [женщины готовы] себя за что-то поругать, вместо того чтобы лечь в кровать и сказать: «А я туда опоздала — молодец, зато выспалась». За целый день она переделала столько дел! Ей точно есть за что себя похвалить, но нет, мы живем по какому-то другому принципу, к сожалению.

Я вижу, что сейчас это меняется. Всё-таки женщины начинают относиться к себе с любовью и уважением. Это очень важно, потому что невозможно зарядить телефон, если розетка пустая. От кого все будут заряжаться? Только от женщин. Мы — реальный заряд и источник энергии, только в нас он содержится.

Только мы способны на то, чтобы дарить любовь, и это начинается с рождения ребенка — с того, с чего начинается жизнь.

Это очень важно — хвалить себя, относиться к себе с уважением, относиться к себе с любовью и в принципе иметь эту любовь внутри себя. Иначе что мы будем давать? Если у тебя сосуд пустой, что ты раздашь окружающим? Ничего.

— Когда вы перестали себя ругать? Осталось ли что-то, за что вы себя ругаете?

— Я всё равно без конца за что-то себя ругаю, но уже не так, как раньше, а гораздо меньше. На самом деле это же как тренировка. Ничем спортзал не отличается от тренировки привычек. Просто надо перетерпеть, перебороть, и в какой-то момент это войдет в твою привычку. Надо это попробовать, надо начать — и это точно у всех получится.

— Как случилась история с «Женщинами Донбасса»?

— Я поехала в первую командировку в Донбасс, чтобы снимать военные сюжеты для Первого канала. Поехала, потому что это моя страна. Я же все-таки работаю в медиасфере много лет и понимаю, что эта повестка — на многие годы. Даже когда всё закончится, повестка всё равно будет продолжаться. И я поняла, что, если это повестка моей страны, а я работаю в медиасфере, как я могу говорить что-то о том, чего я своими глазами никогда не видела?

Для меня не было ни минуты, секунды раздумий или сомнений. 24 февраля я точно знала, что поеду. Один из моих близких друзей — военный — сказал: «Ты что-то припозднилась, мать. Полтора месяца тебя ждали». В шутку [сказал], но в каждой шутке есть доля правды. Начали мы снимать с ПВР. Тогда еще мы не были официально одной большой страной. На территории России было большое количество разбито ПВР, мы начали съемки там, потихоньку двигались по направлению к границе, потом уже переехали «за ленточку» и снимали там.

— Что-то поменялось в отношении к этой ситуации после поездки?

— У меня сильно поменялось отношение к жизни. Долгие годы для тебя нормально, что ты открываешь кран, а оттуда льется вода. Ты заходишь в магазин и думаешь, какой хлеб купить, — их 30 видов. И вдруг в один день понимаешь, что хлеб вкусный не потому, что его 30 видов, а просто потому, что он есть. Когда ты видишь, что люди радуются куску хлеба, это очень сильно меняет мировоззрение и сознание. Когда ты видишь маленьких детей, которые тебе, взрослому человеку, говорят, что это выход и «не надо, тетя Юля, бояться, это от нас, это наши стреляют», то потом разговоры про заборы кажутся тебе пустым шумом в ушах.

Ты чувствуешь жизнь в моменте: здесь, сегодня и сейчас. И ты начинаешь ее ценить, понимаешь, что жизни — я всегда про это говорила — нет в прошлом и в будущем, а мы всё время то в прошлом, то в будущем.

Там ты живешь в моменте, потому что не знаешь, что будет через секунду. Ночью просыпаешься в гостинице и интуитивно скатываешься с кровати, потому что ты понимаешь, что что-то происходит. А потом бежишь в бомбоубежище, а вместе с тобой бегут все. Стоя в ночнушке, я говорила: «Здравствуйте, очень приятно познакомиться», а мне отвечали: «Это министр такой-то». В бомбоубежище мы все равны.

— Не захотелось усыновить ребенка, забрать оттуда кого-нибудь к себе?

— Это очень сложные разговоры и моменты. Дело не в том, захотелось или не захотелось. Я к любому вопросу подхожу с разных сторон. Я сейчас не могу ребенку дать полноценную семью. У меня нет мужа, и я действительно много работаю. Твои родные дети тебе всё простят, а приемный ребенок — это немного другие отношения. Когда ты уже идешь на этот шаг, приемным его назвать сложно, он тебе становится [родным], но мы же понимаем, что психологию никто не отменял.

Если тебе родной ребенок простит, что ты в командировке неделю, и не воспримет это так, что ты с ним не хочешь время проводить, то психология приемных детей другая. Нужно понимать, что это огромная ответственность. Я на данный момент не могу ее себе позволить, и это не потому, что я не хочу, а просто потому, что у меня нет ресурса сейчас это потянуть. А делать это просто для красного словца или чтобы потом громко об этом рассказывать — это точно не моя история.

Включиться могут все: у нас огромное количество и сборов открыто на сайте Народного фронта «Всё для победы». Там открыт и сбор моей коллеги Полины Цветковой как раз на помощь мирным жителям, мой сбор открыт на помощь женщинам Донбасса.

Там много разных сборов — выбирай тот, который тебе по душе, кому лично ты хочешь помочь и, поверьте мне как человеку, который это всё собирает и отвозит туда, я ручаюсь за каждую собранную копейку и отсматриваю все транзакции.

Так происходит с каждым сбором. Мы просто видим и понимаем, кто переводит эти деньги: 20 рублей, 10 рублей, 50. Кто-то [переводит] тысячу, а кто-то миллион. Нельзя сказать, что кто-то помог много, а кто-то мало, — это полная ерунда. У помощи нет понятия много или мало, помощь прекрасна во всём.

Бабушка, которая со своей пенсии перевела 10 рублей, — это огромный вклад, огромный. А кто-то фуру отправил туда, понимаете? И не заметил. Нельзя сказать, много это или мало, — и это здорово. Помощь заключается в том, что, когда мы все по чуть-чуть вкладываемся, по пальчику, это превращается в такой кулак, с которым ничего, никогда и никто при всём желании не сможет сделать.

На ПМЭФ выступила также официальный представитель МИД Мария Захарова. Она высказалась о важности семейных ценностей в России и предложила отменить листы нетрудоспособности для рожающих женщин.

Кроме того, мы публиковали рассуждения Захаровой о роли женщин в России.