«Раздался взрыв — и мы побежали, а под нашими ногами были тела»: выжившие в Беслане — о самых страшных днях своей жизни

1 сентября 2004 года террористы захватили школу № 1 Беслана, города в получасе езды от столицы Северной Осетии, Владикавказа. Кошмар для 1128 заложников продолжался почти три дня. В результате теракта погибли 334 человека, из которых 186 — это дети. Сотни людей были ранены.

В эти минуты в Беслане проходят траурные мероприятия в связи с 21-й годовщиной теракта. Очевидцы тех страшных дней, дали поделились с журналистами своей историей.

Дагестан скорбит, Самара скорбит, Челябинск скорбит, Брянск скорбит, Белгород скорбит, скорбит, скорбит, скорбим… Тысячи россиян, каждый год приезжающих в полуразрушенную школу № 1 со всех уголков России, оставляют на стенах спортзала, где держали заложников, соболезнования погибшим и их семьям.

Беслан — город с населением около 35 тысяч человек. Здесь все друг друга знают, здесь многие друг другу родня. Поэтому, когда о случившемся в школе № 1 говорят как о горе для всех жителей города, это действительно так.

Беслан будто застыл от ужаса и страданий, которых за 21 год не стало меньше. Все здесь сплотились вокруг трагедии. Когда принимали решение, снести ли полуразрушенную школу, местные жители высказались категорически против. Это всё, что им осталось.

Школу законсервировали. А спортзал, в котором держали и убивали невинных, укрыли каркасом. Чтобы держать связь между живыми и теми, кто не вышел отсюда. Чтобы помнить.

«Я из Москвы. Эта трагедия коснулась нас всех, ведь здесь погибли дети», — говорит застывшая у портрета девочки Алина. Сама она в силу возраста вряд ли помнит дни трагедии, но регулярно посещает мемориал и приносит сюда игрушки.

Следы от пуль в школьных стенах, сгоревшие перекрытия, разрушенная крыша. В дыры кладут гвоздики, в трещины — конфеты. И много, много, много воды — открытые бутылки с обычной питьевой и сладкой газировкой. Свечи. А к баскетбольным кольцам, где висели бомбы террористов, теперь привязаны фигурки ангелов.

Учебный год в Беслане уже 21 год подряд начинается не как у всех остальных российских школьников, а 5 сентября. Но каждое 1 сентября здесь звучит звонок, проводится линейка и в школу заходят люди — выжившие в теракте, родственники погибших, очевидцы.

Они несут таблички с номерами своих классов и фотографии тех, для кого линейка в 2004 году стала последней.

На улице — тишина. А из спортзала, куда заходят люди, начинают доноситься громкие рыдания, крики. Внутрь бегут медики с успокоительным, но плачущие женщины отказываются от лекарств.

Начинается служба. Священники твердят: «Вечная слава и вечный покой». Входящие в спортзал люди двигаются одним маршрутом — сначала к поклонному кресту в центре, чтобы положить цветы, а дальше — к одному из родных портретов на стене.

Матери долго смотрят в глаза фотографий, гладят любимые лица. Женщины слабеют на глазах. Друзья, родные и соседи не дают упасть. Густое, почти ощущаемое физически, горе захлестывает каждого сюда входящего, сдержать слезы невозможно.

«Я даже запах того дня помню, — сбивчиво от слёз говорит потерявшая здесь единственного ребенка Фатима. — Очень сложно находиться в этой школе. Очень. Сын учился на отлично в кадетском корпусе, а потом решили сюда его перевести. Здесь было его 1 сентября в новой школе. Он пошел в 9-й класс».

Сын Фатимы Ислам рос добрым и целеустремленным мальчиком. Мечтал стать военным, помогать людям, защищать их. Так и погиб. Он поднялся, чтобы помочь встать обессилевшей соседской девочке. За это террорист выстрелил мальчику в живот.

«Я так ждала, когда они вернутся», — тихо говорит Инга. Ей было 4 года, когда на праздничную линейку 1 сентября 2004 года ушли ее тетя и двоюродная сестра.

О погибшей в теракте учительнице информатики Крыловой-Азиевой Злате Сергеевне рассказывает сестра ее мужа Тамара:

Злата Сергеевна была честным и чутким педагогом. Она защищала своих подопечных до последнего. После захвата школы террористами она успокаивала детей, выпрашивала у боевиков воду для них. К сожалению, выбраться живой из этого ада ей не удалось.

В 2004-м Мальвине Цховребовой было 13 лет. В заложниках у террористов она оказалась вместе со своей ровесницей, двоюродной сестрой Дианой. Мальвина говорит, что собиралась в тот день в школу с плохим предчувствием.

«Было немножко грустно, но, как говорится: „Ничего не предвещало беды“. Сейчас оглядываюсь — понимаю, что было предчувствие, было. Каждый заложник почти так же описывает свое утро, у всех было ощущение, что что-то случится, — рассказывает женщина. — Нам классная руководительница представила новенькую, мы с ней знакомились. Всё произошло так быстро. Кто-то закричал. Я обернулась, а за мной стояли террористы».

Боевики загнали людей в школу. Кто-то пытался спрятаться в классах, забаррикадироваться там, но террористы выбили двери и согнали заложников в спортзал.

«Мы думали, что это шутка, какая-то проверка или учения. Мы не могли до конца осознать, что всё настолько серьезно. Все думали, вот сейчас это прекратится. Только к ночи мы поняли, что это не розыгрыш», — делится девушка.

В первый же час террористы заставили старшеклассников и взрослых мужчин из числа заложников развесить по школе бомбы. А затем взрослых мужчин собрали, вывели из спортзала и расстреляли. Террористы опасались, что те окажут сопротивление.

«Прямо над моей головой висела бомба. Она была настолько близко, что я боялась пошевелиться, поворачивать головой. Казалось, что, если зацеплю ее, она взорвется. Поэтому все сидели тихо-смирно. По-другому и нельзя было», — видно, что рассказ дается Мальвине непросто, но женщина продолжает.

1 и 2 сентября того года Беслан накрыла ужасная жара. Тысяча людей осталась заперта в душном зале без воды. Первое время над заложниками издевались — заставляли держать руки за головой.

«Было очень жарко. Невыносимо. Дети плакали, — вспоминает Мальвина. — Их заставляли держать руки над головой часами. Террористы так и повторяли: „Сидеть зайчиком, руки поднять зайчиком“. Если дети уставали и опускали руки, они пускали автоматную очередь, пугали, что будут расстреливать».

Мальвина показала место в спортзале, где они с сестрой сидели всё это время. На третий день Диане стало совсем плохо. Мальвина решила подобраться ближе к туалету, где можно было добыть воды. Несколько часов, буквально по миллиметру, девочка ползла в сторону коридора, таща за собой сестру.

«Пить не разрешали. Иногда позволяли намочить лицо. Я поволокла сестру за собой. Несколько часов мы потихонечку пробирались. Но у входа террорист направил на меня и мою сестру автомат и сказал, что никуда нас не выпустит и что нам надо вернуться на место», — говорит девушка.

А спустя 20 минут раздался первый взрыв. Девочек подбросило. Мальвина на несколько секунд потеряла сознание. Потом раздался второй взрыв, окна разлетелись, в стене образовался пролом. Заложники ринулись в эту дыру.

«Мы рванули за всеми, не оглядываясь. Когда мы бежали, нам в спину стреляли. В кого-то попадали. Я боялась смотреть вниз, потому что под ногами были тела», — вспоминает Мальвина.

Прошел 21 год. Мальвина до сих пор боится находиться в толпе, поэтому и сюда, в школу, отдать дань памяти, она пришла 31 августа, накануне основных траурных мероприятий. Она говорит, что часто встречается с другими выжившими в теракте — стараются не терять связи.

«Я до сих пор не могу принять и осознать, что это произошло со мной. Это чувство меня не покидает. Будто это был сон», — говорит девушка.

Диана тоже выжила. У нее муж и трое детей. И в целом у сестер «всё хорошо».

Мемориалом стала вся школа. В одном из кабинетов, посреди бывшей классной комнаты, стоял мужчина.

«Здесь был кабинет начальных классов», — озвучил свои мысли молодой человек.

Это Артур. В теракте он потерял родного брата Азама.

Артур в мае 2004 года окончил школу № 1 и поступил в техникум. На линейке его не было.

«Здесь остался мой брат, три соседки и моя первая учительница. Девчата были веселые, мы дружили, — рассказывает Артур, у него дрожат губы, сильный мужчина едва сдерживает слезы. — Этих девочек мы потом искали года два. Останки ведь развозили по моргам всей Осетии, долго опознавали. Моего двоюродного брата террористы поставили на окно как живой щит. Но благодаря взрыву его вынесло ударной волной. Он остался жив».

Надежда Гуриева была учительницей истории в школе № 1, когда ее захватили боевики. Она пришла на линейку вместе с тремя детьми — Верой, Борисом и Ирой. Из них выжила только 8-летняя Ира, старшие погибли.

«Мои дети — для меня они куда-то уехали, они живые, просто не могут ко мне приехать. Вот если бы этого осознания у меня не было, я бы, наверное, уже это всё не выдержала. Ну, потом Иришка же есть, младшая моя девочка, которая мне не дает совсем уж развалиться», — рассказывала она корреспонденту MSK1.

Каждый год женщина проживает свою трагедию вновь и вновь. Она водит экскурсии по школе и рассказывает туристам и детям о том страшном дне.

«Плохо без детей. Плохо. Постоянное ощущение того, что это неправильно. Родители не должны хоронить своих детей. Вот ну никак не должны. А если случилось, то надо учиться с этим жить. И не придумывать всевозможные кары небесные на других людей. И в данном случае и себя клевать тоже не за что, потому что невозможно было ничего там сделать», — поделилась заложница.

Когда террористы захватили школу, Надежде удалось спасти часть заложников. Они спрятались в котельной. В какой-то момент туда решил зайти один из боевиков. Она встала у него на пути, заявив, что там никого нет.

«Там было 17 человек, я потом узнала. Дети уже выросшие, которые там были, говорят, что я их спасла, что не каждый способен на такой шаг. Но особого героизма я не ощущаю своего. Просто я действовала так, как мне подсказывала моя голова в то время. Цели совершить подвиг у меня не было, у меня была цель — не пустить этого гада туда, и всё», — рассказала она.

Надежда даже после трагедии продолжила работать в школе. Сейчас труд дается тяжело, все-таки возраст дает о себе знать. Выжившая дочка учительницы — Ирина — помнит все, что случилось в школе. Она продолжает говорить об этом, снимать документальные фильмы.

«Ира — моя младшая дочь, ей еще восьми не было. Тогда она перешла во второй класс. Но она всё помнит. Она занимается памятью, делает фильмы про погибших, интервью с ребятами, которые выжили. Она приезжает к детям, выступает в школах, рассказывает обо всех этих событиях. Сейчас она тоже здесь, помогает нам очень в эти траурные дни», — обозначила Надежда.

У входа в спортивный зал 1 сентября в 2024-м установили скульптуру итальянского художника. Ренцо Венди подарил Беслану дубликат своей работы 2006 года «Немой крик» — фигура испуганного, истощенного мальчика-заложника, который кричит от ужаса.

Прототипом монумента стал Григорий Ильин. Его фотография, облетевшая весь мир, — одно из страшных и ярких свидетельств Беслана. В момент нападения террористов на школу мальчику было девять лет. Он только пошел во второй класс. Сейчас он работает врачом-реаниматологом в местной больнице.

Возложить цветы и вспомнить погибших приходят не только в школу, но и в Город Ангелов. Это кладбище, где похоронена большая часть погибших в теракте детей. Сразу при входе в глаза бросается розовая плита на могиле девочки. Гранит украшен стихотворением:

Не стой над моей могилой и не плачь,
Я не здесь. Я не сплю.
Я — тысяча дующих ветров
Я — бриллиантовое сияние на снегу….
Я не здесь. Я не умерла.

Здесь тихо. Слышно лишь, как мужчина, стоящий у одной из могил, открывает бутылку с минералкой для покойного сына.

В центре кладбища черный монумент, похожий на дерево: четыре отлитые в бронзе женские фигуры подняли руки — ветви, тянутся к маленьким ангелам, отпустить которых они не в силах.

Посмотрите 15 горьких фотографий трагедии, которую мы не забудем.