Прививка от грусти. Чем еще, кроме «Пора-пора-порадуемся», цепляет «драматический концерт» по «Трем мушкетерам» в Моссовете

История о мушкетерах, кажется, не нуждается в представлении. Дружба, любовь, шпаги и знаменитый девиз «Один за всех, и все за одного» — вот что, как правило, ждет зритель. Но в Театре Моссовета режиссер Евгений Марчелли решил провернуть с этой классикой немалую авантюру, назвав свой замысел «драматическим концертом».

И эта формулировка, как выяснилось, очень точна, ведь музыкальные номера из культового мюзикла Дунаевского и Ряшенцева здесь — не просто сопровождение, а сама кровь и плоть спектакля. Задача, которую поставил перед собой режиссер, — подарить три часа чистой, незамутненной радости, — была выполнена.

Сценографическое решение с первых минут задает тон. Вместо пышных дворцовых интерьеров, к которым мы привыкли по экранизациям, — одна-единственная, но гигантская многоуровневая лестница-станок. Художник по свету Александр Краснолуцкий превращает ее то в путь, полный смертельной опасности, то в сценическое пространство для бунтарского рок-н-ролла, то в километры, которые герои преодолевают на пути в Лондон.

Режиссерский ход с инвертированным началом, когда мы видим суд над Миледи, а потом все отматывается назад, интригует, но быстро забывается, когда актеры скрываются за кулисы и из оркестровой ямы, словно из-под земли, выезжают музыканты. Сцена озаряется яркими огнями, на лестнице появляются все действующие лица. Вот она, та самая мажорная нота, которая не сбивается на протяжении всего действия.

И эта нота — чистый, искрящийся юмор. Что тут скажешь, когда юный Д’Артаньян в исполнении Арсения Васильевых (одного из двух заявленных молодых артистов) пробегает не по сцене, а прямо через зрительный ряд, по-детски неловкий и дерзкий в своих шортах-бриджах, подчеркивающих его провинциальное происхождение?

Сцена первой дуэли — образец комической абсурдности. Пауза, которую затягивают мушкетеры, решая, когда же драться — «пять минут? двадцать? сорок?», — прерывается появлением гвардейцев кардинала. А их предводитель уморительно разговаривает с акцентом, будто взятым из подворотни. Комический эффект доводится до абсурда инфантильным Королем Людовиком XIII и Герцогом Бэкингемом с уморительным британским акцентом.

Но не стоит думать, что спектакль — лишь одна забава. В нем есть и драматическая глубина, сосредоточенная в основном на женских образах. Актриса Екатерина Гусева представляет Миледи не просто как злодейку, а как потерянную и глубоко несчастную женщину. Трагична и история королевы Анны, которую блистательно играет Ольга Кабо. Самой эффектной становится сцена, когда ее жизнь казалось бы рушится — супруг по настоянию Кардинала просит надеть на бал подвеску с бриллиантами, которую та уже отдала своему любовнику. Королева заявляет, что для нее как испанки нет ничего дороже чести и произносит монолог-молитву на латыни под стук кастаньет.

Но, конечно, главный герой здесь — зритель. Граница между сценой и залом в этом спектакле почти стирается. Констанция в исполнении Юлии Буровой то и дело ломает четвертую стену, пробираясь через ряды в поисках бумаги и пера и нарочно громко разговаривая с помощником режиссера за кулисами.

В конце актеры и зрители объединяются в хорошо знакомой песне — зал подпевает «Пора-пора-порадуемся», кто-то включает фонарики на телефонах. Марчелли, по словам одного из исполнителей Ришелье Александра Яцко, сделал театру «прививку актуальности». И это правда. Академический театр может быть не только глубоким и серьезным, но и невероятно веселым, громким и, что самое главное, живым. Живым настолько, что даже после опускания занавеса жизнь в театральных стенах, кажется, еще некоторое время продолжается, наполненная музыкой и смехом.