Меланхоличный лесоруб, французский нигилист и пожилой синефил: подборка фильмов о героях в кризисе

Кино — одна из лучших форм эскапизма: это искусство помогает сбежать на полтора-два часа от реального мира, разделив ненадолго судьбу совершенно неизвестных нам вымышленных героев. Комедии, мюзиклы, мелодрамы — все это лучшие жанры для того, чтобы проветрить мозги и получить заряд положительных эмоций.

Однако нередко бывает и такое, что фильм вовсе не создан, чтобы «разгружать» зрителя: существуют отдельные картины и целые направления (вроде нуаров), в которых главные герои борются с внутренними демонами, а заодно решают проблемы извне, тем самым сильно «загружая» этого самого зрителя. Этим персонажам хочется сопереживать, ведь они близки аудитории: у них тоже бывают плохие дни, тоже случаются реальные проблемы, им тоже порой кажется, что все пропало. В этой подборке — фильмы, героям которых приходится нелегко.

Америка, начало XX века. Лесоруб Роберт (Джоэл Эдгертон) часто работает вдали от дома: рубит деревья, прокладывает железные пути, строит мосты. Дома его ждут молодая жена и дочка: они живут в небольшом срубе у опушки леса, занимаются делами по хозяйству, пока глава семьи в отъезде. Жизнь Роберта спокойна и размеренна, но иногда в ней случаются по-настоящему пугающие эпизоды: когда его товарища, китайского рабочего, убивают коллеги, или когда лес рядом с домом охватывает сильнейший пожар.

«Сны поездов» действительно ощущаются как сновидческая картина о маленьком человеке, жизнь которого была так непримечательна и скора, что кажется, будто ее не было вовсе. Может это был лишь чей-то сон, в котором родился образ этого доброго, но глубоко несчастного человека, искренне не понимающего, почему этот мир часто так жесток и несправедлив. Эдгертон играет на полутонах, иногда буквально шепотом, и подобная интимность делает жизнеописание этого в конец потерявшегося лесоруба еще более пронзительным. Отдельный трогательный момент: песня уставшего, но как никогда поэтичного Ника Кейва, звучащая во время финальных титров.

Молодая девушка (Джесси Бакли) нехотя соглашается отправиться на знакомство к родителям своего парня (Джесси Племонс), с которым они встречаются то ли несколько недель, то ли пару месяцев. Небольшое путешествие за город — родители живут на ранчо вдали от цивилизации — оборачивается для девушки кошмаром наяву.

Поначалу может показаться, что «Думаю, как все закончить» — причудливая драма о расставании (не зря же повторяющаяся мысль героини вынесена в название), однако это не так: лента скорее о вещах более глобальных, но и о несовместимости некоторых людей в том числе. Четко обозначенная трехактная структура картины с каждым новым актом все глубже и глубже погружает зрителя в пучину сознания героя/героев, чему также способствует почти квадратное изображение формата 4:3. Первый акт — встреча молодых людей и поездка до ранчо, самая спокойная, разговорная глава. Второй акт — сюрреалистичное знакомство с родителями (Тони Коллетт и Дэвид Тьюлис), и вставки из жизни некоего уборщика. Третий акт — возвращение в город, самая долгая, клаустрофобная, но важная часть картины, в которой узнается вся правда о загадочном уборщике и его связи с протагонистами.

«Думаю, как все закончить» — история о бесконечном одиночестве, рефлексии, и попытке уйти от реальности в выдуманный мир. Правда стоит помнить, как подсказывает фильм, что даже мир порожденный собственным подсознанием способен причинить вред.

Алжир, 1930-е. Молодой немногословный француз Мерсо (Бенжамин Вуазен) получает телеграмму, в которой сказано, что умерла его мать. Нисколько не расстроенный, юноша едет на похороны, и, не проронив ни слезинки, возвращается домой, где в тот же день встречается с давней знакомой по имени Мари (Ребекка Мардер) — у молодых быстро закручивается роман. В один из выходных старый знакомый Мерсо, сутенер по имени Реймонд (Пьер Лоттен), приглашает влюбленных отдохнуть в небольшом домике у моря. Там ребята натыкаются на группу арабов, которые охотятся за Реймондом. После стычки Мерсо хладнокровно застреливает одного из них; его сажают в тюрьму и начинается суд.

«Посторонний» Франсуа Озона — вторая экранизация знаковой работы писателя и философа Альбера Камю, классика французского экзистенциализма. Озон следует тексту, разделяя нигилизм автора, хоть сам, возможно, он иных взглядов. Мерсо у Озона не рассуждает о бренности бытия, а лишь отрезает: «Любовь бессмысленна», «Какая разница, когда умирать?». Его сложно полюбить, но и ненавидеть — не за что. Суд над ним — квинтэссенция сюра: осуждают не за убийство араба («не ты первый»), а за сухость на похоронах матери. Имени жертвы никто не помнит, но безэмоциональность возмущает сильнее самого преступления.

Вывод Камю и Озона: общество скорее простит убийцу, чем того, кто реагирует не по шаблону. Озон подчеркивает субъективность: для других смерть и убийство — катастрофа, для Мерсо — как пролитый кофе. Жизнь абсурдна, а придавать ей значение — абсурд вдвойне.

Морт Рифкин (Уоллес Шоун) — писатель-неудачник и стареющий интеллектуал, много лет пытающийся создать великий роман, но добившийся лишь хронической меланхолии и кипы разорванных рукописей. Вместе с женой Сью (Джина Гершон), пиар-агентом, он приезжает на кинофестиваль в Сан-Себастьян, чтобы развеяться и заодно присмотреть за супругой. Та без ума от молодого и претенциозного режиссера, чье показное антивоенное кино вызывает у Морта лишь презрение — ведь он знает наизусть всего Годара, Трюффо и Бергмана и считает нынешних творцов жалкими ремесленниками.

Терзаемый ревностью и творческим кризисом, ипохондрик Морт забредает на прием к кардиологу Джо (Елена Анайа), которая неожиданно оказывается очаровательной женщиной с таким же скептическим взглядом на жизнь и вкусом к классике.

Это самый личный и синефильский фильм Вуди Аллена за последние годы, где фестивальный Сан-Себастьян становится этаким полигоном для размышлений о возрасте, забвении и природе творчества. В образе Морта, блестяще сыгранного Шоуном, сконцентрирован вечный альтер эго режиссера — тревожный, острый на язык ворчун, панически боящийся, что его труд никому не нужен, и рефлексирующий на кушетке психоаналитика.

Добрая четверть хронометража отдана остроумным снам-пародиям, где Морт оказывается героем сцен из фильмов Уэллса, Бергмана, Феллини и Годара. Это откровенный разговор мастера с самим собой, полный горьковатого юмора и тихого примирения. Аллен, к счастью, с годами не перестал быть трепетным и восторженным синефилом, и именно в этом его неувядаемое обаяние.