«Это дети, выросшие без любви и цели». Как нефоры захватили район в нескольких километрах от Кремля и почему на них нет управы

— Серыыый….ты… в… гоооовно?

(В ответ на этот вопрос, заданный будто бы нараспев, слышна лишь неразборчивая речь. Больше она похожа на отдельные буквы и булькающие звуки).

— Мда, похоже ты совсем…. Валим, а то мусора едут.

Поначалу может показаться, что это разговор между двумя старыми друзьями, случайно встретившимися и решившими это обмыть. Или же между соседями-выпивохами, которые постоянно заседают на лавочке около подъезда с чекушкой и пластиковыми стаканчиками. Но это только кажется.

Убежать от наряда полиции, подхватив своего еле стоящего на ногах друга, пытался паренек лет 14–16 на вид. Он и сотни таких же — школьники с паклями вместо волос, одетые в черные шаровары, с выбеленным лицом или подведенными глазами, облюбовали улицы Китай-города.

Вместе с ними толпой осаждают алкомаркеты, горлопанят под окнами, разбивают бутылки и блюют на проезжую часть представители разных субкультур, начиная от альтушек и заканчивая скинхедами.

С этим дремучим и неизведанным типичному горожанину миром соседствует вполне многим привычный: мамочки с колясками, забежавшие за кофе в новомодную кофейню, художники, спешащие в свои мастерские, инфлюенсеры, медленно попивающие свои коктейли на верандах, сотрудницы офисов с зализанными пучками, стучащие каблуками по брусчатке.

И от этой Покровки уже почти ничего не осталось. Да, исторические фасады стоят на месте, люди всё так же толпятся на станции метро, бары всё еще ломятся от посетителей. Но люди, которые здесь родись и выросли, или же которые правдами-неправдами зарабатывали деньги, чтобы жить в двух километрах от Кремля, теперь вынуждены озираться по сторонам, возвращаясь домой, не отпускать детей гулять одних и закупиться про запас успокоительными и перцовыми баллончиками.

Корреспонденты MSK1.RU оказались в эпицентре нефорского движения, увидели, как бьются бутылки из-под дешевого алкоголя, завязываются драки и распеваются песни из тик-тока.

Местные жители рассказали, как молодежь выживает старожилов из родного района, почему бесконечные жалобы и ежедневный приезд силовиков не решают проблему, как рестораторы смирились с царящей на улицах анархией и что сами нефоры думают о своем поведении в центре Москвы.

Место схода нефоров, как принято называть подростков, выделяющихся из общей массы, постоянно меняется. Раньше это был дворик в Большом Спасоглинищевском переулке, затем Полигон (территория около парка «Горка»), куда начали наведываться силовики с рейдами. В последнее время — укромная подворотня недалеко от «шайбы» — сквера с фонтаном на улице Покровка.

На то, как подростки громят район, местные смотрели около двух лет. Точкой невозврата, после которой они решили, что хватит терпеть, пора бороться — стало нападение на 13-летнего мальчика.

«Мой сын шел по бульвару около шести часов вечера в субботу из музыкальной школы, — рассказала Полина, мать школьника и местная жительница. — Со скамейки встали четыре парня и в грубой форме сказали: „Ответь за шмот“. Один из них ударил его по виску и несколько раз по голове. Благодаря тому, что подбежали прохожие и смогли их сдержать, сын смог уйти. В 13 лет он длинненький, но выглядит взрослым. Он растерялся. А после я написала в чат, и дальше такой эмоциональный взрыв был, все в шоке. Люди начали объединяться».

Полина понимает, что народ на Китай-городе гулял всегда. Но помимо подростков, которые напиваются до бессознательного состояния, есть те, кто употребляет запрещенные вещества. Шприцы и «обдолбанные тела» они видят чуть ли не каждое утро, когда отводят своих детей в школу или детсад.

«Всё очень сложно, потому что там подтягиваются какие-то силы с окраин, которые начинают наказывать представителей субкультур, — объясняет местная жительница. — Старшеклассники в трениках приезжают сюда, бьют других, снимают всё на видео. В магазинах круглосуточно спиртное продают. И всё это творится в центре, на главных улицах города. Ночью, конечно, там уровень попойки всеобщий. Причем куча и распивочных, и магазинов, где один покупает, а потом они разливают друг другу».

Выведенные черным маркером нацистская символика на детском городке во дворе, накренившийся и чуть ли не вырванный с корнем шлагбаум, хрустящее под ногами стекло и лужи с непонятной жидкостью — «подарки», которые на утро оставляют гуляющие жителям Покровки.

«Почему это началось с новой силой именно сейчас? У меня нет ответа на этот вопрос. Может быть, для нас это стало попросту невыносимо. Раньше драк таких не было, говорят, что за последние месяцы даже огнестрел был. Вчера вот соседи вышли и стали показывать друг другу лужи крови, говорят: „Вот тут дрались, вот тут, вот тут, вот тут лужа, вот тут лужа крови“. И такого стало очень много. Мы утром отводили детей на рисование в субботу-воскресенье, выходишь на Покровку, а там прямо на земле люди лежат — под веществами. Возможно, это и раньше так было. Наверное, мы не обращали внимания».

По словам матери пострадавшего школьника, полиция «бегает» за нефорами, наряд силовиков дежурит. Но не справляется. Зачастую они приезжают или даже не приезжают на очередной вызов кого-то из соседей, но не задерживают.

«Для некоторых подростков это стало своего рода развлечением. Полиция приезжает, они от нее толпой убегают, — объясняет Полина. — А полиция их не трогает — пугают, гоняют, но не трогают. Потому что привлечь их не за что. Сил просто недостаточно. Видимо, всё равно лобби какое-то есть, раз им алкоголь продают».

Несмотря на вакханалию, которая охватила район, Полина не хочет уезжать из него. Вместе с мужем-художником они держат свою мастерскую 17 лет, 14 из которых живут в этом районе.

«Можно побороться. Можно исправить ситуацию закрытием магазинов, запретом или контролем продажи алкоголя, более высокими штрафами. Чтобы им было просто невыгодно всё это делать и попадаться. Если дети пошли куда-то пить, то, наверное, надо это решать», — уверена Полина.

Бороться с беспределом в районе начала и многодетная мать Анастасия Дорофеева. Сама она родилась и выросла в спальном районе, но всегда мечтала жить в исторической части города, поэтому много работала, чтобы переехать в район Чистых прудов. Вместе с семьей она живет в центре около восьми лет.

«Мы жили в той части, которая ближе к Садовому кольцу. Но мне всегда нравилось именно на Покровке. Раньше особо не ходила в сторону Китай-города, — вспоминает Анастасия. — Когда у нас родился пятый ребенок, приняли решение расширяться, переехали на Китай-город. Живем здесь два года, и за это время, когда выходила из дома, искренне расстраивалась. Вечером боялась выйти, мне было неприятно. На улицах это какое-то нашествие, не знаю, саранчей, кукол. Абсолютно спокойно отношусь к разным субкультурам. Это, конечно, не вопрос придирок».

Раньше у Анастасии, как у жительницы любого другого района Москвы, была своя районная романтика: выйти на прогулку с коляской на воскресные полупустые улицы, взять с собой кофе. Жительница Покровки организовала вокруг себя сообщества местных мам, большая часть из которых — творческие личности, бизнесвумен или такие же, как она, в декрете.

«А сейчас я выхожу и мне грустно от того количества мусора, количества пьяных людей, которые до сих пор лежат на Маросейке, — рассказывает Анастасия. — Мы хотели подарить нашим детям дворовую жизнь, когда знаешь, кто живет рядом, поэтому создали сообщество мам Покровки. И у нас действительно было ощущение вот такой деревни. Но сейчас мы столкнулись с тем, что попросту не можем выпустить своих детей на улицу. И меня удивляет, что государство и город ухаживают за фасадами, за всем».

Узнав, что происходит по вечерам, а особенно в выходные дни на КГ, как подростки между собой привыкли сокращать название этой части района, возникает вопрос: «Китай-город всегда считался питейным местом из-за количества клубов и баров. Зачем вы сюда переехали и почему остаетесь?»

«Приведу такую аналогию. Раньше и туалет был на улице, и все были вынуждены ходить туда именно так. Мы развиваемся, город развивается. Могу сказать, что два года назад такого не было, — объясняет многодетная мать. — Да, были какие-то алкоголики, потому что это Старая Москва. А для подростков здесь появилась новая свобода. Есть место, куда они могут приехать. Вот как я это себе представляю: есть какой-то застенчивый мальчик, у него в районе всё понятно и все его знают. Он приезжает сюда, он непонятен, его никто не знает. Он может к кому угодно присоединиться и найти здесь „своих“».

Толпа неформалов буквально выживает местных. Некоторые из них устали терпеть шум и стали задумываться о продаже квартиры и переезде в другую часть Москвы. Среди них и Марианна, которая родилась в роддоме на Покровке, выросла в доме в Потаповском переулке, а по соседству живут ее дети.

«Я лично не могу спать. Я сегодня всю ночь не спала. Самая истерика началась у нас в полчетвертого утра и продолжалась до половины восьмого. Мы не спим уже шесть месяцев, это не смешно, — возмущена Марианна. — В основном, они орут, потому что в это время они уже совершенно в невменяемом состоянии, понимаете? Кто-то по пьяни орет, кто-то кого-то бьет. Жители уже озверели, смотря на всё это».

Больше всего Марианна возмущена тем, что в ее доме открыли алкомаркет, к которому выстраивается чуть ли не километровая очередь из подростков. Чтобы толпа за минуту не разнесла магазин, внутри установили железную решетку — внутрь запускают по несколько человек.

«Собственник сдал кому-то помещение. Ровно с тех пор вся эта молодежь, которая до этого собиралась в скверике, здесь. Но не в таком количестве, конечно, — рассказывает Марианна. — В начале лета, безусловно, в нашем переулке такого не было. И это еще не самое ужасное. У нас во всех подъездах и я лично из-под колес своей машины доставала закладки. Подростки проникают в подъезды и вскрывают нам электрику, куда засовывают закладки».

При этом жители не ополчились на силовиков, которые должны обеспечивать порядок в районе. Все всё понимают: людей не хватает, малолетних задержать не могут из-за отсутствия состава преступления, да и с их родителями потом разбираться.

«Об этом знают все, об этом знает управа, об этом знает наш ОВД. Куда мы только не писали. Полиция приезжает, но не всегда. Но они говорят, что у них всего две патрульные машины. Там по два человека, они объезжают. Вот пару дней назад здесь никто не вызывал, они сами объезжали. Летом лично вызывала скорую помощь, потому что одного человека пырнули ножом, второго избили так, что отсюда все выскочили».

Пока Марианна рассказывала о бесчинствах в районе, темный двор в Потаповском переулке озарили красные и синие огни. Сквозь толпу, которая, будто тараканы при свете, разлетелась в разные углы двора, проезжала машина полиции. Силовики схватили мальчонку — ему было плохо, поэтому вызвали скорую.

Одна из особо нахальных девочек, на вид ей было лет 14, подавшись вперед, заявила: «Не снимайте. Я запрещаю вам снимать. Я вообще-то тоже сотрудница… Сотрудница чего? Полиции, конечно же. Я старший лейтенант, работаю на улицах».

Страдают не только мамочки с детьми или пенсионеры, но и молодежь, которая тоже живет в этом районе. Например, во время очередного рейва у Алексея — 26-летнего местного жителя, который родился и вырос на Покровке, — школьники испортили машину. Парень признаётся: не замечал проблемы, пока она не коснулась его лично.

«Понятное дело, у всех свои недовольства, что шумно, что там бутылки валяются, что там угроза жизни и здоровью. Но меня это не касалось до определенного момента. В октябре во дворе дома, когда я вышел утром к своей машине, увидел вмятины на кузове, — рассказывает Алексей. — На двери точно можно увидеть отпечаток от ботинка, то есть ночью машину отпинали. На видеорегистраторе было заметно, что около полуночи лицо в состоянии какого-то опьянения отпинало сначала мою машину, а затем две другие».

Сосед Алексея, который оказался очевидцем, вызвал полицию. Силовики приехали и за углом нашли парня в невменяемом состоянии, который как раз-таки и попал на видеорегистратор. Пострадавший автомобиль отправили на ремонт, а ущерб за него взыскивать не с кого — теперь уже не найти того нарушителя.

«Китай-город всегда был местом сбора личностей разных субкультур. Но из-за того, что открыли так много алкомаркетов и табачек, алкоголь перестал быть надобностью и каким-то дефицитом, его стало в достатке. И просто, как культовое место, где собираются люди, — объясняет Алексей. — Раньше была „Яма“, да и на Чистых прудах собирались. Так как меня это не касалось, я этим особо не интересовался. А когда меня коснулось, стало поздно, как говорится».

Про отъезд с Покровки, по словам Алексея, даже не может иди речи. Он уверен, что побороться с пьяными школьниками возможно. Например, у станции метро «Китай-город» уже не первый год стоят два экипажа ППС. Силы одного из них Алексей предлагает перекинуть в сторону Покровки. Помимо этого, можно установить муляжи мигалок, а также поставить экипаж полиции. Местный житель считает, что никто не будет пить алкоголь, когда в 20 метрах от сквера силовики.

«Я приведу аналогию. Когда у нас на даче завелись крысы, мы их травили, а не дом продавали. Поэтому я не считаю правильным просто взять и уехать с места, где я жил всю свою жизнь и моя семья прожила большую часть жизни. Мы, соседи, не просим 20 экипажей, нацгвардию, танки, вертолеты. Мы просто просим, чтобы был какой-нибудь постоянный контроль, постоянный патруль, который не давал бы устраивать такие массовые беспорядки», — уверен Алексей.

Недалеко от сквера, который превратился в огромное черное месиво из-за количества людей, одетых в черное, тусила небольшая компания ребят. Всё происходило на Хеллоуин: один из парней с пирсингом был одет в солдатскую форму, потому что недавно отслужил, второй — в черном кожаном плаще и с такого же цвета длинными волосами, в руках — череп, а во рту звякает пирсинг на языке. С ним была и девушка, выделявшаяся ведьминской шляпой и браслетами с шипами.

«Здесь играли на гитарах, сидели локальные компашки. В итоге это место завирусилось, так скажем на молодежном языке. Думаю, что всем удобно приезжать сюда из-за того, что это центр, поэтому сюда все едут из разных уголков Москвы. Здесь красивые, прикольные дворики, где можно посидеть, — объясняет один из разодетых парней. — Мы в адекватном состоянии, мы совершеннолетние, и со временем вырабатывается умение избегать встреч с полицией».

По словам парня в кожаном черном плаще, раньше нефоры и представители других субкультур собирались недалеко от магазина «Зигзаг», поэтому в народ пошло: «встретиться на Зиге». Но из-за того, что силовики участили рейды, начали перекрывать улицы для задержаний, народ хлынул на Покровку.

«Ощущения страха из-за большого количества неадекватных людей нет, — говорит парень в военной форме. — Мне немножко обидно, что это было локальное место такое. А сейчас просто взяли и неадекватные люди пришли. Если не расширять границы своего страха, то можно бояться вообще всего».

Другие ребята, зависающие на КГ, бритоголовые парни, одетые в спортивки, говорят нагло и без утайки: «Ничего не изменится, ребята будут здесь тусить, несмотря на силовиков». Но считают, что жителей Покровки всё же можно понять.

«Мы с окраины в основном приезжаем. На районе скучно. Всё обустроено, дети гуляют, мамочки всякие, парки обустроили. И нет уже таких движняков, — говорит один из бритоголовых. — И все едут в центр, потому что здесь молодые зависают. В городе должно быть такое место, где молодежь может почувствовать себя свободно и раскрепощенно. Между собой все знакомятся. Есть энное количество людей, которые ведут радикальный образ жизни. Но они перебесятся, не будут такой фигней заниматься, будут себя адекватно вести. А так, приехали в одно место — его закрыли, всех выгнали. Сейчас сюда перебрались. А мы лысые, нас как маргиналов забирают».

Через этот шум и гам к своему заведению попытался пробраться Петр Радзиховский — совладелец гастробара Alpaca. Пока гости, приехавшие отдохнуть не на метро, наслаждаются авторским меню в аромате пало-сальто, за дверью школьники осаждают алкомаркет и верещат так, что не слышно человека, стоящего рядом.

«У нас там совершенно другой контингент. Мы не имеем отношения к этому, — говорит Петр. — Если честно сказать, наш бизнес не страдает из-за толпы подростков. Ко мне приезжают люди на такси, которые сразу заходят в заведение. К сожалению, власти не справляются. Мы говорили с полицией. Они объяснили, что у них пара нарядов, работающих в одну смену. Меня больше всего беспокоит звук, который исходит от этих людей».

Но молодая сотрудница этого заведения, которая на 2–4 года старше шпаны на улицах, на Покровке насмотрелась всякого. По образованию она учитель, после работы на одной из самых питейных улиц города поняла: к детям возвращаться больше не хочется.

«Вряд ли вернусь в школу из-за этого. Как будто бы дети потеряли цель…, — с грустью говорит сотрудница. — Нередко вижу, как маленькие ребята тусуются с огромными взрослыми мужиками, которые только и ищут, кого бы избить. У них какое-то аморальное опустошение».

Вдалеке вновь слышен гул сирен. На улицы из автозаков с решетками высыпаются бойцы ОМОНа. Пацанов, которые еще пять минут назад горлопанили про свободу жизни, резво укладывают лицом в пол. Машина с силовиками уезжает, а ребятня откупоривает очередную бутылку и идет по Покровке.