«Стираются бедра прямо до крови». Москвичка, которая весит 107 кг, — о проблемах с выбором одежды

Педагог по вокалу из Москвы Ольга Баштовая весит 107 килограммов и не стесняется откровенно рассказывать, как ей живется. Ранее мы уже публиковали ее колонки о том, с какими проблемами сталкиваются люди с лишним весом в повседневной жизни и чем оборачиваются истории, когда ее путают с беременной. Сегодня она рассказывает, как стирала бедра до крови, и вспоминает о трудностях, с которыми приходилось сталкиваться в детстве.

Представляете, всю ночь снилось, что мой телефон сам ни с того ни с сего начал загружать в соцсети мои толстые полуголые (ну в купальнике) фотки, которые я делала перед каждым новым марафоном по похудению. И я не могла ничего исправить. Я старалась удалять их оттуда, но это получалось очень медленно, пробовала удалять с телефона, но они уже все перекочевали в соцсеть с картинками. И вот я в панике рыдаю, что все узнают, что я толстая, и будет… И тут я проснулась.

А что, собственно, будет, если все об этом узнают? Как будто и в одежде непонятно, что я такая. Знаю, что многие девочки летом в жару носят полностью закрытую объемную одежду, чтобы никто не понял, что под ней жирочек. Мне их жаль, потому что и так всё понятно. А если прибавить к этому, что вообще-то всем вокруг пофиг (большую часть времени люди думают о себе), то получается совершенно ненужная пытка. Так что все и так всё видят. И что? У меня не укладывается в голове, как факт, что я таких объемов дама, кого-то может задевать. Могу выглядеть как хочу, не нарушая общественный порядок и закон.

Коли уж заговорили про лето, то в это время действительно есть некоторые условности. Например, носить юбку или платье без шортиков под ними — невыносимо больно.

Даже если «красота требует жертв», то пусть это будут лучше шортики, чем кровавое месиво между ног.

В другие времена года между ног протираются брюки и джинсы. Лично мне жалко денег на новые джинсы каждый месяц, поэтому мой вариант — колготки. Правда, надо еще постараться найти свой размер, но это хотя бы дешевле. Могу себе позволить новые колготки хоть каждый день.

Когда я взрослая, выбрать себе красивую и качественную одежду и как-то приспособиться к толстой жизни в десятки раз проще. А в детстве это было не просто трудной задачей, а настоящей трагедией. Я росла в Екатеринбурге — большом промышленном городе, столице Урала. И это были 90-е годы.

Как и многих других детей, родители одевали меня на рынке. Именно там я услышала свои первые «На вас ничего нет», «Таких больших размеров не привозим», «На нее? Не-не-не-е-е» и прочие оценки от продавцов, не обремененных пониманием такого явления, как клиентский сервис. Параллельно мама, тоже женщина в теле, видимо, пытаясь разрядить обстановку, шутила: «Ну понятно, на слонов не шьют, ха-ха-ха».

Покупка новой одежды к школе для меня была пыткой. Нужно было встать рано утром, чтобы успеть на трамвае доехать до рынка и походить по относительно свободным рядам. Потому что к полудню народу набивалось столько, что это уже был не поход за одеждой, а толкание в давке. На меня надевают очередную китайскую блузочку, которая мне не нравится, но я говорю, что нормально, потому что, во-первых, она налезла, а во-вторых, больше не хочу терпеть весь этот позор с тесной детской одеждой. А эти экстремальные примерки на картонках за шторкой, а чаще и без нее! Та еще закалка психики. Думаю, всем детям 90-х это знакомо и мои ностальгические рассказы — в самое сердечко.

В садике, кстати, с одеждой было получше. Я была вообще не толстой, а яркие футболочки всё с того же рынка мне скорее нравились. Мама доставала где-то красивые платьица и делала мне большие банты на голове. А папа вязал мне костюмчики: юбки, жилетки. В общем, я была нарядная, модная и хорошенькая.

А самое главное, что они были раза в полтора-два больше меня. Лучшая защита — это нападение? Я плакала постоянно и ничего не могла ответить, просто не понимала: что вообще, блин, происходит? И я поверила, что некрасивая и какая-то не такая. Помню всё это уже почти 30 лет, абсолютно уверена, что именно эти моменты несправедливой травли (если вообще уместно называть травлю справедливой) стали стартом моей нелюбви к себе. Но об этом в следующий раз.