Семилетняя девочка впала в кому, упав с качелей

В этом году Соня Федотовских должна была пойти в первый класс своей школы в Сухом Логу Свердловской области, но получила тяжелые травмы и, вместо того чтобы сесть за парту, оказалась в хосписе. Хирурги спасли девочке жизнь, но сознание не вернулось, и ей присвоили безнадежный паллиативный статус. Мама Нина не могла смириться, что дочка будет просто лежать днями, месяцами, годами. Она начала искать реабилитационные центры, которые бы стали заниматься ребенком после таких травм и операций. «Нужно обязательно рассказать про этот несчастный случай, предупредить других. Я бы никогда не подумала, что на таких качелях, казалось бы, совершенно безопасных, можно так травмироваться», — говорила E1.RU директор клиники реабилитации, врач-невролог Ирина Волкова. Соня попала в ее центр, и у нее появился шанс на восстановление. Там, в палате, мы познакомились с мамой девочки. Она рассказала нам, что случилось, как спасали дочку и как сейчас идет восстановление. Что случилось в селе 16 июня 2026 года Нина вместе с дочкой и старшим сыном приехали в гости к родне в село Филатовское под Сухим Логом. Дети играли во дворе частного дома, качались на качелях, взрослые были рядом. Те качели были куплены на маркетплейсе, это популярная модель, которую дачники часто заказывают на свои участки. Плетеная корзина-гамак подвешивается на веревках, которые прикреплены к перекладине с помощью альпинистских карабинов. На первый взгляд конструкция безопасная, мягкая, низкая. На ней сильно не раскачаешься — корзина висела всего в 30 сантиметрах над землей. «Всё случилось за какие-то секунды: вот только что она качалась, мы повернулись — а она уже лежит на земле, из раны на голове льется кровь», — вспоминает мама. Она рассказывает, как это случилось. Соня раскачивалась, в какой-то момент веревки закрутились, потом резко раскрутились, и в этот момент вдруг отцепился карабин от перекладины. Корзину откинуло в сторону, прямо на металлическую опору-стойку. Девочка ударилась головой. Соню увезли в больницу в Сухой Лог. Нина продолжает вспоминать тот день: «Я, когда только отвезли, думала, что это ушиб, сейчас врачи посмотрят, рану обработают, и мы поедем домой, а мне говорят: „Будет операция, трепанация черепа“. Я посмотрела, что такое трепанация, — и стало плохо». Соне диагностировали тяжелую черепно-мозговую травму: перелом костей лицевого скелета, были сломаны крыловидная, лобная, скуловая кости, орбита глаза, пирамида левой височной кости. Из Екатеринбурга срочно вызвали нейрохирургов. Видимо, транспортировать в тот момент было очень опасно, не рискнули. Врачи тогда предупредили, что девочка может не дожить до операции. «Сказали: „Молитесь, чтобы успели“. Я молилась», — говорит Нина. «Я тогда покрестила Софу» Соня смогла продержаться до приезда хирургов. Операция длилась шесть часов. Нинин муж, папа Сони, не сразу узнал, что случилось: вот уже два года, как он служит на СВО водителем. Накануне беды у него был выезд на задание, и жена поберегла его. Уже потом, когда операция прошла, сообщила об их беде. Через три дня после операции девочку на вертолете доставили в Екатеринбург, в девятую детскую больницу. Папе Сони дали отпуск на службе, чтобы он смог увидеть дочь. Она в тот момент была в коме, в реанимации. «В первое время врачи говорили: „Надежды, что выживет, почти нет“. Я отвечала, что она сильная, справится. Просила, когда пускали в реанимацию: „Давай, Софа, надо жить“. Я тогда покрестила Софу прямо в палате и сама покрестилась. До этого в церковь не ходила, но в такой ситуации, когда надежда только на чудо, я только и делала, что молилась. Врачи делали всё, что могли, провели еще операции: убрали огромную гематому, установили шунт», — рассказывает Нина. Жизнь Соне спасли, но она была в вегетативном состоянии, в полное сознание не приходила, ни на что не реагировала. После выписки из больницы, когда угроза жизни миновала, девочку направили на реабилитацию в медицинский центр «Бонум». Там делали ЛФК, массажи, разные процедуры, которые снимают спастику (сильное напряжение мышц). Но две недели — слишком короткий срок, чтобы появились хоть какие-то результаты. Потом Соня оказалась в хосписе, ей присвоили паллиативный статус. «Когда сказали про паллиатив, я не знала, что это такое. Набрала в интернете, прочитала — заплакала». Нина провела с дочкой в хосписе неделю: «Гуляли, там тоже проводили ЛФК, но хоспис есть хоспис. Я искала центры, где нас возьмут на реабилитацию». В медицинский центр Ирины Волковой в Екатеринбурге Соню взяли сразу после того, как мама обратилась туда и всё рассказала. При реабилитации важно не упустить время. В первые две недели восстановления клиника взяла расходы на себя, но реабилитация при таких травмах идет очень долго. Мама тогда объявила сбор у себя на странице в соцсети. «Никогда не думала, что придется собирать деньги. Не сталкивалась с таким, не верила, что удастся набрать такую большую сумму. Но сбор закрыли буквально за два-три дня. Столько людей откликнулось, ветераны боевых действий очень помогли, поддержали сбор. Остаток суммы, около 300 тысяч рублей, закрыл фонд ветеранов СВО из Качканара. А сейчас у нас в Сухом Логу провели благотворительный концерт в поддержку Сони, уже собирали деньги на следующий курс реабилитации», — говорит Нина. Соня уже четвертую неделю находится в медицинском центре: ЛФК два раза в день, процедуры, массажи, вертикализатор, занятия с логопедом и нейропсихологом. Девочка наконец-то вышла из вегетативного состояния, пришла в сознание, реагирует на просьбы, узнаёт маму. Появилась мимика: пытается улыбаться, говорить, но пока с трахеостомой — это надрез в трахее — произносить слова трудно. «Когда закрывают трахеостому, она говорит очень громко, почти кричит: и „мама“, и „папа“, и „баба“. Муж звонит нам по видеосвязи, я показываю Соне папу, она смотрит внимательно, глаза широко открыты, не моргает. Мы много гуляем рядом в парке, срываю ей цветы: „Смотри: желтый“ — смотрит внимательно, вспоминает, появляются эмоции. Когда выпал первый снег, она удивлялась, он ей в лицо летит — она глаза закрывает», — рассказывает Нина. Что сделали реабилитологи Мама практически круглосуточно находится рядом с дочерью. Со старшим братом осталась бабушка, которая ради этого уволилась с работы, — она была дояркой. Очень выручает тетя, которая приезжает на день сменить Нину, тогда она может уехать домой к старшему сыну. Сейчас Соне должны сделать новую операцию: будут протезировать череп, устанавливать специальную пластину, чтобы убрать дефект — вмятину от травмы. «Девочка получила тяжелый многооскольчатый перелом. Всё осложнялось внутрижелудочковым кровотечением и субарахноидальным кровоизлиянием. Раньше пациенты с такими травмами не выживали. Ни дети, ни взрослые, — объясняет руководитель клиники Ирина Волкова. — Но сейчас возможности медицины иные, помощь была оказана вовремя, девочку спасли. Когда она к нам поступила, сознания не было, не было никакого контакта. Сейчас уже можно сказать о первых результатах: контакт с внешним миром есть, выполняет простые инструкции, сама глотает пищу, убрали зонд, а это очень важный момент. Проскакивает улыбка, при столь тяжелой травме это очень хорошо. Тем более пострадал левый висок, где находятся зоны речи, зоны, которые, если говорить просто, отвечают за понимание, где обрабатывается вся информация. Работы еще много, но главное сейчас, что вернулось сознание». Впереди у Сони новый курс реабилитации. Если вы хотите помочь девочке вернуться к жизни, то можете узнать, как это сделать, на страничке ее мамы. В клинике Ирины Волковой берутся восстанавливать самых сложных пациентов. Их истории учат тому, что нельзя сдаваться в самых безнадежных ситуациях. Мы рассказывали про уральского школьника, у которого во время простой плановой операции случились осложнения, он впал в кому. К счастью, мальчик успешно восстанавливается, смог окончить школу и сдать ЕГЭ, хотя времени на подготовку у него оставалось очень мало и нельзя было перегружаться. Прочитайте еще одну историю: 28-летняя девушка стала инвалидом после аварии, ее сбили на пешеходном переходе, когда она шла на зеленый. Мама Нади не верила тем врачам, которые говорили, что реабилитационного потенциала у «девочки-овоща» нет. И в клинике ее снова научили ходить.