«Мне было семь лет, ему — два». Как ребенок войны пережила бомбежки Москвы и голод — история прерванного детства

В годы Великой Отечественной войны детям пришлось рано повзрослеть — особенно тем, у кого были братья и сестры. Бремя ухода за младшими ложилось на плечи тех, чье детство оборвалось с началом войны.

Так судьба сложилась и у Валентины Ивановны Семёновой из Москвы. Маленькой, хрупкой девочкой она узнала, что такое голод и бомбежки, — и пронесла это знание через всю долгую жизнь.

Сейчас с ее слов можно писать летопись жизни в Москве в военные годы. MSK1.RU записал ее историю.

Валентина Ивановна Семёнова родилась 23 февраля 1934 года. Война застала её в Москве. Отца, инженера оборонного завода, отправили в Куйбышев на производство. Мать осталась работать на заводе автотракторного оборудования. Валентина, её двухлетний брат Борис и бабушка жили в коммунальной квартире: семь комнат, в каждой — своя семья. Общая кухня, печное отопление.

«Сейчас молодому поколению трудно представить, что значит раз в неделю ходить в баню, стоять в очереди со своим тазиком и обратно возвращаться. Молодое поколение не может понять, что значит, когда всё время хочется есть, а есть нечего, понимаете? Все тяготы войны я опознала на себе, находясь все эти годы в Москве, никуда не выезжая», — рассказывает Валентина Ивановна.

Осенью 1941-го ее мама уехала в деревню под Загорском — забрать вещи у бабушки. Но началась битва за Москву, дороги перекрыли, и она не смогла вернуться. Валентина на полтора месяца осталась одна с маленьким братом.

В их районе — тогда Сталинском, ныне Первомайском — стояли военные заводы. Немцы часто туда целились. Однажды бомба упала рядом с их домом, разрушив детский сад:

«Лётчики ошиблись. Они увидели скопление людей и подумали, что это завод, а он совсем недалеко был. Я знаю, что такое, когда бомба падает рядом. Ну и было, конечно, очень страшно, понимаете? Первое время, когда была воздушная тревога, мы ходили в бомбоубежище, потом мы оставались дома».

Питались все по карточкам. Однажды случилась беда — Валентина потеряла декадный талон. По нему выдавали продовольствие на 10 дней. Все это время семья была без еды.

«Брат маленький, ему всего два годика. Он ничего не понимал. Плакал, просил есть», — вспоминает Валентина Ивановна. Она говорит — тогда они ели и лебеду, и крапиву. Кто-то из соседей заваривал чай из дубовой коры.

Учиться Валентина Ивановна пошла только в 1943-м — на год позже, в девять лет (тогда в первый класс поступали в восемь). Учились дети в холоде, писали на обёрточной бумаге, чернила замерзали. Первую учительницу, Веру Михайловну, Валентина запомнила на всю жизнь:

«Она читала нам книги, учила писать. Она нас жалела. Как детей войны. Когда она умерла, мы взбунтовались — не приняли новую учительницу».

Продолжительный голод дал о себе знать — у маленького брата Валентины на фоне плохого иммунитета развился туберкулёз. Валентина, уже школьница, носила ему свой завтрак.

«Нам давали в школе кусочек хлеба и конфетку, которую мы называли „постный сахар“. Я добегала [до дома], и Борису я приносила, опаздывала немножко на урок, этот кусочек хлеба и конфетку, чтобы его как-то порадовать», — рассказывает ребенок войны.

Самым сложным в то время Валентина Ивановна называет безысходность и невозможность повлиять на ситуацию:

«Страшно, когда ничего сделать не можешь. Вот это ожидание: будет воздушная тревога или не будет воздушной тревоги, ложиться спать или не ложиться спать. А потом мы для себя решили: будь что будет, не будем в обуви спать, не побежим в укрытие. И ложились спать».

О капитуляции Германии она с семьей узнала по репродуктору. Сначала Валентина не очень внимательно слушала радио, но когда соседи по коммунальной квартиры закричали: «Победа!», стала с трепетом вслушиваться.

«Все закричали, заорали: „Победа, победа!“, и тогда мы только начали слушать. Все выбежали на улицу. Кричали, плакали. В хронике показывают, что было на Красной площади [во время объявления победы]. А это все было у нас во дворе. Каждая семья пострадала от войны. У нас в семье пятеро [мужчин] ушло — все погибли. Мои дяди», — рассказывает ребёнок войны.

После войны в их районе работали пленные немцы — копали траншеи для газопровода.

«Вот я, девчонка, что мне в 1945-м? 11 лет. А немцы появились уже к 1946-у году. Я вот подходила и видела… Я видела людей изможденных, я видела людей худых. Вы понимаете, в чем дело? И ведь я им приносила или кусочек хлеба, или картошинку какую. Или старику давала, или самому молодому. Я видела их глаза. Это не были фашисты, понимаете? Это были люди», — так вспоминает свои чувства Валентина Ивановна.

В 1950-е годы Валентина окончила школу и поступила в МГУ. К поступлению она готовилась в библиотеке: в коммуналке заниматься было негде. Женщина запомнила, как тяжело было тогда — уже после окончания войны.

«Посудите сами. Я поступаю в университет в 53-м году. Не обуться, не одеться. Я проходила все годы в университете в одной юбке и в одном свитере, который настолько выцвел, что мы потом с мужем его распороли и перевернули на другую сторону, потому что он был совершенно неприличный», — вспоминает Валентина Ивановна.

Первый муж, Андрей Петрович, был её сокурсником. Они поженились студентами, жили скромно: один пирожок за пять копеек делили на двоих. После института Валентина Ивановна 15 лет преподавала историю — сначала в школе-интернате, потом в математической. Водила учеников в Третьяковку и на органные концерты, устраивала выезды в Сергиев Посад. Ее ученицы потом писали: «Спасибо, что научили нас одеваться, любить театр и музыку».

В 1970-х её пригласили в райком партии — работать с жалобами людей.

«Однажды добилась, чтобы семье с больным ребёнком дали новую квартиру. В сырой у мальчика были приступы астмы», — вспоминает свою работу Валентина Ивановна.

В 90-е, уже в пенсионном возрасте, оставшись без работы, она устроилась в издательство. В этой сфере она проработала до 82 лет — и только в 2016 году, по-настоящему ушла на пенсию.

Первый ее муж умер в 2007 году, когда Валентине Ивановне было уже за 70. Первое время вдова никуда не ходила — скорбела. Позже стала потихоньку выбираться в парк, читать книги на свежем воздухе. В один из таких дней она увидела красиво одетых женщин, которые куда-то шли. Она спросила, куда они направляются, и ей ответили: на танцы.

«Я встала с лавки, пошла, посмотрела, за деревом постояла, поглядела, где эти танцы… Потом стала ходить», — рассказывает женщина. Так она и приобрела новое увлечение — танцует она до сих пор.

Со вторым мужем она познакомилась там же. Ей было уже 80 лет.

«Он простой токарь, без высшего образования, но очень начитанный и эрудированный. И он тоже ходил на танцы. Искал книжку „Декамерон“ Джованни Бокаччо. Ему кто-то подсказал, вот, на танцах есть женщина, которая работает в издательстве. Он подошел ко мне, познакомился, попросил достать ему книгу. Вопросов нет. Уже к следующим танцам я ему принесла. Так и познакомились», — рассказывает не без улыбки Валентина Ивановна.

Потом женщина решила пойти танцевать в другой парк — и ее новый знакомый последовал за ней.

«Потом он меня встретил из командировки из Питера на вокзале. Я даже не знала, что он меня встретит, а он как-то узнал. [Встретил] С букетом цветов. Я удивилась. Ну и всё. Потом мы стали жить вместе», — рассказывает Валентина Ивановна.

Марк, ее второй муж, умер год назад — в 93 года. Вместе они успели поездить по стране и вдоволь натанцеваться.

На танцы Валентина Ивановна ходит до сих пор — в ярких костюмах и на шпильках. Ей пошел 92-й год, но бабушкой она себя не считает, хоть внуки у нее есть. Она говорит: «Я — женщина, и в любом возрасте буду женщиной».