Как «самый читающий» мальчик попал в списки террористов. История студента РГГУ, которого обвиняют в подготовке бойни в мечети

«При задержании в отношении Бокова Д. О. была применена физическая сила, специальные средства (наручники), приемы удушения, удары электрошокером, пытки электричеством. При том, что на момент задержания Бокову Д. О. было всего 18 лет, он не оказывал сопротивления и не пытался убежать. Его задержали возле дома, когда он отвел младшего брата в школу и возвращался домой», — написано в заявлении, которое направили родители задержанного главе Следственного комитета Александру Бастрыкину.

Боков Д. О. — 19-летний студент РГГУ, который уже 9 месяцев находится в СИЗО по делу о подготовке теракта в подмосковной мечети. За это время расследовать пытки и возможный подброс улик следователи так и не начали. Зато материал в отношении Димы Бокова обрастал новыми и новыми статьями — одна тяжелее другой.

Родители утверждают: обвинение строится на том, что Дима один раз сходил на заседание в суд слушателем, записался на вождение и посетил курсы военной подготовки в парке Минобороны «Патриот». При этом грозит парню в плоть до пожизненного. MSK1.RU разобрался в этом странном деле.

21 октября 2025 года, вторник. Осенний день. Студент первого курса РГГУ Дима Боков собирается на учебу. Родители уже уехали на работу. Сегодня, как и в другие дни, Дима должен отвести своего младшего брата в школу. Он желает ему хорошего дня, нарекает ему учиться хорошо и возвращается домой. Мальчик тогда не знает, что видится с любимым братом, возможно, в последний раз. У подъезда 18-летнего Диму уже ждет наряд силовиков.

Первокурсника скручивают и начинают пытать. По документам он всё еще свидетель, но его уже заковывают в наручники и натягивают на лицо шапку. Пытки, по заявлению Димы, прошли в машине: разрядами тока и удушением следователи пытались выбить из парня пароль от айфона.

«Он не стал говорить, его несколько раз ударили электрошокером в ногу, он всё равно не сказал, тогда они наручники перестегнули за спину. Достали кабель от полевого телефона и провода намотали ему на руки, на пальцы, — рассказывает отец задержанного Олег. — Он, конечно, не выдержал боли и назвал цифры».

На обыск следователи позвали понятых, но адвокатов там не было. Родителям тоже звонить не стали.

«Влезли в его компьютер, ничего не нашли и открыли файл, где был боевой путь его прадеда, — говорит Олег Боков. — Дима составлял генеалогическое древо, писал запрос в Минобороны по поводу прадеда — героя. Он был в танковых войсках на войне, участвовал в Курской и Сталинградской битвах. Его ранили под Киевом в районе Белой Церкви. И сын про него составлял презентацию, про его боевой путь. Они это открыли и говорят, мол, вот твой путь отхода на Украину. Вы представляете?»

Сам Дима процесса обыска не видел — по дому он мог перемещаться только по команде, был в наручниках и с закрытыми шапкой глазами, которую лишь изредка поднимали, когда у следователей появлялись вопросы.

В какой-то момент оперативники предъявили Диме синий телефон китайской марки — Xiaomi Redmi. Парень сказал, что это не его гаджет — в семье у всех были Айфоны. Единственный андроид был у мамы — ей выдали его на работе. Решив, что следователи изъяли ее телефон, на суде Дима даже уточнит у матери, вернули ли ей служебный мобильный. Но она скажет, что ее телефон дома — никто его не забирал.

Как окажется позже, именно в этом смартфоне найдут переписки с неопознанными кураторами. Там же окажутся и адреса схронов с оружием и боеприпасами — всё это ляжет в обвинение в качестве доказательств подготовки теракта.

Защита настаивает: ни Дима, ни его семья к этому телефону не имеют отношения. Номер зарегистрирован на другого человека, который по делу не проходит. Во время обыска дома у Боковых, судя по всему, ничего криминального, кроме того самого телефона Redmi, не найдут.

Правозащитница Ева Меркачева рассказала MSK1.RU, что ей периодически приходят сообщения о применении сотрудниками органов различных спецсредств, которые не входят в списки снаряжения.

«Я не так давно даже одному члену Совета Федерации сказала, что надо продумать систему, которая бы позволила пытки током исключить. Меня пугает, что это какая-то почти типичная история, — сказала Меркачева. — Это не просто там электрошокеры (входят в официальный список снаряжения силовиков. — Прим. ред.), это нечто другое, и, соответственно, это некая самодеятельность, которая, вероятно, передается от одних нерадивых правоохранителей другим».

В данном случае представители задержанного утверждают, что силовики использовали военно-полевой телефон: его провода наматывают на пальцы или конечности, через них при вращении ручки аппарата по телу проходит электрический ток.

«Это ведь не выдается сотрудникам, они сами для себя решили и считают, что у них есть полномочия применять такие недозволенные методы. Очень хочется, чтобы вообще в целом у нас какой-то мониторинг по этому поводу был, — высказалась правозащитница. — И чтобы перестали применять эти средства не только по отношению к молодым людям, а вообще, в целом».

Дима вырос на южном Урале — в Оренбурге. Папа — военный, мама — госслужащая. В 4,5 года воспитатели посоветовали отдать мальчика в шахматы, а в пять мама заметила тягу к чтению.

Уже через пару лет мальчик играл в сеансах с Анатолием Карповым и ездил по стране на соревнования, а в 8 лет стал «самым читающим первоклассником» региона. Про одаренного ребенка писали оренбургские СМИ — за первый год в школе он прочел 840 книг. Еще до школы начал изучать английский, а сейчас знает китайский и венгерский.

После четвертого класса Дима пошел поступать в Оренбургское президентское кадетское училище, где когда-то учился его дедушка — близкий друг и пример для ребенка. Мальчика вдохновляла история, он увлекался военной техникой — разбирался в видах танков и их технических характеристиках.

«Он сам сказал, что хочет пойти в „кадетку“ — там нужно было сдавать спортивные нормативы. Он приходил, говорил: „Папа, научи“. С детства очень вовлеченный, инициативный. Ему было тяжело, плакал, но научился всему».

Родители объясняют: Дима никогда не был замкнутым заучкой. Всегда мог высказать мнение и постоять за себя. В училище он не только читал книжки, а выступал в КВН, пел в хоре, ездил на соревнования по самбо и шахматам.

Когда Дима учился в восьмом классе, отец вышел на военную пенсию и семья переехала в Москву. Подросток какое-то время был под присмотром дедушки — в кадетских корпусах детей отпускают домой по аналогии с армией только в «увольнения» и на выходные. А перед девятым классом решил переводиться в Москву.

Школу он выбрал сам, лучшую по версии RAEX, в Москве — Лицей Высшей школы экономики. Поступить туда непросто: подростку пришлось сдавать вступительные тесты по разным предметам и писать мотивированное эссе «Почему я хочу учиться в ВШЭ». Несмотря на то, что готовился он, когда родители уже переехали, а по городам России уже шагал COVID-19, Дима поступил. Лицей он тоже закончил на четверки и пятерки.

Родители признают: сын настолько был погружен в учебу и увлечения, что ни настоящих крепких друзей, ни первую любовь в школьные годы не нашел.

«Наступил коронавирус, и они были изолированы. Потом в Москве тоже сидел на карантине полгода, — рассказывает мама парня Светлана. — Затем уже началась подготовка активная к экзаменам».

Во время поступления, вспоминает отец, его метало — многое было интересно. Сначала парень надеялся пройти в Рязанское военное училище (там готовят лучших спецов ВДВ), даже готовился к нормативам, но там ему отказали: зрение у любящего чтение подростка было минус шесть.

Была возможность у Димы пойти и на целевое по линии силовых ведомств. Но парень решил поступать сам, чтобы ни от кого не зависеть.

«Он подрасстроился из-за военного, потом даже на СВО подрывался. Ну. по крайне мере, нам такое говорил как-то, размышлял. Потому что он следил, сейчас же новости про все действия военные в телефоне сразу появляются. Он к этому не был равнодушен», — говорит отец.  

В конце концов выбор пал на МГИМО. Диму, знающего несколько языков, вдохновила мысль о работе дипломатом. Уже после задержания родители нашли его эссе для поступления и дневниковые записи.

«При выборе профессии первым критерием была польза, которую я смогу принести своей стране, занимая ту или иную должность. Деньги, статус, обеспеченная старость меркнут для меня по сравнению с возможностью действительно послужить Родине, сделать ее еще более могущественной и великой», — написал он.

Планы у него были обстоятельные — хотел много учиться, параллельно работать, съехать от родителей, купить машину. Мечтал ездить в зарубежные служебные командировки.

В итоге в МГИМО на бюджет он не прошел, а на деньги родителей учиться отказался. Решил, что в заветный институт международников пойдет в магистратуру, а пока поищет другие варианты. По предметам проходил на «Религиоведение» в РГГУ.

«Нам теперь говорят, аля готовил теракт на мусульман, нашел подходящий по предметам факультет в РГГУ — „Религиоведение“ и прочие глупости, — жалуется отец. — А как он рассуждал? Религия лежит в основе всех культур, а понимая, что находится в основе, можно легко находить общий язык».

«У нас следователь первый говорил: „Вот, мол, вы такие сякие, слишком с ним мягко“. Второй следователь пришел: „Вы пацана затюкали, свободы ему не давали“, — объясняет мама. — А у них ни у одного, ни у второго нет детей. О чем нам говорить? Что нам им объяснять?»

Молельный дом «Иман» разместился на первом этаже жилого дома в Балашихе. Здесь собираются на молитву мусульмане восточного Подмосковья. Людей последнее время ходит немного, а сбор на традиционный пятничный намаз и вовсе год назад «упразднили». Причина такой неактивности районной мечети — регулярные полицейские рейды и скандалы с местными жителями.

Именно здесь, по версии следствия, 22 октября 2025 года должен был произойти теракт. Его, уверены следователи, готовил первокурсник РГГУ Дмитрий Боков вместе с неустановленными лицами.

За девять месяцев дело обросло четырьмя тяжкими статьями. Изначально Бокову вменяли «приготовление к участию в террористической организации». Судя по статье, ни о самих терактах, ни о фактическом участии тогда речь не шла.

Теперь же следователи утверждают, что Дима действовал из ненависти к российскому государству, участвовал в террористической организации, а также планировал вооруженное нападение на мечеть.

Родители утверждают, что следователь им прямо заявил — новые статьи в деле появились из-за защитной позиции семьи и адвокатов, а также жалоб, которые они подавали.

По версии следствия, теракт Дима планировал вместе с неизвестными из Telegram: «Новый аккаунт» и «Арктур88с». Обвинение уверено, что все они ярые участники запрещенной нацистской организации, которые давали Диме указания. При этом реальны ли они, кто такие, где дислоцируются — следствие не установило.

MSK1.RU выяснил, какие именно эпизоды вменяют Бокову. Рассказываем о них подробно.

Всё началось в январе 2024 года. Тогда Дима, еще будучи несовершеннолетним, сходил в суд на одно из заседаний по громкому делу. Речь о расследовании покушения на телеведущего Владимира Соловьева.

Дима попал на заседание, где давала показания представитель Владимира Соловьева. Судя по материалам, он ни к чему не призывал, не приносил плакаты. После этого за почти два года рассмотрения дела больше никогда туда не приходил.

Родители о его походе в военный суд не знали. Сейчас они недоумевают, что силовики, которые якобы еще в 17 лет заметили странную активность Димы, не пришли к семье и не провели воспитательную беседу, а ждали больше года, пока ему не исполнится 18 лет.

Следующий преступный эпизод, по версии следствия, Дима совершил через год с лишним — 11 апреля 2025-го. Тогда Боков, снова находясь дома, якобы «принял решение совершить террористический акт».

Спустя два месяца, уже 3 июня 2025 года, неустановленные лица в Telegram дали ему указание подготовиться к теракту, указывают следователи. При этом подготовку к нападению следователи доказывают всего тремя действиями:

1. Одним уроком по стрельбе в парке «Патриот»;

2. Двумя занятиями в центре самообороны «Чистота»;

3. Обучением в автошколе возле дома.

Занятие по стрельбе в парке Минобороны «Патриот» Дима посетил единожды — 9 июня 2025 года. Причем, по данным из материалов дела, обучал его оперативник по фамилии Смирнов, который участвовал в оперативно-разыскной деятельности. Его те самые Telegram-аккаунты «привлекли путем уговоров к совместной преступной деятельности» и свели в соцсетях с Димой. Сам Смирнов фигурантом дела не стал, поэтому, вероятно, работал под прикрытием.

«Про „Патриот“ он нам говорил, — объясняет отец задержанного. — Он пошел туда, потому что в девятом классе уже с ребятами туда ездил — там были такие исторические как бы театрализованные бои по военному времени. Они там еду варили. Ему просто было это интересно».

Спустя месяц Дима записался на занятия по самообороне в проект «Чистота». Он посетил два урока и больше туда не ходил. От родителей своих увлечений парень не скрывал.

«Там тоже патриотическая организация, тренируют ребят. Дима нам про это рассказывал, после тренировки пришел, говорит: „Я туда пришел, а там одни взрослые мужики за 40–50 лет“. Поэтому бросил», — говорит папа.

Еще одним доказательством подготовки к теракту следствие называет посещение уроков вождения в автодорожном техникуме возле дома.

По словам мамы Бокова, когда ему стукнуло 18 лет, она сама ему предложила записаться в автошколу. Тогда он отказался: хотел сначала окончить лицей, сдать ЕГЭ и решить все вопросы с поступлением.

«Летом я к нему опять пришла: „Ты что там? Ищешь автошколу, когда пойдешь?“ — рассказывает мама Димы Светлана. — Он пошел к отцу за советом, не знал, как лучше выбрать. Тот ему объяснил: нужно, чтобы был автодром обязательно, желательно рядом с домом, и чтобы было побольше часов вождения. И так они искали — звонили в одну, вторую, третью — не понравилось. Вспомнили, что у нас через дорогу есть автодорожный техникум».

Светлана с сыном даже ходили туда перед записью, смотрели, как всё утроено, прислали отцу видео с автодрома.

«Я как увидел, им сказал: „Вот! Это то, что нужно!“ — объясняет отец. — Перевел маме деньги, они сразу записались. Я вот у следователя и спрашиваю: Я что, получается, по вашей логике пособник террориста? Если я оплатил ребенку обучение в автошколе? Я бывший военный, умею водить. По вашей логике — я еще опасней, чем Дима, получается преступник?»

Последний эпизод — самый жесткий и касается уже последних недель перед задержанием. Речь идет о подготовке к взрыву и расстрелу мусульман в молельном центре «Имам» в Балашихе.

При этом в материалах дела указывается, что боеприпасы по тайникам в Московской области распределял не Дима, а всё те же неустановленные лица из Telegram. Доказательств того, что студент сам когда-либо был на схронах, нет.

Эти неустановленные лица, по версии следствия, прислали Бокову на телефон Redmi координаты тайников. Туда же выслали адрес и фотографии мечети. Как говорится в материалах, на этот телефон Бокову пришли указания поехать к тайникам, перевезти боеприпасы в более удобное для себя место, а после этого отправиться с ними вечером после намаза в мечеть. Теракт был якобы назначен на 22 октября 2025 года.

Семья Боковых утверждает, что телефон с переписками и координатами был Диме подброшен во время обыска. Адвокаты Димы подали множество ходатайств с требованием подробной экспертизы телефона, чтобы выяснить, кто им пользовался и откуда он появился.

«Мы ходатайствовали об экспертизе сим-карты. Когда и кто ее приобрел? Когда ее вставили в телефон? Кем она пополнялась? Там ведь есть системные настройки. Мы просили экспертизы, но ничего не делалось от слова совсем, — жалуется отец Димы. — В итоге следователь на более сотни отдельных ходатайств ответил одним единственным отказом. А между прочим, именно в этом телефоне нашли якобы координаты схрона оружия, о которых Дима ничего не знал и никуда не собирался. Именно на основании этого второго телефона ему вменили 205-ю, самую тяжелую статью».

При этом Андрей Селахов, следователь, который задерживал Диму Бокова и около полугода вел уголовное дело — эксперт по сим-картам. По крайней мере, в этом году вышло несколько публикаций в «Царьграде», «РЕН ТВ» и «Аргументах и Фактах», в которых он рассказывал, как просто можно найти владельцев симки, которые занимаются мошенничеством.

«Когда сим-карта активизируется, появляется е-мей. И даже если карту выкинули, мы знаем, что с этим „е-меем“ работает другая симка, — цитировали СМИ следователя Селахова. —  У нас для этого есть специальная компьютерная программа. Поэтому пособники телефонных террористов, действующих на территории России, всегда устанавливаются. Как только человек соглашается на такую работу, он встает на короткий путь, ведущий за решетку».

Но экспертизы, о которых просила семья Боковых, профессионал по сим-картам так и не провел. А дело и вовсе передал другому следователю.

По словам матери, Дима готов сесть на полиграф, чтобы доказать, что телефоном Redmi он никогда не пользовался и увидел во время обыска впервые.

«Я в жизни плакал всего два раза. Первый раз, когда Дима родился, — рассказывает Олег. — Второй раз, когда Диму в СИЗО определили».

За эти девять месяцев жизнь обычной московской семьи круто перевернулась. Олег и Светлана погрязли в бюрократии: целыми днями обивают пороги министров, депутатов и правозащитников.

«В понедельник мы были в прокуратуре, во вторник писали заявление о фактах превышения должностных полномочий, в среду отправляли обращение к Бастрыкину. Нас слушают, сочувствуют или делают вид, что-то даже обещают. А потом все эти заявления спускаются к нашему следователю. Как это устроено? Мы на него жалуемся, а они ему в руки отправляют наши жалобы».

Родители Димы не ожидали, что их будут «так нагло обманывать на каждом шагу». То появляется государственный адвокат, которая советует сыну не рассказывать о пытках и подписывать все документы с признаниями; то у следователя в момент, когда родители приезжают на допрос, пропадает связь и выключается телефон; то они узнают от сына, что к нему в СИЗО «заглядывали» некие оперативники с угрозами.

В борьбе за освобождение сына супруги Боковы остались одни. Даже самые близкие испугались страшных слов о возможной причастности их сына к терроризму.

«От нас многие открестились. Даже родственники. Некоторые заблокировали. Никто не разбирался, не спрашивал: что мы, как мы. Просто говорят: „У нас там карьера, вы нам не пишите лучше“, — рассказывает Олег. — Так что записная книжка у нас сильно почистилась. Мы не переживаем на этот счет, для нас главное сейчас — наши дети. Мы понимаем, что и в отношении нас могут быть какие-то провокации. Мы уже ко всему готовы».

Первое время Дима надеялся, что сможет вернуться к учебе в РГГУ из СИЗО — хотя бы заочно или дистанционно. Знания для него важны как воздух. Ему пошло навстречу даже руководство изолятора, но не ректорат гуманитарного университета. Там родителей Бокова даже не пустили на порог объясниться. Еще до решения суда студента внесли в списки террористов и экстремистов.

Теперь Дима штудирует библиотеку следственного изолятора, учит испанский и осваивает новый вид спорта калистенику — это когда для упражнений не нужно ничего, кроме собственного тела.

«Нам адвокаты говорили, мол, сейчас два месяца пройдет, вы его не узнаете. Готовили нас, что такой возраст — в котором люди, так скажем, легко поддаются давлению, стрессу, панике. Но нет. Он пишет, что там все начали курить, даже те, кто никогда не курил. А он — нет, — говорит отец Димы. — Младшему пишет письма: „Не начинай курить, продолжай заниматься спортом, читай больше книг“ и прикрепляет список. Люди в камерах в основном просто лежат там, либо в потолок смотрят, либо головой о стену бьются — с ума сходят.. А он ничего — держится. Его спасают книги».

Родители Димы говорят, что он всё еще верит в страну, что его не бросят и во всём по справедливости разберутся. Отец из раза в раз цитирует Владимира Путина, мол, тот говорил, что стране нужна думающая молодежь, чтобы было на кого оставлять страну.

«Сейчас есть хороший парень. Думающий, который любит свою страну, родителей. Но что с ним станет в тюрьме, когда он поймет, что стране он не нужен, что страна к нему так отнеслась. Кого мы в итоге получим?» — задаются вопросом родители.

Пока Дима сидел в СИЗО, ушел из жизни его любимый дедушка, майор ВС РФ, выпускник высшего ракетного училища, с которым подросток провел последние годы в Оренбурге. Олег так и не смог сказать отцу, что приключилось с Димой.

«Отец писал ему, звонил. Мы не знали, что сказать… То говорили, что болеет Дима, то — ушел на тренировку. У Димы был день рождения, он ему пытался дозвониться — телефон отключен. Писал ему. Звонил младшему: „Спрашивал, а что там Дима не отвечает?“ — вздыхает Олег. — Может, он думал, что Дима на него обиделся… Может, он на этом фоне и болел больше».

Диме про дедушку сказали. Теперь он каждую неделю ходит на церковную службу в СИЗО, ставит свечки. Сможет ли внук когда-нибудь принести цветы на его могилу, неизвестно.

Правозащитница Ева Меркачева написала за Диму личное поручительство, «поскольку убеждена, что молодым людям в СИЗО не место».

«Мне кажется, что этот молодой человек — такой пытливый школьник. Сначала он стал жертвой преступников, которые его втянули, потом он стал жертвой, я извиняюсь, нашей следственной системы. И в конце концов, стал жертвой порой слишком радикальных антимигрантских настроений, — объяснила в беседе с MSK1.RU Меркачева. — Если мы говорим в целом про дело, то это трагедия».