«Это ведет к деградации, а не к развитию отрасли». Как российских аграриев вгоняют в цифровизацию и почему они против

К всевозможным тяготам в сельском хозяйстве страны с недавних пор добавилась еще одна проблема — повальная цифровизация отрасли. Чиновники анонсировали: перевод отчетов в электронный вид на площадках федеральных государственных информационных систем (ФГИС) значительно упростит сбор и обработку данных, а значит, освободит крестьян от ряда трудоемких и бюрократических процедур, снизит издержки, улучшит управление, а земледельцы получат доступ к более-менее полной картине сельхозпроизводства. Однако вышло ровно наоборот: аграрии стонут от обязанности тратить драгоценное время на внесение данных в системы, вынуждены нанимать для этого специально обученных людей, в один голос утверждая: пользы от этого они так и не увидели, а объявленная «цифровизация» на деле превратилась в еще один огромный контрольно-надзорный механизм со штрафами.

Знакомые фермеры дружно вздыхают и переходят на непечатные формы великого и могучего, едва лишь речь заходит о ФГИС, которыми все они с недавних пор должны поголовно заниматься. За последнее время, пожалуй, не было ни одного фермерского форума, на котором эта тема уверенно не выходила бы на первое место по уровню недовольства. Корову подоил или мясо произвел — внеси данные во ФГИС «Меркурий», купил удобрение и использовал их на полях — будь добр, отчитайся во ФГИС «Сатурн», приобрел семена — зарегистрируй их во ФГИС «Семеноводство», убрал урожай — не забудь про ФГИС «Зерно»… И будь у тебя хоть по сто сертификатов, подтверждающих качество и безопасность твоей продукции, но если проигнорировал ФГИС, то пеняй на себя: продать законно ты ее отныне не сможешь. «Парадокс, но мы стали первой и единственной страной в мире, которая фактически запретила легальную реализацию качественного зерна без внесения данных о его производстве в госсистемы», — констатируют аграрии.

И на первый взгляд крестьянские ворчалки выглядят не совсем понятными: ведь государство должно знать, сколько и чего у нас растет на полях, сколько обрабатывается земель, на какое количество мяса, молока и овощей мы можем рассчитывать, сколько удобрений и семян необходимо произвести, чтобы получить необходимые для продовольственной безопасности страны продукты и пр. Казалось бы, зарегистрируйтесь, поделитесь данными во ФГИС, выращивайте, производите и продавайте!.. Но в этом месте раздается тяжелый вздох, и фермеры загибают пальцы, перечисляя всё то, с чем они вынуждены сталкиваться.

Всё о проблеме — в материале MSK1.RU.

«Да, государство должно знать эти данные. Но мы же и без того их в бумажном виде в сельхозуправление сдаем, оттуда они в Росстат уходят! Надо информацию? Берите эти цифры и отстаньте от нас уже!» — негодуют крестьяне, большинство из которых попросили не указывать их имен и хозяйств: мало ли, чем обернутся для них эти откровения — за острый язык можно, например, без субсидий остаться. Или новые проверки навлечь.

Иные системы подразумевают оперативное внесение данных: закончил дойку — выдай цифры. «Как быть, когда у нас интернета попросту нет, а там, где есть, — сплошная „беспилотная опасность“?»

Потом, сайты ФГИС часто «подвисают» («До двух-трех ночи сидим, чтобы забить цифры!»), системы кишат неудобствами и противоречиями, а техподдержка не дает внятных ответов. «Блин, почему всё сделано так, что всё время чувствуешь себя преступником? — вопрошают крестьяне. — Бред же: ты всё легально купил, выполнил все нормативы, но если вовремя не отразил процедуры во ФГИС — виноват. Сплошная презумпция виновности! А с семенами что наделали?»

И мужики снова разводят руками, обсуждая еще один ФГИС — «Семеноводство».

— Когда принимали закон «О семеноводстве» и ФГИС «Семеноводство», министру задали вопрос: не получится ли так, что это будет трактоваться так, что это коснется всех? — объясняет председатель Союза работодателей АПК Ставропольского края, глава сельхозпредприятия «Добровольное» Петр Коротченко. — Но господин Кашин (глава Комитета Госдумы по аграрным вопросам. — Прим. ред.) в присутствии 400 человек сказал: «Это касается лишь тех, кто занимается продажей семян, — семеноводов и селекционеров». Все и выдохнули. А потом ахнули: оказалось, что и несеменоводческие хозяйства, которые занимаются товарным зерном, часть которого они оставили для следующих посевов и продавать не собирались, тоже должны отражать их в этой системе. Откосить не выйдет: тогда не получится вбить данные во ФГИС «Зерно», и ни один элеватор это зерно не примет.

Или взять ту же ФГИС «Сатурн», вызывающую в последнее время массу возмущений и вопросов. Простой пример: вы, как и положено, заранее внесли в систему план применения препаратов на своих полях. А тут на них заполз какой-то нежданный вредитель, которого нужно срочно уничтожить. Но если препарат против этого жучка не стоял в планах, значит, и использовать его нельзя. Откорректировать же план с учетом форс-мажора невозможно, и выхода всего два: либо забыть про урожай, либо идти на нарушение.

Иные земледельцы столкнулись с тем, что система считает, что гектар — он, как и в отчетах чиновников, представляет собой ровную, как стол, поверхность. В то время как зачастую у полей есть определенные рельефные особенности, «складки» из холмов и балок со склонами, так что реальная площадь оказывается больше математических 10 тысяч квадратов. При расчете дозировки препаратов опытный агроном учитывает эти обстоятельства, немного превышая допустимые гектарные дозы. Но как только эти цифры он честно занесет во ФГИС, та тут же выдаст предупреждение, а на хозяйство прилетит штраф.

— Даже наше предприятие столкнулось с ситуацией, когда на таких полях «Сатурн» показал превышение гектарной дозы на 200 граммов при норме применения 4 литра, — приводит пример гендиректор одного из ведущих производителей химических средств защиты растений АО «Щелково Агрохим», академик РАН Салис Каракотов. — И мы были вынуждены обращаться в суды, чтобы доказать свою правоту.

— Сплошь и рядом истории, когда у уже закупленного вещества закончилась регистрация, и всё — система считает его «неправильным», — рассказывают фермеры, снова настаивая на анонимности. — То есть теоретически внести их во ФГИС, конечно, можно, но тогда к нам появятся претензии, а зачем нам это? Вообще, система обрубила огромное количество препаратов. В итоге забиваем в компьютер только те препараты, за которые не будет штрафов. «Конфликтную» для ФГИС «химию» (вполне безопасную, мы же себе не враги: если будет перебор, зерно потом никто не примет) продолжаем применять, но сообщать об этом себе дороже. Вот вам и «реальная картина», которую получает государство…

— Это что! — вмешивается в разговор еще один глава КФХ. — Сосед перед севом обработал периметр поля — лесопосадки. Чтобы вредные насекомые из них на землю не полезли. Данные расхода препарата он вбил в «Сатурн» и пожалел об этом. Оказывается, там заложены не только максимально допустимые, но и минимально допустимые дозы, ниже которых — тоже нарушение. Система посчитала, что он этой дозой обработал всю площадь поля, кадастровый номер которого он указал (другого варианта там нет), а раз препарата мало, значит, где-то намухлевал. Спорил, не получилось, плюнул. На следующий год проделал то же самое, но аналогичный препарат купил уже через интернет и ни в каких системах это больше не указывал…

В этом месте становится тревожно…

По замыслу Россельхознадзора, помимо полной прослеживаемости «химии» от производителя до поля, при внедрении упомянутой системы из цепочки должны были уйти фальсификат и контрабанда. Однако аналитики рынка, да и сами аграрии признают: намучившись с «цифрой», многие, особенно небольшие хозяйства, стали закупать препараты в обход: спрос продвинул предложение, и интернет пестрит подобными объявлениями. Мало того, там без особого труда можно купить даже запрещенные в России препараты, фальсификат и откровенную контрабанду, которые и так никто не показывал. Получается, что «Сатурн» никак не противодействует нелегальщине?

— Действительно, пошел вал левых СЗР, и «Сатурн» на это никак не влияет, он не заточен под это, — уверяет кандидат экономических наук, ведущий передачи «Сельский час» Игорь Абакумов. — Он заточен под тотальный контроль и выкачивание штрафов.

— Задача, которая декларировалась, — максимально отслеживать химию на полях — к сожалению, не выполнена, хотя она двигается к этой, в общем-то, цели, — констатирует академик Каракотов. — Выполнение задачи отслеживания применения на полях «Сатурном» вряд ли может быть решено, потому что сначала нужно все-таки исследовать сами поля на предмет избыточного применения или же, скажем, неправильного, несвоевременного применения веществ.

Но и это еще полбеды. Системы достаточно сложны в использовании, и обычному мужику без допобразования с ней не разобраться. Следовательно, необходимы специально обученные люди, а здесь всё упирается в самую большую печаль русской деревни — ее обезлюдивание.

— У нас уже давно не хватает рабочих рук, понимаете? — обозначает головную боль Петр Коротченко. — А нам для ФГИСов надо найти спеца, который вместо создания налогооблагаемого продукта будет за наш счет заниматься совершенно ненужными для нас глупостями. Причем если он ошибется при заполнении этих форм, то спрос в виде наказания пойдет не с него, а с предприятий, на которых иногда некому проверить его работу. Потом, это в Москве, как и в Минсельхозе России, айтишников пруд пруди, а в деревне где их взять? По сути, произошла не цифровизация сельского хозяйства, а цифровизация контрольно-надзорных мероприятий. С одной единственной целью — поймать аграриев на ошибках. Что давно поняли все сельхозпроизводители, поэтому отправляют только ту информацию, которая не вызовет для них отрицательных последствий. Таким образом формируется параллельная реальность, которая чиновниками выкладывается в прессу и докладывается руководству страны.

Точных подсчетов, сколько отрасль тратит на ФГИС, не существует. По итогам 2024 года звучала сумма 13 миллиардов рублей, однако аналитики приводят более жесткие цифры.

— По самым скромным оценкам, у нас только фермеров более 100 тысяч, — взялся подсчитать Игорь Абакумов. — Предположим, что каждый из них нанял одного отдельного бухгалтера на ведение этих ФГИСов. Со средней зарплатой в 80 тысяч — почти 1 миллион в год. Умножаем на 100 тысяч хозяйств — под 100 миллиардов получается! И это не считая агрохолдингов, которые также нанимают спецов с высокой зарплатой. Причем в большом количестве: знаю хозяйства, которые для этого по 80 человек приняли. Куда девать эти затраты? Правильно, в стоимость продукции — в молоко, колбасу, сыры и огурцы с помидорами.

— Нашли с двумя коллегами толкового пацана в райцентре, вот звоним ему и диктуем цифры — самим некогда, и там голову сломаешь, — говорит глава одного небольшого КФХ. — За год около полумиллиона ему заплатил, и это еще по-божески: в холдинге, что по соседству, трех пареньков наняли, они по 100 тысяч за сидение у компьютеров берут. Плюс налоги и отчисления.

— Нам пришлось нанять дополнительно в региональную сеть продаж и на производство 44 сотрудника, которые сидят как операторы уже три года и фиксируют в «Сатурне» объемы продукции, — добавляет Салис Каракотов.

Земледельцы хватаются за головы, когда говорят, сколько времени у них уходит на внесение данных во ФГИС. В комитете Торгово-промышленной палаты по развитию АПК посчитали это на примере одного из хозяйств Самарской области, которое обрабатывает 3 тысячи гектаров. Так вот, в прошлом году из 1972 рабочих часов агронома и бухгалтера каждый из них потратил на работу с ФГИС 390 часов — 20% от общего времени!

Участники отрасли признают: больнее всего «цифровизация» ударила по небольшим КФХ, которые, в отличие от агрохолдингов, часто не могут себе позволить вести эти отчеты и дополнительные расходы. Многие из них сегодня буквально выживают на фоне резкого подорожания средств производства и всех расходников: сельхозмашин и запчастей к ним, удобрений, средств защиты растений, солярки, недоступных кредитов и пр. В то время как закупочные цены на зерно во многих регионах уже ниже себестоимости его производства, что вынуждает аграриев сокращать посевные площади. Как прямое следствие — падение рентабельности в 2025 году до 10% (для сравнения: в 2022 году она составляла 26%). И по всем ожиданиям число таких КФХ продолжит снижаться. В том числе по указанным причинам.

— Когда фермеру становится всё это невыгодно, начинается тихий саботаж, — констатирует Игорь Абакумов. — Они будут закрываться или переходить в ЛПХ, где не отчитываются. — Как он тогда сдаст свое зерно? А «серый» рынок-то никуда не делся. По-соседски договариваются за наличку с крупным хозяйством, которое показывает это зерно как свое.

Обо всём этом крестьяне и пишут руководителям отрасли, пытаясь достучаться и рассказать, что там не так. Что от этого никакой пользы — только дополнительные бюрократические и экономические нагрузки. Что не только они, а даже региональные министры не могут посмотреть собранные ФГИСами данные по соседним областям. Что цифровизация — это совсем другое: спутниковая навигация, системы точного земледелия, автоматизация и роботизация отрасли, оперативное получение необходимых сводок, включая погодные. В результате такой цифровизации производительность труда вырастает.

— В нашем же случае всё наоборот — производительность труда, при котором аграрии отвлекаются на лишнюю и непонятную работу, снижается, — убежден президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский. — На деле произошла цифровизация бюрократических отчетов за счет аграриев, хотя во всём мире данные собираются на чиновничьи бюджеты и чиновниками, а ФГИС превратились в инструмент тотального контроля.

«Сегодня, путем введения ФГИСов происходит фактическое принуждение к исполнению ранее установленных необоснованных требований под угрозой больших штрафов и фактического запрета на легальную реализацию выращенной аграриями продукции. Происходящее можно назвать избыточными административными ограничениями на проверенные годами технологии. Это ведет к деградации, а не развитию отрасли», — говорится в резолюции ТПП РФ, которую отправили на имя главы Минсельхоза РФ. Там же подробно расписали о тревожных последствиях, предложив ввести мораторий на проверки и штрафы до устранения нестыковок, а также сделать процесс добровольным для аграриев, дав им взамен «конфетку» в виде обратного интерфейса, где они по запросу моментально получат нужную им информацию из всех ФГИС.

— Все ответы получили, но они ни о чем — отписки, — констатирует Аркадий Злочевский.

Складывая ответы и заявления чиновников с истинным положением дел на земле и не находя совпадений, аграрии злятся, пытаясь понять истинные смыслы «цифровизации»: кто-то же от всего этого выигрывает? И на первый план чаще всего выходят две версии. Ведь если от этого больше всего страдают небольшие КФХ, то нет ли тут цели освободить от них пространство и рынок в пользу крупных агрохолдингов? И второе, тоже очень популярное: «На всё это государство выделяет миллиарды рублей. И не для банального ли освоения средств из бюджета и были созданы данные системы с высокооплачиваемыми рабочими местами? И не повод ли это для аудита?» — размышляет Игорь Абакумов.

Но всё это, конечно, конспирология. Или нет?..

P. S. А в «цифровизации» сельского хозяйства тем временем грядут новые реформы. С 1 марта следующего года анонсировано появление Единой цифровой платформы (ЕЦП), которая предполагает объединение нескольких ФГИС в одно окно. Разумеется, с «повышением прозрачности и управления в АПК» и «снижением административной нагрузки». Но в отрасли по этому поводу вновь большие сомнения.

— И сейчас всё очень криво работает, разрозненно, каждая ФГИС — это разные платформы, которые конфликтуют друг с другом, в них заложены разные методики, — говорит Злочевский. — И, боюсь, при совмещении будет эффект наложения одной кривизны на другую. Но поживем — увидим.