«Каждая смена — отдельный блокбастер». Сотрудник московской скорой откровенно рассказал о своей работе, пациентах и тяжелых вызовах

Ибрагим С. — фельдшер реанимационной бригады московской скорой помощи, той самой, что выезжает на экстренные и самые тяжелые случаи. Каждый день медик видит то, от чего обычные люди чуть ли не падают в обморок: пострадавших в ДТП, кровь, комы, клинические смерти. И ежедневно он спасает десятки жизней. А еще Ибрагим пишет о своей работе в Telegram-канале.

28 апреля в России отмечают День работника скорой медицинской помощи. К этой дате мы попросили Ибрагима откровенно рассказать, как на самом деле устроена его работа, что бесит медиков скорой и какие вызовы даются ему труднее всего. Далее — от первого лица.

Я работаю в экстренной медицине уже пять лет, на скорой — чуть меньше. Сначала я трудился в стационаре, в отделении реанимации. Туда я впервые попал во время учебы, когда проходил практику. Как сейчас помню: меня попросили довезти пациента на каталке и переложить его на койку. Когда я туда впервые зашел, услышал шум аппаратов, увидел пациентов в тяжелом состоянии, сразу понял, что экстренная медицина — мое.

Спустя какое-то время работы в реанимации в плотном графике я выгорел и решил сменить обстановку. В очередное дежурство мы разговорились с моим коллегой, который совмещал работу на скорой со стационаром. Он очень хвалил мне эту сферу деятельности и говорил: «Ибрагим, обязательно попробуй. Скорая помощь — это такая романтика!». Ну вот я и попробовал. Затянуло. Пока о своем решении я не жалею.

За время работы в реанимации я привык к тяжелым пациентам: мне проще работать с ними, чем с относительно здоровыми людьми. Поэтому я и выбрал реанимационную бригаду. Хотя первые дни работы на скорой я был, конечно, под сильным впечатлением.

Чем мы отличаемся от обычной фельдшерской бригады? Кроме того, что мы катаемся на желтой машине с надписью «Реанимация», у нас в бригаде есть врач-реаниматолог, с которым я работаю в паре. А еще у нас лучше оборудование и есть Lucas — это аппарат, выполняющий компрессии грудной клетки, что позволяет нам «реанимировать» пациента во время движения в стационар. У обычной бригады такой возможности нет.

Обычно мой рабочий день начинается в 09:00 и длится 12 часов. Я приезжаю на подстанцию за час до начала работы, чтобы проверить работоспособность оборудования, укомплектованность медицинской укладки и прочее. Трудимся мы втроем: фельдшер, водитель и врач-реаниматолог. В среднем за смену нам поступает 8–10 вызовов.

В Москве чаще всего мы выезжаем на инсульты и инфаркты. И так как мы занимаемся реанимацией, приходится видеть много разной жести. Это и ДТП, и комы, и клинические смерти, и передозировка наркотиками. Каждая смена на скорой — как отдельный блокбастер: утром не знаешь, куда тебя занесет вечером.

К таким вызовам привыкаешь. Труднее всего мне работать с детьми. Помню, ездили на падение с высоты: малыш 1,5 года облокотился на москитную сетку и выпал из окна 11-го этажа. Констатировали смерть. Еще была 10-летняя девочка с острым лейкозом. Видеть такое тяжело эмоционально. Всё остальное переношу.

Часто бывают пациенты, которые вызывают скорую без надобности. Москва, я считаю, в этом плане избалованная, так как здесь скорая приедет на любой чих — в отличие от регионов.

С грубостью мы, к сожалению, сталкиваемся каждый день. Благодарят пациенты намного реже. Самое сложное — быть терпеливым тогда, когда им быть очень трудно. Самое нелюбимое — когда попадаешь к неадекватным пациентам.

Встречаются и неадекватные водители на дорогах. Если мы едем со световым и звуковым сигналом, то в 90% случаев нас пропускают. Но ох уж эти 10%… Бывало и такое, что на нас хотели напасть.

Мы ехали на инсульт, стояли на светофоре. Тут в дверь нашего водителя стучит какой-то мужик и начинает орать, что мы его не пропустили и он готов выйти драться. Якобы из уважения к возрасту нашего водителя не стал его бить. Потом резко сел в свое авто, нажал на газ, демонстративно подрезал нас и проехал на красный, наехав на бордюр и чуть не сбив курьера на велосипеде.

Многие сотрудники скорой не выдерживают такой темп и меняют сферу деятельности. Потому что нормальный, адекватный человек, уважающий свое личное пространство и ценящий свою жизнь, быстро осознает всю опасность и вред работы на скорой и уходит в более спокойную медицину.

Но условия труда на скорой в Москве намного выше, чем в любом другом городе России. Я могу оценить ее состояние на 4+. Конечно, не без минусов. Я бы сделал более комфортные условия для сотрудников скорой и минимизировал давление на них со стороны руководства. Ну и еще поднял бы зарплату, разумеется.

Свободное время я чаще всего провожу с семьей, но в последнее время его почти не осталось, так как помимо работы на скорой я веду блог, где рассказываю интересные случаи. Близкие уважают мою работу и считают, что я занимаюсь хорошим делом.

Ранее мы писали о Валентине Ковалеве, который уже 30 лет работает врачом-реаниматологом на скорой помощи в подмосковном Раменском. Несмотря на тяжелую работу, однажды ему стало не хватать самореализации, и тогда он решил построить еще одну карьеру — стать актером. Благодаря природной харизме и интересной внешности Ковалева практически сразу начали замечать режиссеры и звать в свои фильмы.

Посмотрите также, как изнутри выглядит Медицинский колледж № 1, где обучают будущих работников лабораторий. Мы узнали, что собой представляет эта профессия.